***

      Центральная площадь Царства Науки гудела, как гигантский улей. Солнце, уже клонящееся к закату, отбрасывало длинные тени от недавно возведенных павильонов с запахами дыма, специй и чего-то жареного. Но главное действо разворачивалось у импровизированной сцены – нескольких сдвинутых ящиков, на которые с изяществом фокусника взошел Ген Асагири.       Его сиреневый плащ развевался на лёгком ветру, а глаза сверкали с привычной смесью лукавства и театрального восторга. Он поднял руку, и шум толпы – смесь голосов Кохаку, Хром, возни Рюсуя с их помощниками – начал стихать. - "Друзья мои! Внимание ваших драгоценных ушей – к скромному менталисту!" Он поклонился.       Сенку, прислонившийся к стойке с чертежами нового типа гидравлического пресса, приподнял бровь. Он только что закончил расчеты, и этот внезапный сбор нарушал его планы на вечернюю проверку кислотных аккумуляторов. - "Менталист, опять ты со своими шуточками... Неужто нашел способ поднять цену на свои 'волшебные' фокусы?" – его голос, сухой и слегка насмешливый, прозвучал достаточно громко, чтобы быть услышанным.       Ген повернулся к нему, изобразив на лице уязвленную невинность, но глаза продолжали смеяться. - "Шуточки? О, Сенку-чан, как ты жесток к искусству психологии и тонкой манипуляции массами! Нет-нет!" Он снова обратился к толпе, раскинув руки. "Это не шутки! Просто слушай меня, как и остальная аудитория! Я предлагаю нечто, что растопит даже самый холодный научный ум и насытит самую искушенную душу!" Рюсуи, стоявший рядом с Франсуа, уже потирал руки в предвкушении чего-то связанного с едой. Кохаку настороженно прищурилась. Суйка выглянула из-за ноги Хрома. - "Силы небесные и земные сошлись в моем скромном сознании! Я объявляю – нет, провозглашаю! – Фестиваль Невиданных Вкусов! Неделю кулинарного безумия и открытий!" В толпе пронесся возбужденный гул. Фестиваль! Неделя! Рюсуй засмеялся громче всех. - "Великолепно, менталист! Наконец-то событие, достойное моих инвестиций! 'Невиданные Вкусы' – это вызов! Я удваиваю призовой фонд! Пусть победит самый дерзкий!" - "Именно так, капитан! Главный приз – солидный запас наших лучших запасов и... кое-что особенное от меня лично!" – Ген загадочно подмигнул. "Условие одно: блюдо должно быть новым, необычным и... заставлять трепетать вкусовые рецепторы, как откровение! Кто осмелится?" Аплодисменты, смешки, обсуждения... Но в эпицентре этого шума стояла Луна. Она не аплодировала. Не смеялась. Ее обычно мечтательные глаза, устремленные обычно на Сенку с обожанием, были прикованы к Гену, но взгляд казался остекленевшим, смотрящим сквозь него. "Фестиваль? На неделю?... Главный приз... Необычное блюдо..." Мысль появилась у нее как только Ген на публику объявил фестиваль. Неофициальный, но кто против? Конечно, никто. Все были в восторге. Все, кроме нее. В ее уме слова Гена странным образом сплелись с воспоминаниями последних дней. Сенку, погруженный в свои схемы и формулы, отвечающий на ее попытки заговорить рассеянным "Не сейчас", или просто "Позже". Его логичное, холодное, бездушное игнорирование ее чувств, ее присутствия, ее попыток быть полезной не только как ассистент, но и как... как женщина. Каждый такой момент был как маленький, точный надрез скальпелем по ее самооценке. "Новое... Необычное..." Ее взгляд медленно, как наведенный прицел, сместился на Сенку. Он стоял все так же, слегка ссутулившись, одной рукой поправляя очки, другой уже листая чертежи, явно мысленно вернувшись к своим прерванным расчетам. Фестиваль, шум, Ген – все это было для него просто фоновым шумом, помехой в великом деле Науки. Ее чувства – еще меньшей помехой. Внезапно в ее сознании вспыхнул образ: не ее собственные руки, протягивающие Сенку чашку чая или образец минерала, а ее руки в стерильных перчатках. Хирургические руки. Твердые, точные, знающие анатомию до мельчайших сосудов и нервов. Руки, которые учились спасать жизни, но знали и то, как их... препарировать. Холодная волна прошла по ее спине, но это был не страх. Это было... озарение. Извращенное, леденящее, но кристально ясное. Уголки ее губ дрогнули, но не в улыбке. Это было нечто иное – тонкая, едва заметная гримаса, в которой смешалась обида, горечь и внезапно вспыхнувшая, темная