Новый друг(?)

Она влетела в класс, словно подстреленная птица, жадно ловя ртом воздух. Не страх, нет, скорее, терпкое, опьяняющее чувство победы. Она смогла дать сдачи тому, кто казался несокрушимой громадой. Тоня знала, в какую опасную игру ввязалась, но какие тени прячутся за следующим поворотом – оставалось только угадывать, гадать на кофейной гуще предчувствий. Вихрем к ней подлетела Полина, ее новообретенная подруга, и в глазах ее плескалась искренняя тревога. Она беспокоилась о Тоне, о хрупкой новенькой, ставшей не просто чужой в этом осином гнезде, а настоящим другом. – Ты задержалась… Что стряслось? Рома… он тебя не… задел? – Все в порядке, – поспешно оборвала ее Тоня. – Просто… мы уладили кое-какие недоразумения. Пришли к консенсусу, так сказать. Полина нахмурилась. В её взгляде плясала тень сомнения, или, скорее, настороженности. Она не выглядела наивной простушкой, и уж точно не из тех, кому легко навешать лапши на уши. Полина – кремень. Дружба с ней – драгоценный союз. Она не пляшет под дудку Кати, словно насмехаясь, игнорирует её ядовитые провокации, и относительно спокойно реагирует на Рому, хотя его присутствие явно заставляет её внутренне сжиматься. О Полине можно говорить бесконечно: начитанная, скромная, утонченная… Но почему её считают сумасшедшей? Вопросов – миллион, а ответов – ни одного. Прозвенел звонок, разорвав тишину. До конца учебного дня Полина держалась отстраненно. Но перед уходом подошла к Тоне: – У меня сегодня репетиция. Пойдешь со мной? Послушаешь, как я играю… и из школы вместе уйдем. В её предложении звучала не просто вежливость, а искренняя потребность. Но внизу уже томился брат, которому сегодня выпала удача закончить уроки раньше. – Я бы с удовольствием, но меня брат ждет… Может быть, в другой раз? – У тебя есть брат? Это еще лучше! Давай возьмем его с собой! – в её голосе прозвучала неприкрытая радость. – Прости, что навязываюсь, но я правда очень хочу, чтобы ты пошла. – Взять с собой… ну… можно попробовать. Полина радостно подпрыгнула и схватила Тоню под руку. – Ну, где твой брат? Веди меня к нему! Я и так опаздываю, нужно поторопиться! – Давай я сама схожу, а ты иди на репетицию, мы потом подойдем… – Хм… Думаю, так тоже можно. Я буду вас ждать! В воздухе повис тонкий, сладкий аромат ежевики, которым, казалось, пропитались старые школьные стены. Что ж, возможно, это и к лучшему – хоть кто-то может заглушить запах затхлости и пыли. Добраться до брата не составило труда, но что-то заставило Тоню замедлить шаг. Почти дойдя до лестницы на втором этаже, она услышала приглушенные, но громкие голоса. Сначала почудилось, что кто-то спорит, но вскоре раздался звонкий хохот. – Да ладно, Ромыч, тебе девчонка вмазала, что ли? Имя героини скажешь? Вдруг мне тоже придется её бояться, на? – Блять, Бяша, не боюсь я её, как же… новенькая эта… Не успев договорить, он снова разразился раскатистым, хулиганским смехом. – Черт, заткнись! А вдруг Полинка за углом стоит? Не подслушаем мы её репетицию, как в прошлый раз… и всё из-за тебя, козла! Тоню передернуло. Она затаила дыхание. Они совсем близко. Словно спасаясь от надвигающейся бури, она бросилась к ближайшему открытому кабинету и захлопнула за собой дверь. В тишине раздался тихий вздох. – Петрова, что-то случилось? Это была учительница истории, Елизавета Александровна. Все произошло так стремительно, что Тоня её даже не заметила. – Н-нет, простите. Резко распахнув дверь, она выбежала из кабинета, оставив учительницу в полном недоумении. Она неслась сломя голову, словно за ней гнались все демоны преисподней. Как же теперь попасть к Полине и не