Часть 8

Мара тихо подошла к деревянной двери с надписью «Самый упрямый человек», около которой лежала серая детская книжка с девочкой на обложке. Она подняла её и открыла дверь. За ней была тёмная пустота, словно открытый космос. Оказавшись за дверью, она почувствовала такую же пустоту внутри. Не было ни страха, ни паники, никаких чувств. В воздухе, как в невесомости, летали части стен и обломки дверей. На одной из них была часть надписи «Вик...», на другой, от которой осталась только половина, была надпись «Комната идиотки». Мара сделала осторожный шаг. Она не упала, не провалилась, стояла посреди этой тьмы и оглядывалась по сторонам, прижимая к себе серую книгу. Посмотрев себе под ноги, девушка не увидела своей тени или отражения. Пространство вокруг заволакивало черным туманом, из которого показалась белая маска с вертикальными прорезями. За туманом черного балахона не было видно. Маска приблизилась к девушке. Мара безразлично посмотрела на неё. Темно-серая рука протянулась к ней. — Загадай желание, — мысленно услышала она голос. Рука разжалась, и она увидела маленький плоский осколок от двери со следами краски. Девушка протянула руку, чтобы взять его, как будто знала, что это предназначалось именно ей.

* * *

Мара вскочила как ошпаренная. Утро встретила прохладой и редким дождиком, несмотря на конец весны. На карманных часах, лежащих на прикроватном столике, загорелась лампочка. Девушка взяла ноутбук и ответила на видеозвонок. На экране появился парень с огненно-рыжей шевелюрой и шоколадного цвета глазами. У него на коленях сидел щенок, белый с коричневыми пятнами и обвислыми ушами. Его хвост вертелся пропеллером, и он активно пытался лизнуть парня в лицо. — Привет, Мар, — поздоровался он, уворачиваясь от шершавого мокрого языка. — Привет, Рауль, вижу, у тебя поклонница появилась... или поклонник, — засмеялась Мара, увидев лохматое чудо. — Да это сестре на днюху подарили, а он почему-то ко мне прицепился, — объяснил Рауль. — Ну, я могу его понять. Ты парень симпатичный, — сказала она, улыбаясь. — Ты правда так думаешь... Да отстань ты, — строго сказал парень собаке и ссадил её с колен. Щенок заскулил и снова попытался вернуться обратно. — Я всегда так думала, да ты и сам прекрасно это знаешь, — улыбнулась девушка. — Слушай, я тут подумал, может, встретимся как-нибудь. Мы давно не виделись... — предложил парень, немного смущенно растрепав свою рыжую шевелюру. — Я бы с удовольствием, но сейчас на миссии, — ответила Мара, внезапно так остро ощутив, что соскучилась по нему. — Да я тоже завтра на миссию, — сказал Рауль. Настойчивое тявканье и скулёж прервали диалог. Парень снова взял щенка на колени и стал гладить. Давай, как наши миссии закончатся, так встретимся в каком-нибудь кафе, а лучше в ресторане. Мне надо кое-что тебе сказать, — произнес он более решительно. — Неужели девушку нашел... — предположила Мара, ничуть не удивившись. Судьба разбросала их по разным странам. Их встречи были не так часты, как хотелось бы. И это очень расстраивало девушку, ведь никто её так не понимал, как друг детства. Щенку надоело сидеть смирно, и он, подпрыгнув, все-таки лизнул свою жертву в нос. — Вот блин, — с досадой произнес Рауль, вытираясь. — Поцелуй любви, — засмеялась Мара. — Рауль, ну ты скоро... — послышался недовольный голос из-за кадра. — Да сейчас я, забери его, — ответил Рауль, передавая кому-то недовольно заскулившего щенка. — Ладно, мне пора. Обещал мелкую на аттракционы сводить. Я тебе позвоню, как вернусь с миссии, — сказал он, смущённо улыбаясь. — Хорошо, удачи, — ответила девушка и закончила диалог. Мара откинулась на подушки.

