Глава 23. Свидание и обещания

Утро вторника было самым светлым за последние годы. Гермиона согласилась быть моей девушкой, и ее слова — «Да, Драко» — звучали в голове, как мелодия того джаза, который она так любила. Я проснулся в поместье Малфоев с улыбкой, чего не бывало с детства. Ее запах — лаванда, пергамент, сладость — жил во мне, как воспоминание о нашем поцелуе под фонарем, о ее теле в моих руках во время танца. Она была моей. Моя истинная омега, моя девушка. Мои мысли были полны ею — ее обнаженная кожа под моими пальцами, ее стоны, когда я вхожу в нее, грубо, глубоко, пока она не кричит мое имя. Но я хотел не только ее тело. Я хотел ее смех, ее споры, ее утра. Я хотел все. Я решил начать день с чего-то особенного. Перед Министерством я зашел в цветочный магазин в Косом переулке, выбрав букет алых роз — их аромат был мягким, не заглушая ее запах. Затем в кондитерскую за ее любимыми шоколадными пирожными — теми, что она ела в Эдинбурге, когда я следил за ней из тени. Я представлял, как она улыбается, пробуя их, как ее губы блестят от крема, и Мерлин, я хотел слизать его, поцеловать ее, пока она не задохнется. Но я сдержался, сжимая коробку с пирожными, пока аппарировал в Министерство. Она была в кабинете, утопая в свитках, ее волосы в небрежном пучке. Я постучал, и когда она подняла взгляд, ее глаза загорелись. — Драко, — сказала она, улыбаясь. — Для тебя, — сказал я, протягивая букет и коробку. — Розы и твои любимые пирожные. Ее щеки порозовели, она взяла букет, вдохнув аромат. — Они прекрасны, — прошептала она, затем открыла коробку, и ее улыбка стала шире. — Ты запомнил? Шоколадные? — Конечно, — ответил я, садясь напротив. — Я запоминаю все, что тебя радует. Она покраснела сильнее, и ее запах стал слаще, пробиваясь сквозь зелье. Я боролся с желанием наклониться через стол, поцеловать ее, прижать к себе. Вместо этого я сказал: — Гермиона, пойдем сегодня в кафе. И да, это Свидание. Будь готова к восьми, я зайду за тобой. Она кивнула, ее глаза блестели. — Хорошо, Драко. Я буду готова. Весь день я был на грани. Ее запах был повсюду, ее улыбки — в каждом взгляде. Я помогал ей с отчетами, поддразнивал за педантичность, и она смеялась, ее рука касалась моей, когда мы передавали свитки. Каждый раз это было как ток, и я представлял, как прижимаю ее к стене, срываю мантию, вхожу в нее, пока она не стонет. Но я держался, потому что она была моей девушкой, и я хотел, чтобы все было правильно. К восьми я аппарировал к ее дому в магическом квартале. Когда она открыла дверь, я замер. Черное платье обхватывало ее фигуру, подчеркивая талию и бедра, туфли на каблуках делали ее ноги длиннее, а блестящие серьги сверкали в свете лампы. Ее волосы были распущены, локоны каскадом падали на плечи. Она была сногсшибательной. Я хотел сорвать это платье, прижать ее к двери, узнать, как она дрожит подо мной. Но я только улыбнулся. — Ты невероятна, — сказал я, мой голос был хриплым. — Черное тебе идет. Она покраснела, поправляя серьгу. — Спасибо, Драко. Ты тоже... выглядишь потрясающе. Я был в темно-сером костюме, рубашка расстегнута на верхнюю пуговицу, волосы уложены. Я предложил ей руку, и мы аппарировали в кафе в Косом переулке — уютное, с мягким светом и запахом вина. Мы сели за столик у окна, и я достал подарок — книгу "История джаза", купленную в маггловском магазине. Ее глаза расширились, когда она взяла ее. — Драко! — воскликнула она, листая страницы. — Это... я в восторге! Как ты нашёл её? — Ты говорила о джазе, — сказал я, наблюдая за ее улыбкой. — Хотел, чтобы у тебя было что-то особенное. Она смотрела на меня, ее глаза блестели, и я чувствовал, как связь крепнет. Мы заказали вино, салаты, десерты, и вечер прошел в смехе. Она рассказывала о джазе, о маггловских музыкантах, я поддразнивал ее за энтузиазм, и она хохотала, ее рука касалась моей. Я жил ради этих моментов, но мои мысли были полны ею — ее тело под платьем, ее стоны, если я коснусь ее там, где хочу. Мы шутили о работе, о Забини и Пэнси, о том, как они спорили на ужине. Она смеялась, и я знал — это наше начало. После кафе я проводил ее домой, ночь была прохладной, фонари освещали улицы. У ее двери я не сдержался — притянул ее к себе, захватывая ее губы в крепком поцелуе. Она ответила, ее руки легли на мою грудь, и я прижал ее ближе, мой запах — кедр, сталь — окутывал ее, заявляя права. Поцелуй был глубоким, я чувствовал ее тепло, ее вкус, и хотел, чтобы он длился вечно. Я отстранился, взял ее руку, поднес к губам и поцеловал. — Спокойной ночи, Гермиона, — сказал я, мой голос был низким. Она улыбнулась, ее щеки горели. — Спокойной ночи, Драко. Я аппарировал домой, сердце колотилось. В гостиной меня встретил отец, его брови взлетели, когда он увидел мою улыбку. — Влюбленный щенок, — поддразнил он, но в его глазах была теплота. — Кто это особо, что сделала тебя таким? Я усмехнулся, не отвечая, и ушел в комнату. Я лег, ее запах все еще был со мной, и я заснул быстро, думая о ней. Она была моей. Моя девушка. Моя омега. И я сделаю все, чтобы она осталась со мной навсегда.