решимость. "Необычное блюдо... Заставляющее трепетать..." Ее пальцы непроизвольно сжались, будто сжимая рукоять скальпеля. Идея, чудовищная и совершенная в своей "научной" жестокости, оформилась в ее уме с пугающей скоростью. Она знала точно, какое "новое и необычное" блюдо она представит. Блюдо, которое заставит трепетать не только вкусовые рецепторы. Блюдо, которое станет ее местью. Местью, поданной на серебряном блюде под соусом из научного прогресса и всеобщего веселья. Она отвела взгляд от Сенку и посмотрела на свои собственные, пока еще пустые руки. В ее глазах больше не было мечтательности. Был только холодный, хирургически точный расчет и тлеющий огонь обиды, готовый вспыхнуть в пламя очень личной, очень тихой войны. Фестиваль только начался, но для Луны он уже приобрел совершенно иной, жутковатый смысл. Она знала, что ей нужно. И она знала, где это взять. Шум фестивальной площади остался позади, растворившись в гуле ветра и стрекотании цикад. Луна мчалась не к кухонным павильонам, где уже вовсю стучали ножами и шипели сковороды, а в противоположную сторону – к строгому, низкому зданию Медицинского Комплекса. Ее каблуки отчаянно стучали по деревянным мосткам, дыхание сбилось, но в глазах горела не паника, а ледяная целеустремленность. Мысль, оформившаяся в голове с пугающей ясностью, требовала немедленного действия. - "Мисс Луна? Вы куда так спеш-" Он только что вышел из склада, неся связку новых металлических крюков для подвески котлов, и замер, увидев ее стремительный бег. Его добродушное лицо выражало чистое недоумение. - "Не сейчас, Макс!" – ее голос, обычно мягкий и мечтательный, прозвучал резко, почти отрывисто. Она даже не обернулась, лишь отмахнулась рукой, как от назойливой мухи. Ее мысли были уже там, за дверями комплекса, в прохладной, пахнущей антисептиком тишине. Нужен скальпель. Хирургические ножницы. Стерильные контейнеры. Лед. Много льда. Расчет был безупречен, как схема операции. Макс растерянно смотрел ей вслед, пока к нему не подошел Карлос, вытирая масляные руки о тряпку. Он только что возился с двигателем небольшого генератора, обеспечивавшего комплекс электричеством. - "Эй, Макс, что случилось? Луна выглядела... взвинченной? Как торпеда пронеслась!" – Он кивнул в сторону удаляющейся фигуры. - "Не знаю. Сказала 'не сейчас' и умчалась. В Медкомплекс." - "В Медкомплекс?!" – Глаза Карлоса округлились. Он посмотрел на здание, потом на шумную площадь вдали, потом снова на Макса. - "Не знаю, Карлос... Не знаю." – Макс нахмурился. – "Но она выглядела... решительной." Он бессознательно сжал металлические крюки в руке. Веселье фестиваля внезапно показалось ему очень далеким и нереальным. *** Дверь Медицинского Комплекса захлопнулась за Луной, отсекая внешний мир. Тишина здесь была гулкой, нарушаемой только тиканьем часов и слабым гудением холодильников. Воздух был пропитан запахом спирта, формалина и чего-то невыразимо холодного, неживого. Луна не включала свет в коридорах. Лучи заходящего солнца, пробивавшиеся сквозь высокие окна, рисовали на полу длинные, искаженные тени. Она двигалась быстро, уверенно – каждый шаг, каждый поворот был ей знаком. Морг. Дверь с матовым стеклом и надписью "ХРАНЕНИЕ". Сердце Луны бешено колотилось, но руки оставались удивительно спокойными. Это были руки хирурга. Руки, которые знали, что делают. Она ввела код на замке (Сенку установил его для безопасности образцов, и она подсмотрела его неделю назад, "на всякий случай" – теперь этот случай настал). Замок щелкнул. Холодный воздух ударил в лицо. Ряды металлических ящиков, встроенных в стену, мерцали в тусклом свете аварийной лампы. Луна не колебалась. Она знала, кого ищет. Недавно доставленный "образец". Молодой мужчина, погибший при неудачном сплаве по порогам – перелом основания черепа, мгновенная смерть. Тело было очищено, законсервировано по стандартному протоколу Царства Науки для возможных анатомических исследований. Пока – просто объект в хранилище. Идеальный материал. С лязгом она выдвинула нужный ящик. Холодный пар клубился над бледной, безжизненной плотью. Луна смотрела на него не как на человека, а как на сырье. Как на ингредиент для самого необычного, самого шокирующего блюда, которое только можно вообразить. Блюда, которое