* * *

Детская ручка тянулась к верхнему ряду стеллажей, где стояла с красивым рисунком серая книга. Из-за своего маленького роста она едва могла достать до её корешка. Внезапно книга выплыла из ряда и, как по волшебству, зависла в воздухе, затем упала на пол. — Ух, больше не могу, — сказал запыхавшийся, стоящий позади неё огненно-рыжий мальчишка, который был заметно старше. Он подошёл к ней и, подняв книгу с пола, подал девочке. — Нравится? — спросил он. Девочка кивнула. Дети сторонились её из-за непроглядно-черных глаз и пепельных волос, говорили, что она ненормальная. На фоне ярких красивых детей с кукольными личиками она смотрелась весьма уныло, что сделало её нелюдимой. — Тебя как зовут? — спросил мальчишка, с интересом рассматривая её. — Мара, — ответила она, удивлённо глядя на мальчика. — А меня Рауль, — сказал он, протянув руку для рукопожатия. — Ты в школу ещё не ходишь? — предположил он, оценивающе глядя на девочку. Та отрицательно покачала головой. — А я уже хожу...уже во второй класс, — с гордостью произнес тот. — Ты читать умеешь? Давай почитаю... — не дожидаясь ответа, предложил Рауль. Мара подала ему книгу. Она умела читать, но ей нравилось, что кто-то о ней заботится.

* * *

В одной деревне жила девочка, у которой была лучшая подруга. Они вместе играли, ходили в школу и весело проводили время. Но вскоре отец её подруги получил хорошую работу в соседнем небольшом городке, который был совсем рядом с деревней, и семья подруги переехала... — читал он, делая остановки между словами.

* * *

— Блин, мне в класс надо. Скоро за мной предки придут. А за тобой когда придут? — спросил он через некоторое время. Девочка печально замолчала, потупив взгляд и поджав губы. — Ты здесь живёшь? — догадался Рауль. Мара кивнула. — Давай тогда завтра после обеда в ботаническом саду возле озера встретимся. Обязательно приходи, — сказал мальчик, прежде чем убежать. — Приду, — тихо пообещала малышка, после того как парнишка скрылся за дверью.

* * *

Мара улыбнулась своим детским воспоминаниям. Рауль был для неё другом и защитником. Теперь же только редкие встречи и общение по сети. Когда девушка оказалась в кабинете, сигнал оповестил, что кто-то жаждет её общения. Она включила моноблок. — Привет, Марусь, — улыбнулся Зак. — Что ещё? — как можно спокойнее произнесла Мара, чувствуя, что в покое её не оставят. — Тут, короче, такое дело... В местном гранд-отеле какие-то бонзы гулянку наметили... Вроде у дочки какого-то толстосума днюха. Примерно в полночь в этом месте заводь появится. Так для их защиты даже оперативников сдёрнули. Мы, как всегда, на подхвате... — объяснял Зак. — Ну а я при чем. Пусть опера и разбираются. У меня вообще-то СВОЯ МИССИЯ... — прервала Мара. — Так тебя ооочень просили поучаствовать, — продолжал Зак. — Кто? — раздраженно спросила девушка, которой уже порядком надоело, что её тушкой закрывают дыры. — Эта личная просьба Алексиса, — ответил Зак, многозначительно улыбнувшись. Отказать одному из командующих оперативного отдела она не могла, хотя порой хотелось его послать по известному адресу. — Да чтоб его, ладно, передай Алексису, что я буду, — проворчала Мара. — Форма одежды парадная, — сказал на прощание Зак. После разговора с Заком она позвонила Кристалии. — Что случилось? — спросила та. — Мне нужен совет, — вздохнула Мара. — Выбирай длинноволосого красавца эльфийской