столкнуться с этими хулиганами? Как же их присутствие отравляет жизнь с первых же дней! Заметив брата, беззаботно сидящего на кресле в окружении одноклассников, увлеченно копающихся в домашних заданиях, она направилась к ним. – Олег, собирайся, мы сейчас кое-куда сходим, а потом сразу домой. Кстати, я тебя кое с кем познакомлю. Олег кивнул, начал складывать учебники в рюкзак и молча последовал за сестрой. На удивление, он вел себя тихо. – Устал? Твой первый день в этой школе все-таки… – Немного… Оказывается, заводить друзей – это не так уж и просто. Куда мы идем, кстати? – На репетицию. Сам все увидишь. Он устало потер глаза и не стал спорить. Видимо, знакомство с новыми одноклассниками отняло у него много сил. Впрочем, это и неудивительно. Олег всегда был очень общительным и старался сразу подружиться со всеми, чего никак нельзя было сказать о его сестре. Тоня, напротив, была тихой и незаметной, избегала излишнего внимания и не любила сближаться с людьми. Поднимаясь по лестнице, она замедлила шаг и старалась ступать как можно тише. Брат это заметил, но ничего не спросил. Просто повторил за ней. Впереди никого не было. Неужели Полина их прогнала? Осторожно приоткрыв дверь, она увидела рассерженную Полину, которая яростно ругалась… с Ромой. Вдруг кто-то схватил её за руку. От неожиданности волосы на затылке встали дыбом. – Олег, что ты…– тихо проговорила она, чтобы её не услышали, и обернулась. Перед ней стоял Бяша. Их взгляды встретились. Некоторое время они молча смотрели друг на друга, потом парень медленно потянул её от двери, прикрывая за собой щель. – Тише, ты чего, наши голубки выясняют отношения. Давно им пора было это сделать, на. – Прости, но, может, ты меня отпустишь? Или мы так и будем стоять? – Ой, извини, – Бяша неловко почесал затылок и отпустил её руку. – Это твой брат? – он явно не собирался отставать. – Я его как-то не заметил, на. Меня Бяшей зовут, а тебя как? – он ловко присел на корточки перед Олегом и протянул ему руку. Олег немного замялся, но всё же протянул руку – так, словно боялся, что парень его укусит. – Меня… Олег зовут. – Приятно познакомиться, Олег, – Бяша аккуратно пожал его маленькую ладошку в своей огромной руке. Со стороны это выглядело довольно мило. Улыбающийся здоровяк пожимал руку испуганному мальчику. Осторожно отпустив руку Олега, он выпрямился, переводя взгляд на Тоню: – Долго они там. Домой уже хочется, и жрать тоже хочется, на. – А почему они ругаются? – Тоне, очевидно, не хотелось лезть в чужие разборки, но и оставлять всё это без ответа тоже не хотелось. – Не знаю, можно ли об этом говорить, хотя об этом и так все знают… в общем, нравится Ромке Полина и достаточно давно. А Ромка Полине – нет. Ну и между ними кое-что произошло, после чего Полинку теперь тронутой на голову считают, на. Но не могу я об этом распространяться, лучше спрашивать у них самих. Хотя есть ещё одна особа, у которой тоже можно спросить… – У кого? – У Катьки Смирновой, она же слух пустила, змея, на… От уже знакомого имени у Тони кольнуло неприязнью в груди, но она не знала, что ответить. Постояв ещё немного в неловком молчании, Бяша уже хотел зайти в кабинет, но дверь вдруг распахнулась, и оттуда выбежала разъяренная Полина. Она шла быстрым шагом, почти бежала, не оглядываясь и не замечая никого вокруг. Все стояли в недоумении. Следом выбежал Рома. – Ну, Полин..!, – он не стал её догонять, лишь крепко сжал кулаки почти до хруста в костяшках пальцев. – Твою мать! Тоня напряглась. Она не знала, что делать. – Ромыч, в чём дело, на? – Бяша подбежал к нему и схватил за плечо, но тот сбросил его руку и повернулся к