заставит трепетать не только вкусовые рецепторы, но и саму душу. Особенно одну душу. - "Наука требует жертв... И доказательств. Доказательств того, что я не просто тень. Что мои чувства... что я... не игнорируема." Ее руки, обтянутые стерильными перчатками, потянулись к хирургическому набору, лежавшему на столе для вскрытий. Блеск нержавеющей стали в полумраке казался зловещим. Она выбрала скальпель. Тонкий, острый, как бритва. Идеальный для филигранной работы. Для выделения нужного куска. Необычное блюдо. Стейк. Да, стейк. Классика. Но с изюминкой. С человеческой изюминкой. Луна глубоко вдохнула, заглушая последние сомнения волной жгучей обиды и холодной ярости. Пальцы уверенно обхватили рукоять скальпеля. Лезвие коснулось холодной кожи на бедре. Один точный, глубокий разрез. Никакой дрожи. Только хирургическая точность. Только расчет. Только месть, воплощаемая в плоти. Звук разрезаемой ткани – влажный, неприятный – гулко отдался в каменных стенах морга. Луна работала быстро, эффективно. Отделяла мышцу от кости, перерезала сухожилия. Ее движения были отточены годами учебы, но никогда – для такого. Кусок мяса, размером с хороший стейк, темно-красный, с характерной мраморностью мышечных волокон, был извлечен. Она поместила его в стерильный контейнер, залила ледяной водой и добавила несколько кусков сухого льда из запасов для перевозки биоматериалов. Для сохранения свежести. Она закрыла контейнер. Закрыла ящик морга. Вытерла инструменты и убрала их на место. Сняла перчатки и выбросила в биологический мусор. Все как после обычной процедуры. Ничего особенного. Просто подготовка ингредиента. Выбравшись из морга и закрыв за собой тяжелую дверь, Луна прислонилась к холодной стене коридора. Адреналин начал отступать, оставляя после себя странную пустоту и легкую дрожь в коленях. В руках она держала контейнер. Внутри него лежало то, что должно было стать ее триумфом. Или ее проклятием. Взгляд ее упал на контейнер. В тусклом свете коридора содержимое казалось просто куском темного мяса. Безликим. Анонимным. - "Новое... Необычное... Заставляющее трепетать..." – Она сжала контейнер крепче. – "Погоди, Сенку. Погоди же. Скоро... скоро ты все поймешь. Десять миллиардов процентов... ощутишь." Она выпрямилась, оттолкнулась от стены и пошла по коридору, направляясь к выходу. Теперь ей предстояло самое сложное: превратить этот ужасающий ингредиент в кулинарный шедевр, достойный победы. Шедевр, который она подаст лично ему. И наблюдать. Наблюдать за его лицом, когда он поймет. Когда холодная логика науки столкнется с леденящей реальностью ее мести. Контейнер со "стейком" был надежно спрятан в холодильнике ее небольшой лабораторной кухни при комплексе. До завтра. До начала ее личного кулинарного безумия. Фестиваль только начинался, но для Луны он уже перешел в самую мрачную, самую личную стадию. Стадию приготовления. ***Неделя спустя...*** День фестиваля достиг апогея. Центральная площадь Царства Науки превратилась в шумный, дымящийся, благоухающий десятками невероятных запахов базар. Павильоны ломились от диковин: кристаллизованный мед, пахнущий серой; "драконий" шашлык Рюсуя на углях особой породы дерева; многослойный торт Франсуа, украшенный съедобными цветами. Смех, музыка, аплодисменты – все дышало весельем и кулинарным азартом. Сенку Ишигами, однако, выглядел как рыба, выброшенная на берег этого праздника жизни. Его почти силой притащил Хром, оторвав от чертежей лунного модуля. . - "Зачем вы меня вообще привели?! Моя концентрация сейчас должны быть направлены на расчет траектории, а не на... на этот карнавал!" – Он с отвращением махнул рукой в сторону стола, ломящегося от еды. - "Ну и что? - отвечал Хром, засовывая в рот леденец с фестиваля. - "Смотри как тут всё вкусно выглядит!! И пахнет! И Рюсуй денег в призовой фонд влил." – Его глаза горели азартом первооткрывателя новой вкусовой вселенной. Сенку собирался что-то язвительно ответить, но его опередили. Луна, появившаяся словно из ниоткуда, преградила ему путь. На ее лице играла неестественно яркая, почти истеричная улыбка. В руках она держала небольшую, изящную тарелку. На ней лежал одинокий, идеально прожаренный стейк. Мясо было необычно темно-красного оттенка, с тонкой, хрустящей