Глава 1 Одержимость

Я почувствовал ее еще на втором курсе. Запах, который перевернул мой мир. Лаванда, теплый пергамент, что-то невыносимо сладкое и манящее. Гермиона Грейнджер. Омега. Моя омега. Тогда я был слишком молод, чтобы понять, что это значит, но альфа во мне уже знал. С тех пор я стал ее тенью. Следовал за ней по коридорам Хогвартса, наблюдал в библиотеке, подбрасывал подсказки, когда она и ее идиоты-друзья влипали в неприятности. Я ненавидел себя за это. За то, что не мог остановиться. За то, что ее запах сводил меня с ума, заставляя мое тело гореть, а мысли путаться. Грязнокровка, твердил я себе. Но моим инстинктам было плевать. Война закончилась, и все изменилось. Моя семья была на грани. Суд в Визенгамоте должен был стать нашим концом, но она — Гермиона — встала и заговорила. Ее голос, твердый и ясный, защищал мою мать. Поттер поддержал ее, но я видел только ее. Ее запах, даже в том переполненном зале, находил меня, как маяк. Я не понимал, почему она это сделала. Но в тот момент я поклялся, что найду ее. Что доберусь до нее. Что она станет моей. Год я разбирался с семейным дерьмом. Поместье Малфоев было в упадке, отец — сломленный, мать — тень самой себя. Я чинил, что мог, возвращал нам имя, хотя бы крупицы былого величия. Но каждую ночь, в одиночестве, я думал о ней. Ее глаза, ее губы, ее запах. Я представлял, как прижимаю ее к себе, как ее тело дрожит под моими руками. Мерлин, я был одержим. Я нашел ее. Министерство магии, Отдел регулирования магических существ. Она была там, утопая в свитках, как всегда. Я сделал все, чтобы попасть в ее отдел. Подкуп, связи, немного лести — и вот я здесь, с подписанным контрактом. Первый день. Я вошел в ее кабинет, стараясь держать себя в руках. Ее запах ударил по мне, как заклятье. Лаванда, пергамент, и что-то такое чертовски сладкое, что мои клыки удлинились. — Малфой? — Ее брови взлетели вверх, когда она подняла взгляд от бумаг. — Что ты здесь делаешь? Я улыбнулся, стараясь выглядеть безупречно вежливым. — Работаю, Грейнджер. Теперь мы коллеги. Она нахмурилась, но я видел, как ее щеки слегка порозовели. Она чувствовала меня. Омега не может не чувствовать альфу. Я шагнул ближе, якобы чтобы взять папку с ее стола. — Хочу поблагодарить тебя, — сказал я, понизив голос. — За то, что заступилась за мою семью на суде. Она замерла, ее глаза сузились. — Я сделала это не ради тебя. — Знаю, — я пожал плечами, но внутри меня все горело. — И все же, спасибо. Она отвернулась, начиная объяснять мои обязанности. Я слушал внимательно, слишком внимательно. Ее голос был как музыка — четкий, уверенный, с легкой хрипотцой, когда она увлекалась. Я задавал вопросы, намеренно растягивая разговор. "А как обрабатывать запросы на гоблинов?" "Это нужно согласовывать с другими отделами?" Моя улыбка была легкой, почти насмешливой, но я не мог отвести от нее глаз. Ее волосы, собранные в небрежный пучок, выбившиеся пряди, которые я хотел убрать с ее лица. Ее пальцы, сжимающие перо. Я придвигался ближе, когда она показывала мне документы, позволяя своей руке случайно касаться ее. Легкое прикосновение к ее запястью, когда я брал свиток. Мимолетный контакт плечами, когда мы стояли у полки. Она не замечала — или делала вид, что не замечает. Но я чувствовал, как ее запах становился сильнее, слаще. Она реагировала. И это сводило меня с ума. К концу дня я был на грани. Ее присутствие, ее голос, ее запах — все это было слишком. Я хотел прижать ее к стене, вдохнуть ее аромат, попробовать ее на вкус. Но вместо этого я просто кивнул, когда она пожелала мне хорошего вечера, и вышел, сжимая кулаки. Дома я нашел отца в гостиной, с бокалом огневиски в руке. Он выглядел лучше, чем год назад, но все еще был тенью прежнего Люциуса Малфоя. — Отец, — начал я, стараясь звучать уверенно. — Я устроился в Министерство. Отдел регулирования магических существ. Это… хороший шаг для нашей семьи. Он поднял взгляд, его глаза сузились. — Министерство? Ты уверен, что это не ловушка? — Уверен, — ответил я. — Это шанс. Мы вернем свое имя. Он кивнул, медленно, почти неохотно. — Хорошо. Не подведи нас, Драко. Я ушел в свою комнату, чувствуя, как напряжение дня сдавливает грудь. Запах Гермионы все еще был со мной, как будто впитался в мою кожу. Я направился в ванную, срывая с себя одежду. Горячая вода хлынула на меня, но не могла смыть ее. Ее образ был повсюду. Ее глаза, когда она смотрела на меня с подозрением. Ее губы, когда она объясняла что-то, слегка закусив их. Ее запах, который я чувствовал даже сейчас. Я выключил воду и рухнул на кровать, не утруждая себя полотенцем. Мое тело горело, альфа во мне рычал, требуя выхода. Я закрыл глаза, и она была там. Гермиона. Ее волосы, рассыпавшиеся по плечам. Ее кожа, мягкая и теплая под моими пальцами. Я представлял, как прижимаю ее к себе, как ее дыхание сбивается, когда я целую ее шею, там, где ее запах самый сильный. Моя рука скользнула вниз, и я не стал сопротивляться. Я хотел ее. Хотел так сильно, что это было больно. Я представлял, как она стонет подо мной, как ее пальцы впиваются в мои плечи, как ее запах становится невыносимо сладким, когда она отдается мне. Мое дыхание стало тяжелым, движения — резкими, почти отчаянными. Я воображал, как ее губы шепчут мое имя, как ее тело дрожит, когда я беру ее, заявляя на нее права. Мой член пульсировал, и я стиснул зубы, чувствуя, как напряжение нарастает. Я представлял, как она смотрит на меня, ее глаза полны желания, ее запах окутывает меня, пока я не теряю контроль. Я кончил с ее именем на губах, тяжело дыша, сжимая простыни. Но это не принесло облегчения. Она была в моей голове, в моей крови, в каждом чертовом вдохе. Я лежал, глядя в потолок, и знал, что завтра вернусь в ее кабинет. Я найду способ быть ближе. Я сделаю так, чтобы она почувствовала меня. Чтобы она поняла, что принадлежит мне. Потому что я не остановлюсь. Никогда.