Злодейский план

Заика смотрел на Новичка с ожиданием, но тот даже не задумался, спокойно отвечая: — Всё, что приготовишь. Я всё буду. Очкарик смутился. Всё, что он приготовит? — Э-э... хорошо. Тогда... Он заново повернулся к кухне, чуть нервно и быстро ища нужные ингредиенты и открывая холодильник. Он задумчиво и неосознанно почесал затылок. — Тогда... тогда пусть будет омлет. С колбасой. Быстро и... питательно. Доставая молоко, яйца и колбасу, Заика увлечённо начал заниматься процессом готовки. Новичок слегка наклонил голову, заинтересованно наблюдая за другом. Вновь воспоминания заполнили голову. Заика жил практически один с семи лет, и наконец Новичок узнал истинную причину этому. Он с сочувствием взглянул на Заику, желая что-то сказать, признаться в правде, что была неизвестна его другу. Но он сдержался, понимая, что это признание могло сейчас очень сильно ударить, и неизвестно, что бы он сделал с Таинственным Мужиком. Мозг, вновь за четыре дня, что казались теперь длинными для Новичка, начал думать. Самое горькое признание было от Левиафана Пустоты, который показал эту истинную причину, почему родители Заики приезжали к нему только семь дней в году. Левиафан показал прошлое Таинственного Мужика перед его «смертью». Новичок вспомнил. Джунгли. Храм. Родители Заики. Золотая статуэтка богини. Кража статуэтки. Эта самая разгневанная богиня. И наказание. Отдать сына на её попечительство в ученики с 7 до 14 лет. Родители не поверили, но богиня настойчиво им сказала, что его мать беременна. Удивление. Радость. Грусть от осознания. Всё произошло так быстро. Два человека ушли из храма без статуэтки. Богиня пропала, и из красной занавески вышел он. «Простите, мама и папа. Но я должен стать тем, кем стал». Новичок зло опустил взгляд на стол, требуя от него ответов. Что это вообще значит? Неужели даже этот случай... всё это ведёт к этому? Но стол не ответил. Он вновь смотрел на лучезарного мальчика, что был занят готовкой. Новичок лично не хотел, чтобы Заика становился... таким же сломанным, как и Таинственный Мужик. Это плохо кончится. Он искал разные варианты. Его мозг кипел от работы. Убить Таинственного Мужика — не выход. Избить... Было бы неплохо, но что это даст? В Новичке была мысль, что где-то там, в глубине двадцатилетней боли, за стенами и масками, за пугающим образом Таинственного Мужика, теплился Заика. Тот самый ботан, что любит супергероев, учиться, друзей и мороженое. Эта мысль грела. И пришло осознание. Может, его возможно исцелить? Лицо Новичка не выражало ничего, но внутри него бушевал ураган, а голова продолжала болеть. Он вновь переживал за Заику и за Таинственного Мужика с такой судьбой. Он мимолётно подумал о мужчине. Что он делает сейчас? Наверняка, он сидит за столом в своём бункере, пая очередную бомбу. Новичок не был уверен, что тот спал или вообще снимал костюм Таинственного Мужика. Этот образ был его защитой и крепостью, второй кожей, что медленно, но верно его губила. Он вспомнил бункер, в котором они иногда были. Сырое подземное помещение без капли солнечного света или свежего воздуха, но Таинственный Мужик ничего не замечал, дыша через систему фильтрации в своём костюме. Он вспомнил мерное капание воды с потолка, что образовало лужу на полу бункера, которую Таинственный Мужик либо принимал как за родную, либо не замечал вовсе. А рядом с лужей куча неопрятных проводов, что торчали снаружи устройств. Вспомнил сырые, заплесневелые, отслаивающиеся стены. Новичок раньше не придавал этому значения, ненавидя Таинственного Мужика, но эта ненависть была из-за страха вновь быть использованным. Что и произошло, но вместо ненависти и злости пришли другие чувства. Сочувствие этому человеку, что жил в аду, не видя этого. Стыд за прошлого себя, что не видел этого раньше. Новичок тихо заплакал от осознания, закрыв глаза и позволяя горячим слезам течь. Сил