наружности, — выпалила Крис. Мара некоторое время с недовольной гримасой на лице смотрела на неё. — Вот что я тебе плохого сделала, что ты хочешь меня кому-нибудь спихнуть? — вздохнула Мара. — А разве не по этому поводу ты просишь совета? — продолжала Крис. По рассерженному виду подруги Крис поняла, что ошиблась. — Ладно, излагай, — сделала серьезный вид Кристалия. — Как заставить их работать вместе, если они общаются друг с другом в натяжку? У каждого свой мирок, и ни покидать его, ни пускать в него посторонних никто не намерен. Я вообще не понимаю, как они работают в одном отделе. По характеру абсолютно разные, общих интересов никаких, или ругаются, или соперничают... В лучшем случае вообще не общаются... — говорила Мара. — А те красавцы, что были с тобой в оперативном? — не удержалась от вопроса Крис. — Винсент и Кассель — это вообще тяжёлый случай. Винсент как будто весь мир ненавидит, Кассель, наоборот, спокоен и рассудителен, короче, полные противоположности, как, впрочем, и все нагвали, — ответила Мара. — Вспомни, как вы в своем отделе проводите время, когда собираетесь вместе... — напомнила Крис. — У нас народ дружный и раскрепощённый... Такое здесь не прокатит... — сказала Мара, вспомнив их расслабляюще-развивающие игры. — А ты попробуй, — настаивала Крис. Мара уже привычно стояла за барной стойкой в комнате вечеринок. Родион допивал очередной безалкогольный коктейль. К ним подошёл Рю и, развалившись на барной стойке, спросил: — Мара, почему я тебе не нравлюсь? Я настолько не в твоём вкусе? — Рю, вкусы тут абсолютно ни при чём. Неужели ты считаешь, что красивого тела и смазливой мордашки достаточно, чтобы мне понравиться? — вопросом на вопрос ответила барменша. — Ага, ты признала!!! — возликовал Рю. — Что именно? — уточнила девушка. — Что у меня красивое тело и я симпатичный, — напомнил Рю. — Я всего лишь констатировала факт, не более, — ответила Мара, протирая и рассматривая на свет бокалы. — Да кому может нравиться такой дебил, — пренебрежительно отозвался Винсент, сложив руки на груди. Мара посмотрела в сандаловые глаза Рю. — Не понимаю, к чему всё это. Зачем тебе это нужно? — говорила девушка. — Ну... Я всем нравлюсь. Должен и тебе... — аргументировал Рю. «Непробиваемая самоуверенность», — подумала Мара, скептически посмотрев на парня. — К тому же, ты мне очень нравишься, — продолжал он, улыбаясь. — Что именно? — уцепилась девушка за его фразу. — В смысле... — не понял парень. — Что именно во мне тебе нравится, — уточнила девушка. — Всё, — не раздумывая, ответил Рю. — Что именно, кроме внешности? — продолжала Мара. Парень обескураженно посмотрел на неё. Его взгляд как будто говорил: «А разве надо что-то ещё?» Мара отвела взгляд, сосредоточившись на бокалах, как будто они заслуживали большего внимания. — Так ты не ответила... — напомнил Рю. — Во-первых, ты эгоистичен, считаешь, что то, что нравится тебе, обязательно должно нравится всем, совершенно забывая о том, что, чтобы понравиться другому человеку, надо учитывать прежде всего его вкусы, — объяснила Мара. — А во-вторых... — нахмурился Рю, сообразив, что это не всё. — А во-вторых, ты абсолютно не романтичен, — продолжила Мара. — Это цветы и конфеты... — недовольно уточнил Рю. — Свидания, стихи, серенады, — добавил Рагнар. Мара кивнула, подтверждая его правоту, и, взяв со стойки пульт, включила музыкальный центр.