Тоне. В его взгляде плескался гнев, будто во всём, что случилось между ним и Полиной, виновата она. Он буравил её взглядом, в котором не было прежней злости, только холодное, как сталь, спокойствие и откровенная неприязнь. Он словно оценивал ее в последний раз. – Ну что, Бяш, новую подружку себе нашёл? – он выплюнул эти слова, словно яд. Тишина, полная непонимания, снова навалилась на них. Взгляд Ромы скользнул к Олегу, который вжался в стену, словно ища у неё спасения. – Это че за шкет? – он повернулся к Бяше, явно требуя ответа. Но взгляд Олега внезапно перестал быть испуганным и стал решительным: подбежав к сестре, он показал Роме язык. – Я, между прочим, Олег Петров, и я не позволю тебе обижать мою сестру! Я всё знаю! Всё видел! Рома никак не отреагировал на эту детскую провокацию, только устало усмехнулся, подошел к нему и слегка потрепал по волосам, даже как-то по отцовски. Тоня удивлённо посмотрела на него, но парень ничего не ответил, лишь развернулся, схватил Бяшу за шиворот и ушёл. Тот, как ни в чем не бывало, помахал им на прощанье. Когда парни скрылись за углом, Тоня взяла брата за руку, давая понять, что им пора уходить: – Ты действительно очень смелый. Олег расплылся в улыбке: ему нравилось её внимание и похвала. В раздевалке никого не было. Все ушли по домам, они остались одни в опустевшей школе. Так и не услышав игру Полины на скрипке, они отправились домой. Выйдя за школьные ворота, они вдруг услышали оклик: – Эй, погодите! Это снова был Бяша. Подбежав к ним, он запыхался и оперся руками на колени. – Фух, догнал, на… Я это… вас проводить хотел. Он улыбнулся, смутив Тоню. – А как же… Рома? – Он не знает. Я ему сказал, что мне пиздец домой горит. Знаю, что не по-пацански братву на девчонок менять, но ему тоже нужно побыть одному, на. – Ну… ладно. Только мне через лес идти… – Вы что, на самом деле в том доме одиноком живете, на? – Бяша расхохотался. – Мы думали, там вообще никто не живет, заброшка типа! Мы с Ромычем в седьмом классе залезли туда, вот Тихонов нам тогда всыпал, на! – Бяша смеялся всё громче и громче, заражая смехом и Тоню. Она прикрыла рот рукой, пытаясь скрыть улыбку, Олег же посмотрел на них, театрально закатив глаза, и двинулся вперёд, оставляя сестру с Бяшей. Заметив, что Олег уходит, они поспешили за ним. Пока они шли, всё было спокойно. Бяша оказался неплохим парнем. Но почему он не такой, как Рома? – Слушай, Бяш… – Тоня старалась говорить тихо, будто боялась, что её подслушают. – Хотя знаешь, забудь. Спрашивать его об этом сейчас казалось неправильным. – Че такое? Спрашивай, не ссы, на. Она проигнорировала его, оставив его и без ответа, и без вопроса. Впрочем, он и не стал настаивать. Остаток пути они провели в тишине, лишь хрустальный шепот снега под ногами аккомпанировал их мыслям. Добравшись до дома, Олег сразу поспешил к двери, но на пути Тони вдруг возник Бяша, перекрывая ей дорогу, словно сотканный из теней навис над ней, и она, казалось, превратилась в хрупкую фарфоровую куколку перед его мощью. Тоня подняла голову, пытаясь прочесть что-то в глубине его взгляда, отыскать хоть намек на разгадку. Но, осознав, что смотрит слишком долго, резко отвела глаза, словно оборвав невидимую нить. – Ты… что-то хотел? – прозвучал ее голос чуть дрожащим шепотом. – Да, хотел… может, номер свой дашь мне, на? – Прости? – изумленно выдохнула Тоня. – Ты не подумай, что ты мне нравишься… ну, то есть, нравишься, конечно, но не в том смысле… наверное, – пробормотал он, и слова эти потонули в сумраке, едва достигнув ее слуха. – Дружить, короче, втихаря пока что буду с тобой, на. – Ну ладно, – смущенно