Утро

      Ее разбудили лучи солнца, которые нагло били ей прямо в лицо, и аромат цветов. Девушка сморщилась, всем видом давая понять, что хочет продлить этот сон.       Сначала приоткрыла один глаз – это было уже привычкой. Потом второй.       Проснуться в чужой светлой квартире-студии – уже само по себе странно. А проснуться там без одежды – для Али это было совсем из ряда вон.       Она огляделась, пространство вокруг было светлым, слишком светлым. Белоснежные простыни, на которых лежал букет белых роз – ее любимых. Бежевые стены. Открытая кухня. За барной стойкой – он. Влад. Без рубашки. С ноутбуком и серьёзным лицом. Он печатал что-то, уставившись в экран, будто никого рядом нет. На мгновение показалось, что прошлой ночи не было. Что всё это – очередной сон, после которого она вот-вот проснётся по-настоящему.       Девушка кашлянула, скорее чтобы проверить, слышит ли он, чем от потребности. Он обернулся почти моментально и тут же расплылся в улыбке.       – Доброе утро, Алька, ты как? – такая форма вопроса всегда ассоциировалась у нее только с ним и вот она вновь услышала его.       Аля присела и натянула простыню до подбородка, словно это могло спрятать ее от карих глаз напротив.       – Утро… Ты не мог бы поделиться со мной зарядкой? Сел телефон… – утром Аля уже не чувствовала себя так уверенно, все больше стеснялась и прятала глаза от Влада. Она старалась говорить ровно, но не выходило – слова звучали глухо, неуверенно, как будто голос заблудился где-то между лопатками, избегала его взгляда, боялась, что в его глазах уже отражается её предательство.       – Конечно, – кивнул он, – на тумбочке рядом с чашкой чая, он еще теплый, – с его лица не сходила глупая счастливая улыбка, которая казалась девушке совершенно неуместной, в конце концов он не миллион долларов выиграл!       Аля села, машинально взяла телефон, включила. Экран вспыхнул. И сразу – уведомления. Звонки. Сообщения.       «Любовь моя, ты как? Устала после тяжёлого дня?» 22:37       «С нетерпением жду тебя дома. Тут слишком пусто без тебя» 22:37       «Позвони мне, когда проснёшься. Хочу услышать твой голос» 22:38       «Доброе утро, Алечка) Где же ты, соня? Всё в порядке? Не проспи конференцию. В Питере ты, а дождь у нас» (Фото: собака в луже, улыбается, грязная и счастливая.) 06:09       Ком в горле стал физическим. Жжение под кожей, а в груди плотный, мучительный ком вины. Она не отводила взгляда от экрана. Проглатывала сообщения, как яд. Мысленно повторяла: «Какого чёрта я здесь? Как я могла?»       «Какая же я дрянь. Лучший мужчина в моей жизни ждет меня дома, а я тут вместо работы коротаю вечера со школьным «другом» – мысленно съедала себя девушка.       – Все в порядке? – поток самобичевания прервал хозяин квартиры, его голос звучал мягко и при том тревожно.       Она подняла на него глаза – впервые за утро. И в его взгляде увидела… тепло. Никаких вопросов. Ни попыток упрёка. Только это дурацкое: "Алька, ну ты жива?" – на лице. И вдруг это стало невыносимо.       – Да… То есть, – она выдохнула, – нет! Мне пора, спасибо за вечер, правда, но я опаздываю…       Она говорила быстро, как будто пыталась перегнать мысль. Соскочила с кровати, собрала платье с пола, даже не оборачиваясь. Накинула его на себя, будто пряталась от осознания.       Он не успел ничего сказать – ни удержать, ни остановить. Просто сидел, облокотившись на стойку, и смотрел, как она исчезает.