Девчонки полюбили не меня.

Девчонки полюбили трубача.

А у трубача трубка горяча

И я понимаю, что я пролетаю...

Послышалась песня. Комната наполнилась дружным смехом. Мара подняла руки, жестом давая понять, что она тут ни при чем. — Скажи ещё, стихи должны быть собственного сочинения, — нахмурился Рю. — А вот это будет совсем не лишним, — согласилась Мара. — Люблю тебя, моя запретная любовь.       Смотрю в глаза и закипает в жилах кровь.       Хочу обнять, как сердце рвется из груди,       Ты лишь мечта, разлуки горечь впереди... — тихо произнес Рагнар. — Браво, Рагнар, — улыбнулась Мара, многозначительно взглянув на Рю, мол: «Учись, студент». — Подумаешь, и нет здесь ничего сложного... — упрямо пробормотал Рю. Немного подумав он выдал: — Если поцелуешь ты,       Девушка хорошая.       Упаду на землю я       И взмахну колошами. Рагнар закашлял, подавившись дымом. Виктор, сидевший рядом, оказал ему первую помощь, похлопав по спине. — Это было... неожиданно, — дала оценку Мара, отметив про себя, что с основной задачей парень всё-таки справился. — Придурок, — зло усмехнулся Винсент. — А ты сам-то что можешь, кроме как рот не по делу разевать, — возмутился Рю, которому уже порядком надоела постоянная брань Винсента. — Не твоё собачье дело, — проворчал Винсент. — Есть хороший способ это проверить, — сказала Мара. Все вопросительно посмотрели на неё. Предлагаю игру. Естественно, она будет связана со стихосложением. Если не уверены в своих силах, лучше сразу отказаться, — ловила она на понт одного упрямого выскочку. В итоге согласились все присутствующие. Объясняю правила. Нужно придумать одну строчку рифмы к исходной фразе. Можно вставлять свои слова между слов исходной фразы и менять прилагательное, чтобы выстроить рифму. Нельзя повторять за другими, нельзя повторять собственные рифмы, произнесенные ранее. Нельзя меняться местами с другими игроками, если в течение 3 минут не сможете придумать рифму, выбываете из игры и в качестве наказания поёте в караоке любую песню. Когда остаётся два игрока, начинается самое интересное: у игроков есть три минуты, чтобы придумать рифму, и тут победа будет за тем, кто будет быстрее соперника. Очередность идёт по часовой стрелке. Все всё поняли? — пояснила девушка. Все сели по кругу. Когда Мара получила от них подтверждение, попросила Рагнара. — Будь добр, песочные часы на 3 минуты. Рагнар выдохнул облачко дыма, которое приняло форму песочных часов. — Начнем с чего попроще. Исходная фраза: «Я белый гусь». И раз уж я это предложила, я и начну. Я белый гусь Волчком верчусь. Рю: - Я белый гусь В кино снимусь. Винсент: - Я белый гусь Ни под кого я не прогнусь. — Замечательно, — произнесла Мара, отметив, что рифма более сложная. Кассель: - Я белый гусь Водою окачусь. Марк: - Я белый гусь В кладовке я запрусь. Мара улыбнулась Марку, понимая, что этот интроверт согласился на участие исключительно из-за Себастьяна, дабы не отдавать его на «съедение волкам». «Какие они, люди с центра?» — вспомнил Марк вопрос Родиона, наблюдая за ней. Парень видел, что Маре каким-то невероятным образом удается находить лазейку в душу каждого, при этом держаться от них на расстоянии, от этого было немного грустно. Себастьян: - Я белый гусь От счастья я свечусь. Родион: - Я белый гусь С тобой сдружусь. Эрика: - Я белый гусь На перину ложусь. Виктор: - Я белый гусь Рисованием увлекусь. — Браво, — похвалила его Мара. Рагнар: - Я белый гусь За любое дело возьмусь. Пошел второй круг, и Мара отметила, что все заметно оживились, даже колючий взгляд вечно недовольного Винсента немного потеплел. Мара: - Я белый гусь На лугу пасусь. Рю: - Я белый гусь На вертеле копчусь. — Теперь понятно, кто сегодня плохо пообедал, — усмехнулась Эрика. Винсент: - Я белый гусь Без тебя я обойдусь. — В своем репертуаре, — произнёс Виктор. Кассель: - Я белый гусь В теннисисты подаюсь. — Спорт — наше всё, — прокомментировал Рю. Марк: - Я белый гусь Стату́ей претворюсь. — Ага, часть интерьера, — вставил, не в силах долго молчать, Винсент. Марк привычно проигнорировал данное замечание. Себастьян: - Я белый гусь Утром я проснусь. Родион: - Я белый гусь За тапком я несусь. Эрика: - Я белый гусь В очереди толкусь. Виктор: - Я белый гусь С тобою обнимусь. — Долбанный любитель жарких объятий, Олаф недоделанный, — недовольно фыркнул Винсент. — А кто-то смотрит мультики, — заметил Родион, тыча пальцем в Винсента. Мара знаком попросила тишины. Рагнар: - Я белый гусь Я обкурюсь. — Это профессиональное, — отозвался Кассель, улыбаясь. В комнате послышались редкие смешки. Третий круг. На лицах играющих была лёгкая задумчивость и, как ни странно, азарт. Мара: - Я белый гусь В повара наймусь. Рю замешкался. Мара перевернула песочные часы, и те немилосердно стали отмерять время. — Уже решил, что будешь петь, Карузо, — ехидно отозвался сидящий рядом Винсент. Рю с хитрым прищуром посмотрел на него и выдал: - Я белый гусь Винсентом зовусь. Комната наполнилась дружным смехом. Винсент, недовольно посмотрев на соседа, парировал: - Я белый гусь От Рю бешусь. Смех перешёл в повальный. «Ну вот, кажется, лёд тронулся», — думала Мара, глядя на усмехающегося Винсента. Когда смех стих, Кассель продолжил: - Я белый гусь В космонавты я гожусь. Марк: - Я белый гусь Терпенья наберусь. Себастьян: - Я белый гусь Грибами запасусь. — Овощ, — отозвался Винсент, вернувшись в привычную колею. Родион: - Я белый гусь На санках прокачусь. Эрика: - Я белый гусь Парфюмом подушусь. Виктор: - Я белый гусь К Рагнару постучусь. — Рагнар, не открывай, — засмеялся Рю. Рагнар: - Я белый гусь На гору я взберусь. — Сам как гора, — не унимался Винсент. Потом игроки стали выбывать, и комната наполнилась пением, иногда неслаженным, иногда хоровым. Голос Себастьяна порадовал идеальным звучанием. «Красавец эльфийской наружности», — вспомнила Мара характеристику, которую дала ему Кристалия. В этом парне действительно что-то было от вечно молодых и прекрасных представителей бессмертного народа. Наблюдая за ними, невольно вспомнила подобный концерт в доме Марсан во время очередного визита.