проговорила она, стараясь поскорее ускользнуть от его нависшего силуэта. Торопливо нашарив в сумке листок и ручку, она быстро начертала свой номер, словно опасаясь, что момент ускользнет. На этой странной, почти нелепой ноте они и расстались. Сегодняшний день определенно занял первое место в списке самых… необыкновенных. Тоня юркнула в дом, оставив Бяшу блуждать в сгущающихся сумерках у крыльца. Внутри царила непривычная, давящая тишина. Обычно в этот час стены содрогались от перебранки родителей, их голоса, словно осколки стекла, звенели под потолком. Сегодня же тишина была зловещей, точно затишье перед бурей. Тоня, торопливо скинув куртку, прошла на кухню. Там, как всегда, возвышалась гора немытой посуды, усеянная крошками и огрызками, словно поле боя после пира. Она машинально принялась убирать этот хаос, отчаянно пытаясь занять руки и удержать расползающиеся мысли. Зачем она дала ему свой номер? Бяша… странный какой-то он. Немного угловатый, порой грубый, но что-то в нем цепляло взгляд, вызывало неясное чувство. Наверное, просто пожалела. В последнее время жалость стала ее верной тенью. Ей жалко всех. И себя, затерянную в этом мире. Родителей особенно. Они, словно два израненных зверя, вцепились друг в друга, раздирая в клочья остатки тепла, и никому от этого не становилось легче. Из комнаты донесся приглушенный шепот матери. Тоня насторожилась, прислушиваясь. Опять телефон. Наверняка, тетя Клава, вечная исповедница и советчица. Бесконечные жалобы на отца. Тоня вздохнула и отвернулась к окну. За окном ночь пала окончательно. Снег валил, словно кто-то усердно выбивал перину, застилая двор белой, пушистой пеленой. Неожиданно в памяти всплыл образ Бяши. Его темные, пронзительные глаза, смотрящие с какой-то робкой надеждой, его неуклюжие слова о дружбе. Уголок губ Тони дрогнул в слабой улыбке. Глупый. Какая дружба? Сейчас не время для дружбы. Сейчас бы просто выжить в этом хаосе, не дать себя поглотить. Но, вопреки здравому смыслу, где-то глубоко внутри, словно забытый уголек, вспыхнула крохотная искорка надежды. А вдруг все не так уж и безнадежно? Может быть, эта странная, нелепая дружба – именно тот спасательный круг, в котором она сейчас отчаянно нуждается. Но их дружба с Ромой… Тоне ли говорить о дружбе? Скорее, личный интерес. Бяша — сама простота, легкий на подъем, излучающий тепло, словно летнее солнце. Рома же — его полная противоположность: холодный, как зимняя вьюга, думать о нем — уже бремя. – А Роме еще нравится Полина… А если бы это было взаимно? Как бы они вместе смотрелись? Представить их парой — нелепая комедия. И все же, как ни трудно это признать, Рома был чертовски привлекателен. Привлекателен… но какой же козел. Убравшись на кухне, Тоня медленно поднялась на второй этаж и заперлась в своей комнате. Ей еще предстояло осилить эту домашку. Времени катастрофически не хватало. Быстро приняв душ, она попыталась вернуться к урокам, но тщетно. Руки, словно заколдованные, начали вырисовывать в тетради знакомые лица: сначала Полина, потом Бяша, Катя… Рома. Поняв, что творит, она резко захлопнула тетрадь и, словно ошпаренная, метнулась к кровати, зарывшись в одеяле. Сон настиг ее так же быстро, как и отпустил. Поспала она до обидного мало. Голова раскалывалась на части. В школу идти не было ни малейшего желания, но увы, надо. Не теряя драгоценных минут, она умылась, наспех надела юбку, блузку, заплела небрежную косу и, подождав, пока Олег позавтракает, они все же отправились в школу. В лучах бледного утра они шли молча, словно неся на плечах бремя невысказанных слов. Видимо, утро выдалось тяжелым не только для нее. У