***

      Аля вылетела на улицу, как будто за ней гнались. Петербург встретил её своей привычной серостью — не ливнем, не туманом, а той особенной пасмурностью, которая будто напитывает воздух тревогой. Небо, затянутое тяжёлыми облаками, нависало над крышами. Дрожащими пальцами она вызвала такси.       «Два дня подряд в одном и том же появляться на конференции – просто позор… Надо просто добраться до гостиницы…»       В машине, прикоснувшись щекой к прохладному стеклу, она прикрыла глаза, желая уснуть здесь, в этом движущемся коконе, и проснуться дома, в своём городе, в своей постели, без этого морального похмелья.       Макияж, строгий темно-синий комбинезон, подчеркивающий цвет ее глаз и другие достоинства, волосы, собранные в высокий хвост. В перерыве написала небольшое сообщение Мише, что-то в духе: «Тоже скучаю, скоро встретимся, сам понимаешь, сколько здесь дел, не успеваю ничего, извини, мой родной». Она сидела в третьем ряду, ближе к выходу, с планшетом на коленях, делая вид, что конспектирует очередной доклад про спреи для носа. На экране – почти пустая заметка, в голове – шум, воспоминания о прошедшей ночи, обрывки фраз, прикосновения, Влад. В этой одежде становилось тесно дышать.       Так пролетели несколько часов конференции, бесконечных вопросов, ответов, аплодисментов, улыбок, взглядов…       Спешить было некуда, Аля решила пешком пройтись до гостиницы и заказать ужин в номер, никого не хотелось видеть.       У стойки ресепшена она натянула маску спокойствия:       – Добрый вечер. Ключ от 405, пожалуйста. Саакова.       Девушка за стойкой вдруг замешкалась, заулыбалась служебной улыбкой, которую так легко отличить от настоящей.       – Да, конечно… Саакова… Знаете, ваш муж сегодня утром попросил переселить вас в улучшенный номер. Мы всё подготовили. Вот два ключа – если что-то не устроит, сообщите, и мы всё поправим.       Аля взяла ключи.       – Муж?.. – Сказала это почти шёпотом.       Повернулась, отошла от стойки и нахмурилась. «Муж». Миша предлагал ей выйти за него замуж дважды. Не встал на одно колено, не дарил кольца с бриллиантами – просто говорил как-то по-домашнему: «Может, пора уже?». Аля всякий раз отшучивалась. Казалось, что время еще не пришло, и ее в этом раскладе абсолютно все устраивало: вроде бы мужчина всегда рядом, вы счастливы, но при этом обязательства «не задокументированы».       К лифту она шла с сердцем, выпрыгивающим из груди. На автомате. Не в силах понять, как после этой ночи смотреть в глаза Мише, зачем он вообще прилетел…       В лифте оказался пожилой мужчина – лет семьдесят, не меньше. Костюм. Трость. Шляпа. Всё идеально. Он улыбнулся, посмотрел на неё внимательно.       – А чего это барышня такая хмурая? Кто осмелился испортить ей день?       – Что? Простите, я… – она замешкалась. – Просто мысли.       – Ага, мысли… Тяжёлая неделя?       – Намечается, – вздохнула Аля.       – Вы знаете, – сказал он, подойдя к своей остановке, – Вы напомнили мне мою жену в молодости. Такая же – гордая и уставшая. А мы столько всего прошли с ней. Я Вас прошу, не забывайте, девочка: самая тёмная ночь всегда перед рассветом.       Он кивнул и вышел. Аля осталась в лифте, будто чуть легче дышать стало.       Она нашла нужный номер. Карта. Щелчок. Дверь поддалась.       Номер был просторный, дорогой темный паркет, мягкий желтый свет, панорамные окна с видом на город, большая ванна, отделенная от спальни стеклянной перегородкой. И Влад. На необъятной кровати. Полулежа, руки за головой, лицо нахально довольное.       – Ну, наконец-то. А я уж думал, ты совсем не придёшь, снова заждался тебя.       Аля остолбенела.       – Твою мать, ты с ума сошёл? Ты хоть понимаешь, кого я ожидала тут увидеть? Что я чувствовала, пока шла сюда? У меня ноги тряслись, Влад!       – То есть ты представляла не меня? – подчеркнуто обиженным голосом спросил Влад.       – Сказали «муж», я думала, это Миша, в конце концов в случае с ним это было бы более… органично, – голос её дрожал.       – А ты хотела, чтобы это был он?       Молчание. Она посмотрела на него. В этот раз – без злости. Просто долго. Слишком долго.       Аля села на кровать спиной к нему, опустила голову и прикрыла лицо ладонями, покатились слезы.       Влад резко поднялся с кровати и сел на колени перед ней, опустил ее руки и большими пальцами вытер слезы с ее щек.       – Если скажешь «уйди» – я уйду.       – Просто... туфли натерли… – сквозь слезы и всхлипывания произнесла она, пытаясь убедить в этом то ли себя, то ли его.       Он обнял её. Без лишних слов. Конечно, понимал, что никакие туфли здесь не виноваты. Влад подхватил ее на руки, положил на кровать и прижал к себе. Он медленно погладил её по волосам, тёплой ладонью убаюкивая каждое её всхлипывание. Его дыхание было ровным, спокойным, будто передавало ей свою силу. Аля прижалась ближе, зарываясь лицом в его плечо, словно в нём было её убежище от всего мира.       В комнате стояла тишина, приглушённая мягким светом из-под прикроватной лампы. Влад лежал на спине, одной рукой обнимая Алю, другой нежно перебирая пряди её волос. Её щека покоилась на его груди, и он чувствовал, как слёзы медленно перестают капать, оставляя только влажные следы на коже.       – Я с тобой, – прошептал он, едва касаясь губами её лба, – Никуда не уйду.