Глава 16. Зов одиночества

      Луна висела низко, словно старалась разглядеть, что осталось от тех, кто сегодня выжил.       Ка’тахур шёл, почти волоча ноги по пыльной земле. Ветки кустарников цеплялись за чешую, а воздух был густ, как зола. Внизу, в ложбине, слышались голоса. Люди. Те самые.       Он замер. Вдоль позвоночника пробежался холодок — инстинкт требовал уйти прочь. Они пахли дымом и железом — запахом охотников. Но и запахом жизни.       Ка’тахур собирался свернуть — увести своё израненное тело в противоположную сторону. В кусты, в темноту, где не нужно думать. Но взгляд случайно упал на перевязь на руке — грубая ткань, пропитанная его кровью и человеческим антисептиком.       Он смотрел на неё долго, будто впервые видел. Тишина вокруг казалась слишком живой — даже ветки не решались шелохнуться.       Он сделал шаг. Потом другой. Медленно, как детёныш, впервые осмелившийся ступить на чужую тропу.       Он пошёл к ним. Не приближаясь, прячась в тени, там, где свет костра не мог дотянуться.       «Зачем?» — слово вспыхнуло в голове, как уголь.       Чтобы их следы запутали его собственные? Чтобы запах людей перебил его — и Бесчестные не нашли дорогу? Чтобы использовать их, как прикрытие, если Берсерк вернётся? Или… чтобы не быть одному?       Ка’тахур не знал.       Но шаг за шагом, слушая далёкий смех и треск костра, он чувствовал в себе что-то давнее, почти забытое.       То же чувство, что тогда — много лет назад, у реки. Когда он, ещё юный и наивный, шёл за белым зверем, не понимая, зачем — просто потому, что внутри было тепло.       Теперь это тепло возвращалось. Слабое. Хрупкое. Но настоящее.