самых школьных ворот ее поджидала Полина. Та неловко улыбнулась, давая понять, что им срочно нужно поговорить. – Олег, иди в школу, мы догоним. Он лишь коротко кивнул и растворился в толпе учеников. – Тонь, прости за вчерашнее. Я правда не хотела, чтобы так получилось. Мне до конца дня было стыдно перед тобой. – Я вовсе не обижаюсь. Я все понимаю. Ты не обязана передо мной оправдываться. – Оправдываться, возможно, и не обязана, а вот объясниться должна, чтобы это в дальнейшем не повлекло никаких осложнений. Вчера… я вас ждала, но вас не было очень долго. Я начала беспокоиться и решила пойти вас поискать. Но когда я открыла дверь, увидела Рому с Игорем, то есть Бяшей… Они, наверное, не ожидали, что я выйду. Они давай оправдываться, а Рома… точнее...в общем...я нравлюсь Роме. Какое-то время это было взаимно, хотя он об этом не знал. Мы с ним считай вместе выросли, всегда были опорой друг для друга, а дальше… я потом тебе расскажу. Не сейчас. Не время. А что касается вчерашнего… я просто устала от всего этого. Он постоянно бегает за мной, возможно, даже преследует. С парнями я сейчас не общаюсь… из-за Ромы. Да и с девочками тоже. Со мной никто не хочет общаться из-за него. Тебе, наверное, интересно, почему меня сумасшедшей считают? Это не секрет, но об этом я тоже, к сожалению, сейчас не могу тебе рассказать. Прости… – Боишься, что я буду о тебе такого же мнения? Она немного замялась, но все же ответила: – Да, боюсь. Давай не будем об этом. Надеюсь, ты не держишь на меня зла. – Что? Конечно, не держу. Это в целом не мое дело. Я и без этого отнеслась бы с пониманием. Не бойся. Она мягко улыбнулась и, взяв Тоню под локоть, повела ее в школу. В школьных стенах было тепло. Зайдя в класс, они столкнулись с язвительным взглядом Кати, которая над чем-то смеялась со своими подружками. Устроившись за партой, они стали дожидаться звонка. Но урок начался не с опроса домашнего задания, а с хорошей, по крайней мере для многих, новости. – Дети, поскольку скоро Новый год, мы поговорили с учителями… Так как в прошлом году кто-то пронес алкоголь, а я думаю, вы и в этом году это сделаете… Впрочем, неважно. Дискотеку хотели отменить, но я поговорила с учителями. Дискотеку никто отменять не будет, но поставят дежурных учителей, которые будут следить за тем, чтобы никто ничего не пронес. Так что будьте осторожны. Все мы были молодыми, и все мы творили всякое. Я, конечно, не одобряю, но, как минимум, отношусь с пониманием. Надеюсь на ваше благоразумие. Класс взорвался радостными возгласами. – Лилия Павловна, да вы прямо наш герой! Учительница неловко улыбнулась, но все же решила вернуть порядок в класс: – Ну все, тишина в классе! Давайте начнем урок. Урок на этот раз пролетел незаметно. Настроение у всех было приподнятое. К Тоне подлетела воодушевленная Полина. – Ты пойдешь на дискотеку? Она твоя первая здесь. – Не знаю, если честно. Не могу ничего обещать. – Там, кстати, всегда один медленный танец танцуют за дискотеку. Уже как традиция. Для многих – мимолетный шанс прикоснуться к мечте и с кем-то сблизиться. – А ты? Танцевала с кем-нибудь? – Я? Ну, один раз, и то… с Ромой. – А ты с кем хотела бы станцевать медляк, а, Антонина Петрова? – Не знаю… я тут почти никого не знаю, кроме тебя, – о Бяше Тоня благоразумно умолчала. Сегодня биолога не было, и их класс соединили с одиннадцатым. Перед дверью кабинета девичьи сердца замерли в тревожном предчувствии. Хрупкая надежда на отсутствие хулиганов развеялась, как дым. Они были там, как назло. Рома, Бяша и Семен. Тоня скользнула взглядом по их лицам, на секунду встретившись глазами с Ромой. Заметив его пристальный взгляд, она тут же спряталась за спиной Полины. В классе было тесно, словно в переполненной маршрутке. Суматоха с поиском свободных мест затянулась, оставив катастрофически мало времени на подготовку к уроку. Прозвенел звонок. В класс вошла Ольга Дмитриевна, с лицом человека, заранее смирившегося с поражением. – Так… – она обреченно вздохнула. – Мне совершенно не нравится эта дислокация. Особенно вы, Пятифанов и Будаев. Мы же договаривались, что вместе вы не сидите!