План

Лили обычно ночевала дома, приходя к ним в отель только по утрам. С кофе и булочками из ближайшей кофейни. Рон жаловался на болящие ноги, но тут же прекращал, стоило Гермионе начать рассказывать об их прогулках. Она рассказывала в основном Гарри, но иногда к ним присоединялся Альбус. Он практически не выходил из дома, объясняя это старческой душой и склонностью к затворническому образу жизни. Северус принимал участие только в их с Альбусом составлении планов, в остальном либо скрывался в комнате, либо соглашался прогуляться с Лили до города. А соглашался он всегда, делая вид, что через силу. Они гуляли с ней как раньше. Будто не было тех двадцати лет, полных войн, смертей и обид. Будто им снова по 17. На многие темы Лили отводила взгляд. И замыкалась. Стоило Северусу осторожно упомянуть Джеймса, она переводила тему. Стоило ему заговорить о темных искусствах в нейтральном или слегка положительном ключе, как она переставала говорить вовсе. От того что вечно приходилось следить за словами, терялось то ощущение близкой дружбы. Вспоминались те годы, прожитые по разные стороны баррикад. Те детские обиды и почти физически Северус чувствовал как сильно она повзрослела. Как сильно повзрослел он и как сильно они оба изменились. Лили больше не была той девочкой, что смеялась и вечно улыбалась. Той, что могла часами сидеть с ним в коридоре Хогвартса, просто чтобы помолчать. Той, которая со святящимися глазами поддерживала каждую его безумную идею. В ней больше нет того огонька, который согревал маленького Северуса. Она стала серьезнее. Теперь ей не наплевать на острые темы и правила. Теперь молчание с ней не ощущается так комфортно, как ощущалась тогда. Северус не мог прочувствовать почву в разговоре с ней и слегка терялся. Может, идя перед ним тридцатидевятилетняя женщина, коей она и являлась, ему было бы проще воспринять ее изменения в характере. Однако он чувствовал, что и Лили смотрит на него по-другому. Северус в ее глазах стал тверже. И мягче одновременно. Она не до конца знала, что произошло с ним за эти годы и не совсем понимала, почему он резко решился на предательство кумира своего детства, но абсолютно точно видела, что он разочаровался. В своем взгляде на жизнь, на Пожирателей, на Темную Магию. Именно этого так ждала от него Лили в школе. Она хотела увидеть в глазах друга осознание, что он свернул не туда. Что господство подразумевает под собой рабство. И что быть волшебником - не значит править миром. Что его отец, хоть и заслуживает смерти, в его глазах, но не является олицетворением всех тех, кто издевался над ним. - Зачем ты стал Пожирателем? - как то раз спросила Лили на очередной прогулке до города, - Я не понимаю, разве это так классно быть одним из тех, кто жаждет поработить половину человечества? В груди Северуса такие вопросы отзывались неприятной тяжестью и покалыванием. Но он четко знал ответ. Он тысячу раз задумывался об этом, закрывшись в родительском дома после смерти Лили. Он тысячу раз корил себя за безрассудство и не мог смириться с мыслью, что не сможет вернуть время вспять. Если бы тогда ему сказали, что через семнадцать лет ты вернешься в прошлое и сможешь все изменить, он бы расплакался от счастья. Но такого ему никто не сказал. И он, не совсем ясно мысля, выбирал между огромной дозой снатворного и сильнодейсвующим ядом. - Мне просто хотелось быть услышанным. Быть для кого-то полезным, ощутить свою значимость и то, что я могу сделать мир другим. Повлиять хоть на что-то. Быть не тем идиотом, над которым смеется добрая половина школы, а тем, кто может показать свою силу, свои возможности. Чтобы на меня не смотрели с ухмылкой и презрением, или отвращением, а чтобы видели во мне опасность, чтобы чувствовали страх, чтобы ощущали то, что ощущал я когда... ты поняла, - замялся Северус, - Я чувстовал эту силу, когда стоял перед Минестерским судом. Они знали, что я Пожиратель, но не мгли этого доказать. Я видел в их глазах страх. Гнев. Отчаяние. Но не смех. Не желание унизить. Они боялись меня. Только лишь за этот страх в глазах окружающих я готов был продать себя шайке идиотов. Ужасно глупо, что единственным таким удобным шансом стали Пожиратели. Не вступить в их ряды будучи полукровкой-слизеринцем, значило снова стать посмешищем. А жить с ними в одной комнате, спать с ними на соседних кроватях, означало, что я до конца жизни займу место подушки для битья. - Попади ты на гриффиндор все сложилось бы по-другому... - Да, но я поступил на слизерин. Лили притихла. В тишине она вдохнула вечерний прохладный воздух. Ей снова захотелось сменить тему. - Как продвигаются ваши с Дамблдором планы? Северус задумался, пытаясь сформулировать ответ. - Из ближайшего придется вернуться в Хогвартс. Каникулы то не бесконечные. - Придется сдавать экзамены? - Не думаю. Постараемся объяснить все Дамблдору из школы. Все