Часть 1. Повествование о детстве.

Осколки посуды, разгромленная гостиная и плачущая мама - вот так выглядел каждый проигрыш отца в казино. Отец Кинича был до ужаса азартным человеком. Он не пренебрегал и алкоголем, напиваясь вне зависимости от исхода игр. Тем не менее, он мог бы быть любящим папой и хорошим семьянином, если бы не зависимость. Чем меньше была проигранная сумма, тем меньше и ущерба в доме. Иногда обходилось одной разбитой вазой, а иногда полным погромом комнаты... Чаще всего доставалось кухне-гостиной, куда разгневанный отец направлялся каждый раз после вброса денег в казино. Кинич быстро научился определять, с каким настроением возвращался папа еще до того, как увидит его. Временами тот спокойно закрывал дверь, снимал обувь и тихими размеренными шагами направлялся на кухню, где чаще всего и были Кинич с матерью. Прежде чем зайти на кухню, он тихонько приоткрывал дверь и выглядывал из-за нее, а потом заходил, держа руки за спиной. Жене он дарил прекрасный букет ее любимых цветов, а Киничу коробочку дорогих конфет. Но если же входная дверь хлопнула, а шаги твердые и громкие - беды не миновать. Отец не заходит на кухню, он влетает, начиная жаловаться на жизнь и семью, причитая, что он неудачник, что лучше бы не женился. От него так и разит спиртом. В такие моменты отец не редко поднимает руку на жену, пока маленький Кинич прижимается к подолу ее платья. Иногда маме удавалось поговорить и умерить пыл отца. Тогда тот начинал божиться, что это был последний раз, и вот увидите, он исправится. Столько пустых, совершенно ненужных слов, чтобы вот уже через неделю пьяный отец бил посуду. Такая жизнь, конечно, сильно выматывала женщину. Выходя замуж за этого человека, она даже не догадывалась о его зависимости. Мама Кинича и думать не могла, что все так обернётся, что все мечты о счастливой семейной жизни вот так легко оборвутся. Она просто хотела любви. Отдыхать душой ей помогало любимое занятие. Мама была заядлой огородницей и в любой свободный час возилась на заднем дворе. Ухаживала за овощами, даже разговаривала с ними, что иногда пугало Кинича. Когда он немного подрос, то мама стала потихоньку и его приучать к этому труду. Несмотря на все то, что происходило, жизнь была не так плоха, как казалась. Настоящая беда пришла неожиданно. Кинич хорошо помнит этот вечер. Уже поздно, по крыше барабанит дождь. Это все, в особенности раскаты грома, отчетливо слышно благодаря открытой форточке. На кухне горит маленький свет, что придавало уюта не самому приятному воспоминанию. Кинич сидит на табуретке у окна и водит пальцем по быстро стекающим с уличной стороны стекла дождевым каплям. Он не достает до пола и болтает ногами в ожидании ужина. Женщина в цветочном фартуке поверх домашнего платья надевает прихватки и достает из духовки горячий яблочный пирог. Аромат наполняет кухню и вызывает улыбку у Кинича. Он наблюдает за тем, как мама накрывает лакомство белым полотенцем и ставит около него на подоконник остужаться. "Не трогай, горячее.", - заботливо говорит она сыну, прежде чем снова встать за столешницу. Кинич кончиками пальцев приподнимает краешек полотенца и вдыхает запах свежеиспечённого пирога. Мама продолжает готовить ужин, на этот раз приступая к нарезке салата. Всё умиротворение вечера разом закончилось, когда послышался резкий хлопок входной дверью. Мама сразу же перестала резать овощи и переглянулась с Киничем. Она закинула нож подальше в ящик, прежде чем кухонная дверь распахнулась. Отец не зашел, он влетел на кухню, держа в одной руке бутылку спиртного. Заплетающимся языком мужчина громко перечислял все непристойные слова, какие только знал. Мама бросилась в сторону к ребёнку, когда бутылка полетела в нее, по итогу разбившись об угол шкафчика. Осколки полетели в разные стороны, стекло было повсюду. Отец громил все на своем пути, жалуясь на жизнь. Стулья валялись в разных углах, а сахарница раскололась на кусочки, после того как ее швырнули в стену. Перевернутый стол, сдвинутый с места холодильник и опрокинутая форма с шарлоткой. Разгорячённый отец схватил кастрюлю с плиты, но обжегшись, выронил ее на пол. Кипящее содержимое растеклось по полу, что взбесило его еще больше. Мама подхватила Кинича на руки и бросилась к двери, но остановиться ее заставила фраза мужа, брошенная в след: "Бегите, бросайте меня, мрази неблагодарные, все равно дома у нас больше нет!". Женщина замерла, медленно опустив ребёнка на пол. Кинич никогда не забудет ее бледное, как полотно, лицо. Так и наступил переезд в тесный покосившийся домишко на окраине города. Отношения в семье сильно ухудшились. Отец все чаще возвращался домой ближе к ночи, порой с перегаром. А мама иногда целый день проводила на огороде, обрабатывая новую землю, в одиночестве, перед этим найдя занятие Киничу, или вместе с ним, но почти не разговаривая. У женщины появились седые волосы, а ведь она еще совсем молода. Киничу не требовалось много внимания, даже будучи совсем маленьким он развлекал сам себя, чтобы