* * *

— Нас с Алексом всегда сравнивали. Он всегда и во всём был лучшим с самого детства... В шахматах, верховой езде, фехтовании, плавании, пении. Учителя прочили ему карьеру оперного тенора. Даже девчонки больше симпатизировали ему, хотя мы выглядели одинаково, и нас часто путали. Поэтому я ещё в детстве решил, что не буду тянуться за ним, и у меня будут свои достижения, поэтому перевелся в другую школу, стал носить другую одежду и позже сменил прическу. Он играл на рояле, я выбрал гитару; он — фехтование, я — каратэ, хотя он тоже изучал восточные единоборства; он поёт лирику, я увлекаюсь роком. Кстати, сейчас кое-что продемонстрируем, — говорил Лукас, увлекая её с террасы в гостиную, где Алексис читал книгу. Лукас подошёл к нему сзади и, оперевшись на спинку кресла, просящим тоном произнёс: — Алекс, ну спой для девушки. Алексис проигнорировал просьбу. — Ну Алекс, ну что тебе стоит, — не умолкал Лукас. — Я не в настроении давать концерты, — отмахнулся Алексис. — Я подыграю, ну не будь букой, ты же хороший, — сказал Лукас, притянув его к себе за плечи, обвив шею брата руками. Алексис, начиная злиться, раздражённо отложил книгу. Мара с улыбкой наблюдала за братьями, отмечая, насколько они были близки. — Хорошо, только отвяжись, — раздражённо ответил тот и направился в небольшой зал, где стоял рояль. — Учись, как его уговаривать, — тихо отозвался Лукас. — Учту, но тебе не кажется, что с таким настроением петь как-то не очень... — тихо сказала Мара Лукасу. — Не волнуйся, — успокоил её парень, усаживая на роскошный белый диван в стиле рококо. Как только Алексис прикоснулся к клавишам, девушка поняла, что песня будет лирическая. Лукас, взяв гитару, быстро влился в игру брата.

D’accord, il existait d’autres fa;ons de se quitter.

Quelques eclats de verres auraient peut ;tre pu nous aider.

Dans ce silence amer, j’ai decide de pardonner

Les erreurs qu’on peut faire ; trop s’aimer...

Пел Алексис красивым голосом тенорового окраса с мягким микстом от легкого до лирико-драматического диапазона. Мара слушала его, затаив дыхание, буквально растворяясь в звучании его голоса, эхом разносящегося по небольшому залу.

* * *

Девушка со вздохом прервала поток воспоминаний. «Что-то я слишком часто их стала вспоминать», — досадовала она, наблюдая за Себастьяном. В конце концов, остались только она и Виктор. Парень молчал. Мара перевернула песочные часы и сосредоточилась, не намеренная проигрывать. — Если мы продолжим, то игра будет длиться вечно. Мы ведь оба не любим проигрывать, так ведь? — не спуская с неё пламенного взгляда, отозвался Виктор. Маре оставалось только удивляться его прозорливости. Он как будто и не думал о рифме. — Я предлагаю тебе ничью, — сказал он. — Только не думай, что я не могу продолжать, — начала возмущаться девушка. — Ни в коем случае. Если просто так ничью ты принять не можешь, то давай заключим сделку, — предложил он. И его полупрозрачный питомец прыгнул ей на колени, довольно прикрыв глаза, свернулся калачиком; потерся о ее ладонь, требуя его погладить. Девушка выполнила его немую просьбу. Прикасаясь к полупрозрачному телу, ощутила под пальцами гладкую короткую шерсть и, как ни странно, тепло. Его присутствие сбивало с мысли. — И какой же предмет сделки? — поинтересовалась Мара. — Я сделаю вид, что проиграл, а ты мне попозируешь, — сказал он после короткого молчания, хитро улыбнувшись. — Ни за что, — уверенно ответила девушка. — Или... — протянул Виктор, наклонившись к ней, почти касаясь губами ее шеи... — Или что... — переспросила Мара, замирая. Виктор: — Я белый гусь В тебя влюблюсь,— тихо прошептал он, чтобы только она это слышала, и последние песчинки упали на горку песка в часах, закончившись между строк произнесенной им рифмы. — И мы оба проиграли, — улыбнулся парень и указал на часы. Девушка только сейчас сообразила, что опоздала. Альбинос умело потянул время так, чтобы произнести свою рифму в самом конце отведенного им времени. Его зверёк умело отвлекал её и не давал сосредоточиться. «Я белый гусь В очках пройдусь», — вспомнила она то, что пришло в голову, и то, что она не успела произнести. — Виктор, так нечестно, — возмутилась Мара, пылая праведным гневом. — Не я придумал правила игры, я лишь придумал, как их нарушить, — засмеялся он. Мара покачала головой, удивляясь, как легко угодила в его ловушку. — Было весело, — услышала она за спиной тихий голос, когда наливала себе кофе на кухне. — Это расслабляет и отвлекает. Можете потом так и сами играть, когда... — запнулась Мара, заметив грусть в зеленовато-серых глазах Себастьяна. — Когда ты уйдешь, — договорил за неё тот. — Я много раз говорила, что тут временно, не стоит ко мне привыкать, — сказала Мара.