Пересаживаемся. Один человек из девятого и один из одиннадцатого. Живо! По классу прокатился недовольный ропот, как волна по болоту. Учительница устало потерла переносицу. – Тихо! Я все сказала! Так, ты, новенькая, Петрова, садись с Пятифановым. Дыхание перехватило, словно морозным воздухом. Тоня вопросительно взглянула на Полину, читая в ее глазах лишь сочувствие. – Петрова, живее! Рома лишь цокнул языком, закатив глаза. – Морозова, к Бабурину… нет, к Будаеву. Тоня торопливо опустилась за парту с Ромой, инстинктивно отодвинувшись от него как можно дальше. Его взгляд не пропустил этого жеста. С нескрываемой иронией он повторил ее движение, отодвинувшись в свою сторону. Теперь они сидели на самых краях парты, словно два враждующих государства, разделенных зыбкой границей. – Итак, готовьте следующие параграфы, пишите конспект, сдаете. Петрова, Пятифанов, сядьте нормально. Весь класс обернулся. Тоня поймала ехидный взгляд Катьки, которая уже облизывалась в предвкушении пикантных сплетен. Пришлось повиноваться. Это вынужденное соседство не доставляло ни малейшего удовольствия. Открыв тетрадь, она случайно наткнулась на свои вчерашние наброски и залилась краской, словно спелый помидор. Вот тебе и "подарок" судьбы, ироничная шутка. – Меня рисуешь? Я-то думал, ты меня ненавидишь. Увы, чувства невзаимны, – Рома злобно оскалился, явно наслаждаясь ее смущением. Щеки Тони вспыхнули, как от пощечины, но оставить эту насмешку без ответа она не могла. – А что, тебе не нравится внимание дам? Или ты из этих? Даже Полина от тебя бегает, – язвительно бросила она, заметив, как его лицо помрачнело. Знала, что задела за живое, знала, что зря. Рома стиснул кулаки до побелевших костяшек, но промолчал, лишь взгляд его метал молнии, готовые испепелить Тоню. Она отвела глаза, словно прячась за раскрытым учебником, и губы ее упрямо сжались в тонкую линию. Да, сорвалось, ляпнула глупость, спору нет. Но ведь сам напросился! Не стоило лезть к ней со своими колкими ироничными замечаниями по поводу рисунков. Теперь вот – получи и распишись. И все же противная заноза вины саднила где-то глубоко внутри, шепча, что бить по больному – низко. Особенно когда знаешь, где уязвимое место. До конца мучительного урока они просидели, словно два неприступных, нахмуренных валуна, отгородившись друг от друга невидимой стеной. Казалось, даже Ольга Дмитриевна, уставшая от вечной школьной суеты, с облегчением выдохнула, когда, наконец, оглушительно взревел звонок. Тоня, как ошпаренная, пулей вылетела из кабинета, изо всех сил стараясь не пересечься взглядом с Ромой. Она чувствовала его взгляд, тяжелый и обжигающий, прожигающий дыру в спине, но ни за что не обернулась. Всю перемену она не отходила от Полины, торопливо, сбивчиво рассказывая о своих злоключениях на злополучном уроке. Подруга сочувственно кивала, внимая ее сбивчивому рассказу, но в глубине этих участливых глаз читалось скорее хищное любопытство. "Ну, и что он тебе такое сделал?" – словно умоляли ее глаза. Тоня отмахивалась, преуменьшая значимость стычки, но в самой глубине души знала, что эта история только начала набирать обороты.