лишний раз не тревожить маму. Он всегда был спокойным и послушным ребёнком, не приносящим проблем. Спать им теперь приходилось втроем в одной небольшой комнате. Кинич на раскладном кресле, а родители на диване. Он всегда просыпался, когда ночью приходил отец и, скрепя половицами, ложился на диван. После него оставался шлейф из примесей алкоголя или чего-то ещё. Кинич накрывался одеялом, чтобы не дышать. Подолгу вечерами он водил пальцем по узорам пыльного старого ковра, висящего слева от него на стене. За этим занятием Кинич и засыпал. В "новом" доме газовая система была старой и не очень надёжной. Котел пыхтел и шипел сутки напролет, к чему жильцам пришлось привыкнуть. Только вот однажды зимой произошла утечка газа. Отец Кинича пришел домой и невдомёк пробормотал: "Чё-то газом воняет". Это заставило задуматься о неисправности системы отопления, но зато после ее починки газовиками, поводов тревожиться уменьшилось. И котел стал пыхтеть гораздо тише. Через полгода, как Киничу исполнилось пять лет, мамино терпение, видимо, лопнуло... Почему-то Кинич абсолютно не помнит, попрощалась ли она накануне с ним тогда, но в один прекрасный солнечный день, Кинич не нашёл ее ни на кухне, ни в доме, даже на заднем дворе ее не было. Он ждал день, два, три... Мама ушла. Только обручальное кольцо осталось на тумбочке у дивана. Но и его в скором времени отец сдал в ломбард и на эти деньги сделал ставку в казино. Кинич проводил зачастую целые дни в одиночестве. Отец возвращался достаточно поздно, иногда в нетрезвом виде. Часто ворчал о том, что Кинич для него обуза. Кинич рос, как никому не нужный ребёнок. Он был молчаливым, замкнутым, постоянно витавшим в своих мыслях. Ближайшие соседи были через дом. Пара средних лет, которая тоже вела не самый благоприятный образ жизни. Так все и продолжалось, пока после дня рождения Кинича, которому исполнилось семь лет, отец не сделал ставку на кругленькую сумму и, проиграв, вновь выпил. Но на следующее утро он не проснулся. Кинич нашёл его на диване, уже остывшего. Последующие несколько дней прошли как в тумане: похороны, полиция, допросы, опека, психологи. И вот уже Кинич в детском доме в противоположной части города. К сожалению или к счастью, по велению опеки нашлась мама. Никаких подробностей Кинич не знал, только то, что теперь он будет жить среди тысячи похожих на него детей. И маму он ни разу не видел. Кинич не чувствовал к этой ситуации ничего, было уже все равно. Ему было некомфортно в таком шумном и многолюдном месте. Он привык быть один, наедине с собой. Все произошло так быстро и неожиданно. Кинич чувствовал себя диким волчонком среди огромного количества детей. У всех был свой характер, кто-то предпочитал не разговаривать, а кто-то первый лез в драку. Кинича подселили в комнату, где уже жили трое мальчиков его возраста. У них как раз было одно свободное место на втором ярусе кровати. А на первых ярусах спали два до ужаса неприятных пацана. Кинич не имел не малейшего желания спорить с ними или как-то возражать. Эти двое считали себя главными в группе, держали в страхе всех. Они те самые задиры, обожающие издеваться над младшими. У одного их них, темноволосого, не было несколько передних зубов, из-за чего он не выговаривал шипящие буквы. А его напарник белобрысый, повыше и тоньше, картавил. Они заправляли нижними местами кроватей и без их разрешения нельзя было слезать с верхнего яруса. Третьим соседом Кинича оказался запуганный и тихий очкарик. Он почти не разговаривал, его вообще было не слышно и не видно. Собственно, это не волновало Кинича, ему хватало тех двоих. Помимо детдома Кинич теперь учился в школе. Первый год дался ему нелегко. Слишком много событий и людей. Он даже не знал, где лучше - в школе или в детдоме. И там, и там много детей, очень шумно. Иногда Кинич садился куда-нибудь в угол, закрывая уши и пытаясь успокоиться, потому что в какие-то моменты сердце колотилось, как бешеное. Разговаривал он всегда тихо, не очень уверенно. Отвечая на уроке, порой говорил почти шепотом. Кинич не сразу нагнал ровесников, учеба далась ему туго. Это тоже стало поводом для насмешек со стороны главных задир класса. Он мечтал только об одном - поскорее покинуть детский дом. Это и случилось через 3 года. Объявились какие-то родственники. Собственно, Кинич и сам ничего не понял, но его опекуном стал троюродный дядя. Как выяснилось, его дядя жил за границей, но вернувшись на родину, узнал, что троюродный брат скончался, а племянник в детском доме. Кинич не знал, что его ждёт, когда собирал вещи, но точно был рад, что покинет этот обезьянник. Жилось ему очень неплохо, за исключением того, что он перешел в другую школу. Снова пришлось проходить через нарастающую панику в груди при входе в здание с тысячей детей. Семья дяди бездетная. Его жена была не очень рада появлению Кинича, но никогда не желала ему зла, наоборот делала то, что в ее силах, чтобы обеспечить ему комфортное проживание. В день переезда к дяде Кинич впервые по-настоящему выспался.