корочкой, источало дымный, манящий аромат трав и специй. Рядом – крошечная горка изысканного пюре и две дольки обжаренного корня. Выглядело... безупречно. Слишком безупречно для этого хаотичного фестиваля. - "Сенку! Я рада, что ты пришел! Смотри, что я приготовила специально для тебя!" – Она протянула тарелку так близко, что он инстинктивно отпрянул. Ее глаза, обычно мечтательные, сейчас горели странным, лихорадочным блеском. В них читалась смесь надежды, вызова и глубокой, запрятанной паники. – "Мое 'Невиданное Блюдо'. Только для тебя." Сенку нахмурился. Его научный ум мгновенно отметил аномалию: цвет мяса был слишком глубоким, текстура под корочкой казалась необычно плотной. Но запах... запах был обманчиво аппетитным. Давление толпы, ожидательные взгляды, настойчивость Луны – все это заставило его взять вилку и нож, которые она тут же сунула ему в руки. Десять миллиардов процентов нежелания. - "Хм." - Он поднес кусочек ко рту с видом дегустатора яда. Тишина вокруг них сгустилась. Даже Хром перестал жевать. Ген, проходивший мимо с бокалом какого-то мутного коктейля, остановился, его глаза-щелочки сузились до опасных точек. Он уловил нечто в позе Луны, в дрожи ее рук, в этом безумном блеске. Сенку прожевал. Его лицо оставалось непроницаемым. Он проглотил. - "М-м, Луна. А из-за чего это мясо?" Улыбка Луны спала. Она резко отдернула тарелку, почти выхватив ее из-под его носа. - "А? Не скажу! Это же невиданное! Сюрприз! Должно трепетать!" – Ее смешок прозвучал фальшиво и резко. Ген подошел ближе, его голос потерял всю игривость, став низким и опасным. - "Луна-чан... ты сегодня особенно... сияешь. И нервничаешь. И это мясо... оно пахнет не только специями. Есть тонкий, едва уловимый... медицинский оттенок. Формалин? Антисептик? Ты подозрительна, Луна-чан. Где ты на самом деле взяла этот... деликатес?" Слово "формалин" висело в воздухе, как удар грома. Луна побледнела. Ее глаза метнулись от Гена к Сенку, потом к тарелке в ее руках. Дрожь, которую она сдерживала, стала очевидной. Хром замер, недоумевая. Рядом остановились Кохау и Рюсуй, почуяв неладное. Взгляд Сенку упал на тарелку в руках Луны, потом медленно поднялся на ее лицо. В его глазах – обычно таких ясных и логичных – мелькнуло сначала недоумение, потом холодное, пронзительное понимание. Он вспомнил, что рассказали Макс и Карлос почти неделю назад... "Мисс Луна пошла в Медкомплекс, может ее проверить?..." "Не стоит, пусть делает, что хочет." - отвечал он сухо. - "Луна. Ты... Ты использовала материал из морга. Да?" Тишина стала абсолютной. Казалось, замер даже ветер. Звук фестиваля отступил куда-то очень далеко. Все присутствующие – Хром с открытым ртом, Кохаку, инстинктивно схватившаяся за нож, Рюсуй, потерявший всю свою напыщенность, Ген с лицом, застывшим в маске "менталиста", поймавшего самую страшную тайну – все уставились на Луну. - "ЧТО?!" Луна стояла, как статуя. Тарелка выскользнула из ее дрожащих рук и с грохотом разбилась о деревянный настил. Темно-красный кусок мяса упал в пыль. В ее глазах плескались безумие, ужас перед содеянным и абсолютная, сокрушительная пустота. Она посмотрела на Сенку – на его лицо, искаженное не гневом, а глубоким, леденящим отвращением и разочарованием. То самое разочарование, которого она боялась больше всего и которое своей чудовищной попыткой "мести" только и добилась. - "Луна. Ты-..." – Сенку не закончил. Не было слов, чтобы описать глубину падения, нарушение всех этических и человеческих норм. Он просто отвернулся. Этот жест был красноречивее любых слов. Финал. Приговор. Луна вскрикнула – коротко, бессвязно – и, закрыв лицо руками, бросилась прочь, расталкивая оцепеневших зрителей. Ее рыдания смешались с нарастающим гулом возмущения и ужаса на площади. Фестиваль Невиданных Вкусов обрел свое самое жуткое, самое невиданное "блюдо". И его послевкусие было горьким, как яд, и холодным, как плиты в морге. Ген поднял разбитую тарелку, разглядывая кусок мяса в пыли. Его лицо было непроницаемо. - "Элегантно... Жутко, но элегантно. Какая трагическая... глупость." – Он бросил осколки и стряхнул пыль с пальцев. Шоу было окончено. И оно оставило после себя только горечь и леденящий вопрос: что теперь делать с Луной... и с тем, что она совершила?