* * *

— Вот скажи, пожалуйста, почему вы, охранники, и только мы с Алексисом одеты как гости, — возмущалась Мара, шурша длинным платьем из бежевой парчи с витиеватым серебряным рисунком, поправляя высокие вечерние перчатки. — Ну сама посуди, если охрана будет постоянно сновать среди гостей, это будет выглядеть подозрительно и раздражающе, — ответил Линк, проверяя микрофон. Алексис тем временем стоял в центре зала, одетый в тёмно-серый классический костюм-тройку, и о чём-то мило беседовал с юной виновницей торжества. Являясь наследником крупного конгломерата и ведущим экономистом, его нахождение на торжестве ни у кого из присутствующих вопросов не вызвало. Именинница не сводила восхищённого взгляда со статного черноволосого красавца, явно польщённая его вниманием. Заиграла медленная мелодия. Алексис, протянув руку девушке, увлёк её в круг танцующих. Он плавно двигался с кошачьей грацией, привлекая восторженные, иногда завистливые взгляды окружающих. Мара немного нервничала. Приближался час пик, и надо было собрать всех людей в одном месте, чтобы легче было их защищать. «И чем это Алексис занимается, чёрт его дери», — негодующе думала она, наблюдая за его непринуждённым поведением. Однако никакого намека на то, где появится заводь, не было. Девушка вышла на балкон и огляделась. Ночной воздух дарил прохладу и спокойствие. Небо было усыпано россыпью звёзд. — Неужели на таком торжестве может кто-то грустить, — услышала она голос за спиной, чуть не подскочив от неожиданности. Обернувшись, увидела щеголеватого вида парня в дорогом костюме и ослепительно ему улыбнулась. — Не думал, что у моей посредственной кузины есть такие красивые подруги, — продолжал он, оценивающе глядя на девушку. «Вот тебя только не хватало», — недовольно подумала Мара. Вдруг перила балкона неестественно изогнулись и пошли волнами. «Только не это», — с ужасом подумала она, заметно побледнев. — Кажется, всех зовут, — сказала она молодому человеку. — Что... с чего вы взяли, — сказал он, почувствовав, что Мара хочет от него отделаться. Та тем временем нажала на кнопку передатчика, вмонтированного в серьги с камнями. — Кажется, кто-то хочет произнести тост в честь именинницы. Идёмте, а то пропустим,— сказала она, взяв незадачливого ухажёра под руку, и потащила его прочь с балкона. Сделав пару шагов, он застыл на месте, как статуя. Мара оглянулась. По балкону прошла рябь. Он начал заволакиваться темным маревом с белыми всполохами. В глазах девушки расцветал серый ледяной цветок, делая их похожими на два граненых серых бриллианта. Протянув к застывшему человеку руку, она быстро выстроила вокруг него ледяной защитный купол. Парень потом вряд ли вспомнит, почему окоченел так, как будто был на морозе. Фигуры в белых масках и черных балахонах уже появились за её спиной. Скоро они окружили её. Мара стояла в центре заводи. Атаковать оружием было опасно из-за человека рядом. Мара призвала воздушный вихрь вокруг себя, который быстро ощетинился ледяными лезвиями. Альтиды атаковали стремительно, натыкаясь и отскакивая от воздушного вихря, высекая мелкую крошку из защитного ледяного купола. — Твою ж мать, — выругался появившийся на балконе Зак, хлестанув альтид огненным хлыстом. За ним появился Линк. — Держись, Марусь, мы сейчас, — пообещал Линк, саданув по ним шаровой молнией. — Защищайте клиента, я справлюсь,- уверенно сказала она. — Да что этому эскимо станется, — усмехнулся Зак. — И где оперативников носит, — с досадой произнесла Мара, сосредоточившись на атаке. — Да там заводи по всему этажу, штук пять насчитали. Они как в одно место ужаленные носятся, — сказал Линк. Мара с беспокойством взглянула на