рыдать не было. Заика почти закончил готовить. Запах омлета и жареной колбасы разносился по кухне. Сосредоточенное и счастливое лицо Заики повернулось к Новичку. Он держал плоскую тарелку с омлетом, но тут же его выражение сменилось на испуг и немой вопрос. Он быстро, но аккуратно подошёл к Новичку, поставив перед ним тарелку с едой. Слегка дрожащие руки вновь взяли холодное, бледное лицо. Новичок медленно открыл глаза, полные осознания и сочувствия, и посмотрел в обеспокоенные глаза напротив. — Заика... ему тоже плохо... намного хуже, чем мне. Очень плохо. Но он молчит, потому что должен быть сильным для нас и для спасения нашего мира. Молчит и прячется. Непонимание Заики сменилось удивлением. Он переваривал этот новый взгляд на Таинственного Мужика. Новичок продолжал. Его голос стал совсем тихим. — Я постоянно думал о том, какой он злодей, и не задумывался о том, что с ним будет после того, как мы спасём мир. Он же... так одинок в этой реальности. Космически одинок. Заика ужаснулся от нового понимания. Он смотрел в зелёные глаза, полные мудрости не по возрасту и осознания. Заика очень неуверенно и медленно замотал головой. — Нет... но... н-н-наверняка что-то хорошее. Е-е-если он не злодей, значит, главный герой, а г-главным героям всегда достаётся счастливый ф-ф-финал. Новичок слабо потянул свои руки, положив их на заикины. Черноволосый подросток слабо улыбнулся. — Давай тогда и устроим этот самый счастливый финал для него. Дадим понять, что он нужен. Что он... любим. Что мы не думаем о нём плохо. Заика слегка неуверенно, но серьёзно кивнул, глядя с новой силой. Силой спасти взрослого себя, а не идти против него. Он чувствовал холодные руки на своих. — Да, он... он заслуживает. Но я всё равно не хочу становиться, как он, Новичок. Серьёзность вновь коснулась зелёных глаз. — Ты не станешь, если примешь его. Если ты будешь его ненавидеть, то станешь таким же. Я знаю, что ты видишь в нём героя и что сомневаешься в его геройстве. Позволь сомнению остаться. Оно сменится осознанием. Заика вновь неуверенно кивнул, чувствуя, как к его глазам подступают слёзы. — Я понял, Новичок... Заика тихо сел рядом на другой стул, почти виновато. Он убрал руки с бледного лица Новичка, протянув ему ложку. — Пожалуйста... ешь очень медленно. Тебе может стать... п-плохо. Командир кивнул, начав есть. Заика смотрел на Новичка, облокотив подбородок на руки, которые стояли на столе. Милашка, грустно, но поддерживающе, облокотилась на плечо хозяина, чувствуя его внутреннюю борьбу. Он смотрел на Новичка, но словно его не видел. Заика чувствовал внутри себя смешанные эмоции. Самым острым был стыд за прошлого себя, который считал Таинственного Мужика тоже злодеем, сомневаясь, но продолжая видеть в нём героя. Теперь он не знал, что думать. Он смотрел на Новичка, которого именно Таинственный Мужик довёл до такого состояния, и теперь его друг говорил, что мучителю нужно сопереживать и что ему, возможно, хуже, чем самому Новичку. Заика вспоминал Таинственного Мужика. Вспоминал случай, когда он в первый и в последний раз снял перед ними маску, раскрыв личность. Он ужаснулся тогда открывшемуся виду. Заика увидел себя словно в зеркале, но отражение было разбито и искажено. Бледное лицо, пустой взгляд карих глаз и сжатые губы в линию, словно он боялся, что если начнёт говорить, то скажет правду обо всём. О том, что он чувствует. Как он. И Заика вспомнил моменты, почти "слабости" для Таинственного Мужика, но для Заики это было самым прекрасным. Таинственный Мужик спокойно, даже не цинично, объяснял, как работают его изобретения. Лично Заике, которому единственному из команды было безумно интересно послушать. И, вспомнив это, Заика только заметил, как Таинственный Мужик был при нём более расслаблен, чем обычно, позволяя себе чуть отпустить плечи и разжать кулаки. Он всё равно не снимал маску, но иногда, почти