Тобиас

Ноги сами повели Северуса в сторону дома. Он редко любил туда возвращаться. Сначала из-за отца, а после из-за воспоминаний об отце. Матери дома не оказалось. Дверь была как всегда незаперта, а из кухни доносились ужасающие хрипы. Такие обычно слышал Северус, когда Тобиас уходил в запой окончательно. В прошлый раз ему не удалось разглядеть отца. Ему было слишком стыдно за него перед остальными. Но сейчас он может посмотреть ему в глаза. Может снова увидеть остекленевший взгляд черных глаз, таких же как у него самого, который бесстрастно смотрел на то как жена и сын кричат от боли и молчат от страданий. Северус заглянул на кухню. Он стоял. Шатаясь. Его скрюченная фигура, вся в грязной рабочей одежде, склонилась над столом, перед раковиной. Рядом стояли недопитые бутылки. Запах спирта просачивался отовсюду и пропитал комнату ужасным до тошноты запахом. Изо рта доносился хрип и неразборчивое: "Идиотка сраная... Я же блять сто раз повторял... Сука крашенная". И по новой. Как заевшая пластинка. Северус осторожно обошел его, чтобы взглянуть в лицо. Такое же худое, бесцветное. С желтыми редкими зубами и красными глазами. Правая щека слегка посинела. Судя по всему от удара. Он заметил Северуса не сразу. Долго стоял над включенным краном и пошатывался. Только когда Северус закрыл кран, чтобы не платить лишний раз за счетчики, Тобиас перевел на него взгляд. - Хули вылупился, парень, - проскрежетал он, - Видел чо мамаша твоя натворила? Блядина поганая... - Где она? - спросил Северус. Он помнил отца именно таким. Перед тем, как его стошнило огромной лужей крови прямо посреди улицы и он больше никогда не поднимался. - А черт его знает, где эту шавку носит. И снова хрип. Протяжный и болезненный. Тобиас схватил сковородку. Северус моментально отскочил, но отец замахнулся, лишь чтоб припугнуть. В таком состоянии говорить ему что то нет смысла. Хотя когда он будет в другом состоянии. Правильно, никогда. - Ты понимаешь как ей осточертело держать на себе все расходы и терпеть твои побои? - неожиданно смело заговорил Северус. Он всегда хотел это сказать после его смерти. Глядя в лицо, крича и размахивая руками, ударяя и плача. - Ты совсем ахуел, малек? - тут же взвился Тобиас. - Я уже сбился со счета сколько у нее было выкидешей из-за тебя! Сколько раз она плакала из-за очередного нерожденного ребенка, а тебе как-будто насрать на это! - Эта шалава ебется со всеми подряд, а ты меня крайним выставляешь?! - В том то и дело, что нет! Ты сам нихрена не помнишь и обвиняешь ее в том, что подкинула тебе твоя пропитая насквозь голова! Северус схватился за волосы не в силах сдерживать слезы. Наконец кожа Тобиаса обрела оттенок. Он покраснел. Побагровел. Крепче сжал рукоятку сковороды. - Тебя ей тоже надо было выковыривать проволкой в ванне или как там это делается, паскуда ты неблагодарная! Сколько раз я ей говорил, что не потянем мы спиногрыза, а ей хоть бы по лбу! Тупая как пробка! - Сковородка полетела на пол, разбивая пол, - Ты молчать должен в тряпочку и благодарить, за то что я тебя кулаками из ее живота не выбил, придурок! Он схватил Северуса за ворот футболки. Тот в ответ вцепился в руки отца, не выпуская. Северус сам не знал чего этим добивался. Может удара по лицу? Сильной пощечины, чтобы выбить из легких весь воздух. Чтобы почувствовать, что он не умер тогда в хижине и все происходящие не бред. Так или иначе он ее получил. Сильную оплеуху. Прямо по уху. Лицо ощутило холодный кафель. Ребра зассаднило от столкновения с полом. Северус приподнялся и ощутил, как тело снова впивается в пол от резкого удара босой ступней по спине. Сзади послышался грохот. Судя по всему пьяный Тобиас и без того с трудом державшийся на ногах, не смог сдержать равновесие. Северус воспользовался моментом и, опираясь об столешницу, поднялся. Потрогал ушибленное ухо. Жжение. Тобиас своим неуклюжим телом разгромил груду посуды, стоящей у него под руками. Стоило уходить, как обычно это делал маленький Северус, но сейчас он был далеко не тем мальчиком, которого пугал вид пьяного разъяренного отца. Он видал людей и похуже. С палочкой в руке и словом "Круцио" на устах. С озверевшим от Имперео взглядом и с трясущимися руками, которые не чувствовали пощады. После них обычный пьяный маггл казался не более чем человеком, не способным взять себя и свою жизнь в руки. Северус взял недопитые бутылки и вылил содержимое в раковину. Все до последней капли. - Ты что творишь, сука... - Тобиас попытался дернутся вперед, но снова оступился, уже об сковородку. Зацепился за одежду сына, чтобы не упасть. Северус отбросил бутылки и через пару секунд оказался у выходной двери. С силой Тобиас швырнул его об дверь, отчего та открылась и Северус полетел на мостовую. Удар был неприятным, но терпимым. Спиной он упал на влажные камни и снизу вверх смотрел как дверь его дома закрывается. - Чтоб никогда тебя здесь не видел! Ты здесь больше не живешь, понял пацан?! - не дослушав ответ, защелкнулся замок. Северус продолжал лежать, глядя в небо. Серое с небольшими просветами. Наконец он почувствовал, что жив. Жжение щеки и уха сладостным теплом разливалось по всему телу, как бы говоря о том, что он материален. Он правда возродился. У него правда появился второй шанс. Он может сделать свою жизнь лучше, чем она была до этого. Зная все ошибки, все подводные камни, он может изменить свою историю. Переписать ее по новой и отредактированная версия обязана стать лучше. Северус закрыл глаза в предвкушении новой жизни.