Глава 3

Он цепляет мой подбородок и заставляет посмотреть в его глаза. В них играет что-то дикое, первобытное. Я чувствую себя крайне уязвимой. – Тебе хуже? Я дергаю носиком. Его волнует лишь это? Почему я должна хотеть мужчину, которого вижу впервые? Я не давала повода считать меня доступной. – Или ты боишься последствий? Он слишком уверен в себе. Это чувствуется в каждом движении. Слове. И это невероятно злит. – У меня есть жених! – шиплю я, пытаясь вырваться из его хватки. Но Хисанов притягивает ближе. – Почему сразу не сказала? – его голос звучит настороженно. – И где кольцо? Я чувствую, как в животе разливается гнев. – А почему в вашем элитном заведении для ценителей музыки и танцев меня опоили? – твердо бросаю, хотя внутри всё дрожит. В синих глазах мелькает недовольство. Но, кажется, оно легко перетекает в уважение. Убрав руку, Хисанов откидывается назад. Я быстро слезаю с него и поправляю юбку. – Я разберусь, Ангел. Не сомневайся. – Хватит звать меня так! Молчание дает короткую передышку. Подтянув к себе ноги, я утыкаюсь лбом в колени. Внутри борется желание. Тянет к нему... Мой разум кричит, что это неправильно. Я не должна хотеть мужчину, который ещё и похож на Стаса. Но тело будто живет своей жизнью. Предательски дрожит из-за отсутствия касаний. – Я подам на вас в суд! – выпаливаю с обидой. И ругаюсь про себя, что вновь завела разговор. – Буду ждать. – Ждите! Ещё и полицию натравлю. Проверки всякие. – Сначала нужно определиться: суд или полиция. Это разные инстанции. Его фраза лишь подливает масла в огонь. Я резко поворачиваюсь и бью его ладошками. По груди, рукам — куда попадает. Мои удары слабые, отчаянные, но я не могу прекратить. Он сводит брови к переносице и никак не реагирует. А когда я замахиваюсь, чтобы дать ему пощёчину, Хисанов цепляет моё запястье. – Не заигрывайся, девочка, – строго заявляет. – Я не просила целовать меня. И отвозить в больницу тоже. Вы мне противны! – холодно бросаю я, но мой тон звучит неуверенно. И он слышит это. – Как скажешь. А теперь сядь ровно. Или мне придется успокоить тебя. Неужели заставит силой? Внутри накатывает теплой волной... Нет! Хватит. Словно пугливый зверёк, я отползаю дальше. Да, он остановился. Не стал принуждать. Но лучше не бросать ему вызов. Добром это не кончится. Я закрываю глаза и стискиваю пальцы. Его голос, его прикосновения — все это остается со мной. Запускает фантазии, от которых пульсирует жар. Мы приезжаем в частную клинику, и доктор назначает анализы, ставит капельницу. Всё закручивается, как в калейдоскопе. Я медленно пробуждаюсь в палате. Осматриваюсь. Никого нет. Свет приглушен. Зато на тумбочке лежит моя сумка. Я вытягиваюсь и достаю телефон. Час ночи. Уже так поздно? – Стас, наверно, волнуется, – тихо шепчу я. И отправляю ему сообщение, что скоро буду дома. Быстро переодеваюсь, оставляя дурацкие крылья, венец и наряд. Джинсы с толстовкой приятно закрывают всё тело. У выхода из клиники я замечаю машину Хисанова. Черный, блестящий внедорожник, который перекрыл выход. Я бросаюсь в сторону, но потом замечаю его. Он стоит в метрах десяти и разговаривает по телефону. Голос звучит жестко, почти яростно. Не завидую его собеседнику. Вновь прохожу машину, и вдруг щелкает безумная идея. Я оглядываюсь. Хисанов все еще не замечает меня. Я достаю красную помаду, что использую для выступлений. И пишу на стекле: «Сволочь». Адреналин бьет в кровь. Это глупо и рискованно. Но безумно приятно. Когда я заканчиваю, то добавляю еще несколько штрихов, чтобы надпись стала ярче и заметнее. Будут долго отмывать. – Что ты устроила?! Я резко оборачиваюсь. Хисанов стоит в нескольких шагах, телефон все еще в руке, но его внимание полностью сосредоточено на мне. – Написала правду, – дерзко заявляю. Он шумно выдыхает через рот. – Разберемся позже, Ангел. Вернись в клинику. Кажется, у меня получилось его задеть. И чтобы закрепить результат, я сбегаю. Он что-то кричит вслед. Я же теряюсь в маленьких улочках, а потом направляюсь домой. Стас заснул с планшетом. Я чувствую легкую обиду. Почему он не дождался меня? Даже не позвонил, чтобы узнать, где я и когда вернусь. Иду к кровати, чтобы осторожно накрыть его пледом. Он создает бизнес. Сутками проводит за компьютером. Я мало разбираюсь в этом, но всегда поддерживаю. Домашние заботы взвалила на себя, чтобы разгрузить его день. Пусть Стас идёт за мечтой, раз у меня не сложилось с танцами. В душе я обливаюсь слезами. Горячая вода смывает невидимые отпечатки Хисанова. Но сколько бы я не потратила геля — тело всё помнит. Я чувствую себя изменщицей. Недостойной. Грязной. Словно я предала нашу любовь. Утром накрывает жгучий стыд. Он разливается по венам, как яд, от которого нет лекарства. Даже отказываю Стасу в близости, на что он раздражается. На следующий день я первая мирюсь, и всё как-то возвращается на круги своя. Обещаю больше никогда не вспоминать этот ужасный вечер. Пока Хисанов не оказывается в нашей квартире. – Ты проходи, – легко бросает Стас. Мы оказываемся на кухне. Отец жениха внимательно рассматривает крошки на столе и тарелки в раковине. А мне хочется слиться с цветочками на обоях. – Я не вовремя? – холодно спрашивает он. – Ты мог предупредить. – Да у нас так всегда. Вот купим посудомоечную, и станет лучше. Мои щеки вспыхивают красными пятнами. Зачем это говорить отцу? Я часто не успеваю из-за графика на работе. Но всё делаю утром. – Тратиться на съемной квартире не разумно. – Пап, я хочу, чтобы Кристина не марала руки, – отвечает Стас с улыбкой. Мужчина переводит взгляд на меня. Глазами скользит по ногам и тонкому халатику. Останавливается на вырезе груди. Замечает, что на мне нет белья. Я неловко обхватываю свои плечи. – Кристина, значит? – надменно выпаливает Хисанов. – Где-то работаете? – Да… я… – Пап, у неё была ночка веселой. Не приставай.