него. Девушка усилила приток влаги из ночного воздуха, и лезвия трансформировались в шипы. Она медленно делала шаг за шагом, пытаясь выбраться из заводи. Альтиды гибли, но не давали этого сделать, непрерывно атакуя, и парням не приходилось сидеть без дела. Мара сделала ещё несколько шагов назад, как в воздухе из марева появилась гигантская маска и устремила взор на девушку. — Мара, берегись! — услышала она оклик Зака. Маску ударил огненный хлыст. Она атаковала кольями из тёмной материи. Девушка выставила малый щит, так как вихрь служил слабой защитой от подобной массовой атаки. Щит, продержавшись недолго, покрылся трещинами и вскоре осыпался. Она усилила вращение вихря. «Выхода нет», — мысленно услышала она нечеловеческий голос и посмотрела на маску. В душе внезапно появились тихая обреченность, лишая желания сопротивляться. Мара, словно в трансе, сделала шаг вперед. Вращение вихря замедлилось. — Мара, стой!!! — крикнул Линк, и в маску полетели несколько шаровых молний. Из той же дымки рядом с маской появилась гигантская рука с длинными острыми, как лезвия, пальцами. Когда вихрь совсем остановился и ледяные шипы со звоном разбиваясь, упали вокруг девушки, рука замахнулась, намереваясь распороть её. Атаки альтид на парней резко усилились, не давая им вмешиваться. Часть балкона к тому времени была поглощена. Линк всё-таки изловчился и пустил в сторону Мары цепь молний, надеясь, что они попадут в девушку и выведут её из транса, но альтиды закрыли её собой. Когда рука морока быстро устремилась вниз к беззащитной жертве, талию девушки обвило тёмное лассо и что есть силы дёрнуло в сторону, срывая её с места. Стремительный полёт Мары затормозили руки Алексиса, который одновременно пустил вперёд гигантскую сферу пустоты. Тут на балконе появились оперативники, и всё закончилось быстро. — Мара, ты в порядке? — спросил её Алексис, всё ещё не выпуская. Она удивлённо взглянула в его персиковые глаза, окончательно придя в себя. — Что... — произнесла она, оглядываясь. Линк и Зак были ранены, но живы. Алексис поддерживал её за плечи, с беспокойством вглядываясь в её лицо. — Я в порядке, — собравшись с духом, тихо произнесла она. — Уверена? — с сомнением произнес Марсан. Девушка утвердительно кивнула. Алексис ещё некоторое время постоял возле неё, затем, окончательно убедившись, что с Марой всё в порядке, вернулся к своим. После она раздражённо мерила шагами тот злосчастный балкон, вернее, то, что от него осталось. Парни из стороны в сторону провожали её взглядом. — Да ладно тебе, ну с кем не бывает, — пытался успокоить её Линк. — С кем не бывает!? Попасть под влияние морока, как новичок! Да ещё обязана жизнью... И кому... Алексису! Да лучше бы меня альтиды сожрали... — убивалась она. В конце концов Заку надоели её мытарства, и он отловил её. — А ну прекрати истерить. Считаешь себя неуязвимой? Так вот, таких не бывает. Любой из нас может погибнуть. Даже Алексис не всесилен, — сердито отозвался он, встряхнув её за плечи. Мара посмотрела на Зака, голова которого была забинтована, был поврежден глаз, затем перевела взгляд на Линка с перевязанной рукой, пропитанными кровью бинтами. Занятая своими переживаниями, она совсем забыла об их состоянии. — Простите, — тихо произнесла девушка, уткнувшись в плечо парня. Тот обнял ее в ответ. Мара вернулась в мутарум Яна далеко за полночь. Дверь комнаты вечеринок была открыта, но там было тихо. Девушка быстрым шагом пронеслась мимо. Зайдя в свой кабинет, сняла плащ и включила музыку, надеясь, что она поможет успокоиться. За окном привычно шёл дождь.

Облетела листва, у природы свое обновленье,

И туманы ночами стоят и стоят над рекой.