рефлекторно, тянул к ней руку, словно пытаясь проверить, на нём ли она ещё, но замечал на полпути, что делает, и резко отдёргивал. Но когда приходили дворфы, верные помощники Таинственного Мужика, он вновь возвращался к роли, пытаясь стереть непозволительную слабость, возвращаясь к твёрдому и холодному голосу, искажённому маской. Снова возвращался к роли. Пелена из слёз и воспоминаний отступила, и взгляд карих глаз вернулся в реальность, где Новичок медленно, но с заметным увлечением ел омлет. Разум Заики вновь вернулся к супергероям. Он удивлённо и восхищённо приподнялся. Новичок медленно повернул к нему голову, смотря вновь в горящие, фанатичные глаза друга. — Я понял. Он не Ван Хельсинг, хоть и похож. Он как Д-доктор Джекил и его вторая л-личность — Мистер Хайд! Только Таинственный Мужик — это не вторая личность, а с-скорее альтер-эго, совсем как Бэтмен — альтер-эго Б-брюса Уэйна. Новичок слабо усмехнулся, задумчиво глядя на Заику. — Альтер-эго, говоришь? Не вторая личность? Интересно, хотя и логично. Он бы тогда, наверное, ничего бы не помнил из того, что делал Таинственный Мужик. Взгляд зелёных глаз вернулся к полупустой тарелке. Его голос был задумчивым, но уверенным и твёрдым. Почти командирским, рассудительным. — Нам предстоит нелёгкая битва против Таинственного Мужика, который спрятал глубоко внутри себя взрослого Заику. За двадцать лет образ мог и вовсе почти ожить, а Заика может просто молча наблюдать за тем, что творит его образ. Заика заинтересованно сел, глядя на друга удивлённо, но радуясь, что тот возвращается. Новичок продолжал, разрезая ложкой омлет. — И иногда прорываться сквозь толщу второй кожи. Возможно, случай со мной — это переломный момент, чтобы Таинственный Мужик ещё глубже спрятал сомневающегося и испуганного Заику, который наверняка кричал, что неправильно так поступать со мной. Новичок резко и недовольно стукнул ложкой по тарелке. Заика заметно вздрогнул, удивлённо продолжая смотреть на друга. — Потому что Таинственный Мужик сильнее. Он обжился, заставляя Заику думать, что он стал им, а не создал для защиты. А Заика подчиняется как... пешка. Новичок резко поднял голову к Заике, серьёзным и решительным взглядом глядя в карие глаза. Заика чуть отпрянул, хлопая глазами. Голос Новичка стал твёрдым, без тени прошлой слабости. — Таинственный Мужик придумывает план, как спасти мир. Мы ответим той же монетой. Мы создадим собственный план — по его спасению. По спасению Заики, которого он запер внутри и держит как заложника. Последнее слово ударило Заику сильнее, чем что-либо ещё. Заложник. Заложник образа. Вины. Это так сильно подходило взрослому Заике. Новичок продолжал, его рука с ложкой заметно сжалась. Для Заики он говорил так, словно придумывает злодейский план, но нацеленный на добрые намерения. — Он забыл, что миром правит любовь и созидание, а не цинизм и разрушение. Он слеп и скуп на эмоции, но мы же вместе напомним ему, Заика, верно? Слова звучали как приговор в суде. Заика удивлённо моргал глазами. Это было так... по-злодейски. Но... так правильно. Так по-геройски. Очкарик неуверенно и так же поражённо кивнул. — Да... мы напомним ему... Заика улыбнулся, и в его глазах снова блеснул фанатичный огонёк. Он поднял руки вверх, задрав голову к потолку. Его довольный и восхищённый крик разнёсся по кухне. — Мы придумаем с-самый лучший план по спасению взрослого меня! Таинственный Мужик будет умолять о пощаде, когда будет утопать в наших объятиях и нашей безграничной любви! Заика звонко рассмеялся. Новичок более широко улыбнулся — теперь доброй и довольной улыбкой. Он кивнул, доев омлет. Предстояло нечто большее, чем спасение мира. Спасение сломленной души, что заперта внутри образа уже как двадцать беспрерывных лет. Смех заполнил кухню, давая надежду на исцеляющее будущее, где все счастливы, даже такой «злодей», как Таинственный Мужик.