что нам нужно - бумага, что формально мы выпускники Хогвартса. А паралелльно сможем заняться поиском диадемы и воровством дорогих ингридиентов для зелий. Я буду вести стратегию в рядах молодых Пожирателей, а ты в рядах будущих членов Ордена. - Звучит не плохо. - Будь моя воля, я бы ни за что не вернулся туда, - выпалил Северус, - Но Альбус убежден, что так будет надежнее. - Я бы тоже не хотела возвращаться, - неожиданно призналась Лили, - Я не знаю как себя вести с остальными... Мне с родителями то иногда сложно, а тут... Северус понимающе промолчал. Каникулы и вправду закончились. Не успели они опомниться, как пришло время собирать чемоданы. За последнюю неделю Северус все чаще приходил в Паучий Тупик навестить мать. Первое время она не пускала его, но позже смягчилась. Они ужинали в напряженной тишине. Говорили редко и обрывисто. Но Северусу этого было достаточно. С раннего детства он смотрел на мать как на источник чего-то неизведованного, загадочного. То была магия. Волшебство. Сила, которая живет в теле, струиться в крови и питает организм. Он видел. Нет, чувствовал, как мать сдерживает эту мощь в глубине себя, не дает ей воли развиться, захватить ее. Слышал как магие внутри нее трепещет и жаждет выбраться на свободу, но она то и дело подавляла это чувство. Словно закупоренная бутылка со сладким тягучим вином, годы лежавшая в погребе. Запылившаяся настолько, что забыла о том, что внутри нее. Даже сейчас, будучи взрослым волшебником, Северус это чувствовал. Эту непостижимую мощную энергию, которая готова хлынуть наружу и разнести все на своем пути. И чувствовал непоколебимый каменный барьер, не позволяющий ей освободиться. Может из-за этого Эйлин выглядела костлявой. Потому что ела она достаточно. Может из-за этого ее руки постоянно дрожали, а сосуды в глазах лопались. Из-за этого она никогда не плакала и не смеялась. Только кричала, да так, что ни один мускул на ее лице не шевелился. Казалось, она давно похоронила свою магию, а вместе с ней и частичку себя. Северус боялся такой жизни. Боялся, что какой-то человек вынудит его отказаться от своей сути. Боялся, что это будет тот человек, которого он любит... Пока Северус пропадал в Паучем Тупике, Альбус втолковывал остальным суть их плана. - Том уже создал четыре крестража. Это дневник, кольцо, медальон и чаша. Совсем скоро он узнает о существовании Пророчества от Регулуса. Следующая его цель - диадема. А значит он заявиться в Хогвартс к призраку Когтеврана. Мы должны его опередить. Крестражи для него - не просто предметы, а реликвия, связанная с могущественными волшебниками или местами. Таких на самом деле не так уж и много. А Том будет разрывать свою душу на части до последнего. Это дает нам шанс лишить его слишком большого количества крестражей. - Но как мы проберемся в Хогвартс? Мы же фактически там не учимся, - спросил Рон. - Расскажем все мне, - ответил Альбус, - Местному мне. Как директор, я что-нибудь да придумаю. Что мы, к примеру, приехали с Дурмстранга. Ученики по обмену. - А мы с Северусом... - начала Лили. - Вы продолжите учиться как ни в чем не бывало. Но у тебя, дорогая Лили будет задача. Нам пригодиться мантия Джеймса и карта мародеров. Не только в Хогвартсе, но и впоследующем. Лили заморгала. - Чтож, я постараюсь, - неуверенно выдавила она, представляя какой устроит этим переполох. Гарри вывзался помогать ей. Он с сильно бьющимся сердцем представлял как увидит отца и может даже поговорит с ним... - Нет, - отрезал Альбус, - Ты очень сильно на него похож. Будешь со мной на Когтевране, ни к чему лишние слухи... - Но... - Я понимаю, Гарри, но и ты пойми меня, пожалуйста. Нам нельзя рисковать. Гарри замолчал. - Мы найдем диадему и уничтожим ее. По окончании седьмого курса, который наступит через два месяца, а может даже и раньше, мы вместе с картой и мантией заляжем на дно. За это время нужно найти место, куда мы уйдем. Но об этом позже. - Выходит Лили пойдет в гриффиндор, профессор Снейп в слизерин, а мы в Когтевран? - спросила Гермиона. - Нет, вы с Роном тоже будете в гриффиндоре, будете помогать Лили, - ответил Альбус. - А чем будет заниматься Сев? - спросила Эванс. - Он свою миссию уже знает. Будет втираться в доверие чистокровкам, в особенности к Малфою и сестрам Блэк, и переманивать Регулуса на нашу сторону. - Чтобы он не сообщил о пророчестве? - Да. И не только. Не сообщит он, сообщит кто-нибудь другой. Просто из всех юных Пожирателей, Регулус больше всего подвластен внушению. Он быстро разочаруется в политике своего Лорда, но нам нужно, чтобы он разочаровался в ней еще быстрее. - А что с Орденом? Мы примкнем к нему? - Чем меньше о нас знают тем лучше. Действуем в одиночку. В ту ночь они просидели допоздна. А на утро их разбудил ввалившийся в их аппартаменты консьерж и на ломанном английском просил их выметаться побыстрее. Каникулы подошли к концу.