Твои волосы, руки и плечи — твои преступленья,

Потому что нельзя быть на свете красивой такой

Потому что нельзя, потому что нельзя

Потому что нельзя быть на свете красивой такой...

Пел мужской голос. Она раздражённо сняла колье. — Что-то случилось? — услышала она за спиной голос Эрики совсем близко и невольно вздрогнула, так как не слышала, как та вошла. — Всё в порядке, — ответила Мара, не поворачиваясь. Эрика провела пальцами по её обнажённому плечу. — Какая кожа, — не удержалась она от восхищённого комментария. Нежно-бархатистая, светлая с розоватым оттенком, она действительно вызывала восторг. Ладонь Эрики скользнула по руке Мары вниз, достигнув высокого рукава. — Давай помогу, — предложила она и, не дождавшись ответа, стала снимать его легким ласкающим движением. Закончив с рукавами, Эрика потянулась к шпилькам в волосах, выпуская их на волю, затем усадила девушку на диван, села перед ней и стала медленно снимать бежевые туфли на высоком каблуке. Мара как будто не замечала действий Эрики, занятая своими не очень приятными мыслями. Досада от того, что попала в просак, да ещё и в долгу перед одним из командующих оперативного отдела, с которым были и без того натянутые отношения. Как могло произойти такое, что она потеряла бдительность в самый ответственный момент? В какое-то мгновение ей показалось, что Алексис был прав и Мара теряет навыки. Но природное упрямство заставляет считать, что она там, где должна быть. «Вот недавно за это Людовика отчитывала, а сама...» — горько усмехнулась она про себя. Мара уже не помнила того момента, когда между ней и Алексисом всё усложнилось. То ли то, что она отказалась быть частью его команды, когда он сам это прилюдно предложил, хотя, скорее, не предложил, а потребовал, а она так же прилюдно отказала, то ли ещё по какой неведомой ей причине. Присоединение к его команде означало, что ей и дальше пришлось бы играть роль его возлюбленной или брошенной им бывшей, но это в её планы не входило, да и бросать своих друзей из своего отдела она не собиралась. Мара всё-таки надеялась, что они с Алексисом останутся хотя бы друзьями, хотя на это было мало надежды. Могло ли быть такое после той трагедии, что произошла, в которой девушка до сих пор винила себя. К тому же Алексис, не привыкший к отказу, предпочёл разорвать все контакты с ней. Хотя время от времени он давал о себе знать и не оставлял при этом иногда жёстких попыток переубедить её. Но сегодня... что-то на секунду проскользнуло в его взгляде. Тревога, разочарование? Эти мысли буквально сводили с ума. И почему её так волнует то, что он о ней подумает? Пора бы уже отвыкнуть от этого. — Ты могла бы полюбить Алексиса по-настоящему? — спросил как-то Лукас, положив голову ей на колени, когда она сидела на диване в их гостинной. Мара задумалась. Красота Алексиса не могла оставить равнодушной ни одну девушку и могла удовлетворить даже самый придирчивый вкус. Он галантен и воспитан, безупречен во всем, способен с первых минут общения расположить к себе. Но его холодная расчетливость, равнодушие ко всему, эмоциональная сдержанность производили впечатление каменного изваяния. Только в присутствии брата он позволял выход хоть каким-то эмоциям. — Мне нравится лёд, но не настолько, — ответила она тогда. — А меня ты смогла бы полюбить? — улыбнулся Лукас. — В тебя легко влюбиться, Лукас, — улыбнулась она парню, растрепав его короткие волосы. Та же безупречная внешность и фигура, что и у брата, разница только в короткой стрижке и лёгкой небрежности в одежде. Открыт и доброжелателен, готовый всем и во всем помочь, душа компании. Когда он смеялся, Мара часто пыталась представить Алексиса с той же улыбкой. Выходило несколько нелепо. Тем временем Эрика начала аккуратно массировать её ступню, поставив на своё бедро. Тут только Мара, прервав поток нелёгких размышлений, посмотрела на девушку. Её пальцы нежно скользнули по её икре. — Может, мне снять с тебя и чулки... — предложила Эрика. — Спасибо, не стоит, — сказала она, убирая ногу. Эрика села с ней рядом и взяла за руку. — На тебе лица нет. Может быть, расскажешь, что стряслось. Я умею хранить секреты... — вкрадчиво произнесла Эрика, убирая с её лица выбившийся локон. Мара совсем не замечала, каким призывным огнем горели глаза Эрики. — Ничего не случилось. Просто устала, — ответила девушка, попытавшись улыбнуться. По выражению лица Эрики она поняла, что вышло не очень.