Глава VIII

Уведомив отца о своём уходе, я наспех накинула пальто и закрепила сумку на поясе. Следующим утром направилась в эльфийский лагерь. На улице царила подозрительная тишина, обычно здесь всегда кто-то бродил, то по делам, то просто так. У эльфов не было чётко очерченных границ, поэтому я смело шагала к знакомому шатру. — Элениэль, — раздался запыхавшийся голос Миэлдраса. На лице красовалась повязка, руки были запечатаны в перчатки. — Что за вид? Что с тобой случилось, Миэлдрас? — спросила я, заметив его измученный вид. — Лучше бы ты этого не видела... — пробормотал он и быстро забежал в палатку. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним. — Что же произошло? Папа говорил, что ты меня искал, — я старалась говорить спокойно, но в голосе проскальзывало волнение. Миэлдрас словно очнулся от кошмара, его зелёные глаза широко раскрылись и уставились на меня. — Сегодня умер один из заражённых, — тяжело выдохнул он и рухнул на стул. — Но ты говорил, что это всего лишь последствия тяжёлых походных условий. Или вскрылось что-то другое? — спросила я, пытаясь понять происходящее. — Тогда я лишь пытался успокоить себя, — устало признался эльф, — Даже в самых тяжёлых условиях эльфы никогда не болели так. Подобных случаев не было и я был уверен, что не будет. Всё началось с обычной лихорадки, а затем появились красные язвы на руках и ногах. Таурендил бредил долго, несмотря на нашу природную устойчивость к болезням... он умер, Элениэль. Я невольно подумала: «Значит, вы не так уж и непроницаемы». Видимо, произнесла это вслух, потому что Миэлдрас строго посмотрел на меня. — Или это вовсе не болезнь, — мрачно заметил он. — Сколько лет я хожу по этой земле и ни разу не видел эльфа, умершего не в бою. — Быть может это не та болезнь, о которой мы думаем. Что если причина в пище? — предложила я. — Мы едим провизию, которую везут прямиком из Лихолесья, — коротко ответил Миэлдрас. — А вода? Откуда берёте воду? — настаивала я. — Из оттаявшего колодца. Но я сомневаюсь, что дело только в пище или воде, — задумчиво произнёс он. Миэлдрас опустил голову, сжав кулаки так сильно, что костяшки побелели. Его голос прозвучал глухо, но решительно: — Я уверен, что это не просто болезнь. Что-то здесь явно магическое. Ни одна инфекция не могла бы так быстро и избирательно поражать наших сородичей. Я нахмурилась, чувствуя, как раздражение начинает закипать внутри. — Магическое? Почему у эльфов всё всегда сходится к магии? Откуда тебе столько уверенности в эльфийской неуязвимости к обычной болезни? Хотя, честно признаться, эта напасть и впрямь кажется не совсем обычной. Миэлдрас рассердился, его глаза вспыхнули гневом, а голос поднялся на тон выше. — Потому что мы связаны с магией, живём только благодаря ей! Людям никогда этого не понять, вы слишком далеки от истинной природы мира. — Раз так, зачем вообще звал меня сюда? — я встала с места, намереваясь покинуть шатёр. Мои ноги слегка дрожали от напряжения, но я старалась держать спину прямо. — Если по-твоему замешана магия, я здесь бессильна. У меня нет ни эльфийских умений, ни древних знаний, чтобы противостоять такому. Миэлдрас поднял голову, и в его глазах мелькнуло искреннее сожаление. — Прости, Элениэль, мне не хотелось обидеть тебя своими словами. Я просто в отчаянии. Мы теряем своих один за другим и это разрывает мне сердце. — Ты не обидел меня, — ответила я мягче, подходя ближе и успокаивающе похлопывая его по плечу. Его мышцы под моей ладонью были напряжены. — Я понимаю, насколько сложно эльфам терять сородичей. Однако мне правда интересно, почему ты хотел меня видеть. — Я прошу твоей помощи, nin mellon, — произнёс он тихо, используя эльфийское обращение. — С заражёнными? — уточнила я, но Миэлдрас отрицательно мотнул головой. — Нет, я боюсь подпускать тебя к ним. Эта болезнь способна убивать перворождённых, кто знает, что она сделает с человеком? Держись от них подальше. Я попрошу помочь нам с ранеными. Наши лекари по-настоящему заняты, пытаясь разгадать природу этой напасти. Им нужна помощь с отварами и перевязками. — Буду рада быть полезна, — улыбнулась , но тут же осеклась, вспомнив о недавнем прошлом. — Однако, Миэлдрас, ваш Владыка в прошлый раз ясно дал понять, что не одобряет моего присутствия здесь. Он был в ярости, когда я вмешалась в дела ваших целителей. — Я смогу с ним объясниться, — заверил он, его голос звучал уверенно, хотя в глазах мелькнула тень сомнения. — Об этом не переживай. Просто делай то, что умеешь лучше всего. Я кивнула, взяла доверенные Миэлдрасом травы, смесь листьев атрагала, корней валерьяны и сушёных цветов эхинацеи и поспешила к очагу. Их аромат сразу наполнил шатёр, напоминая о лесных полянах после дождя. В общем, на приготовление отвара ушёл ровно час: я помешивала варево ложкой, наблюдая, как пар поднимается вверх и шептала про себя своего рода заклинания, которые знала с детства. Не эльфийские конечно, но свои, человеческие. Когда отвар был готов, я разлила его в кружки, стараясь не обжечься о раскалённые стенки котла. Эльфийские солдаты, несшие караул в этой части лагеря, удивлялись моему присутствию и смотрели на меня как на редкого зверька с любопытством, смешанным с подозрением. Их взгляды жгли спину, но я старалась не замечать их, сосредоточившись на задаче. Один из них, высокий эльф с серебристыми волосами, подошёл ближе, когда я попросила помощи с тяжёлым подносом. Он согласился без единого слова, его лицо оставалось невозмутимым, как маска. Вместе мы понесли поднос с многочисленными кружками, наполненными горячим отваром. Пар от них клубился в прохладном воздухе лагеря, и я чувствовала, как мои руки слегка дрожат от веса. В палатке для раненых я присела возле койки молодого эльфа. Он выглядел молодо даже по эльфийским меркам: лицо потное, тело сотрясалось от лихорадки, а рана на плече посинела и начала гноиться. Я знала если не вмешаться, инфекция распространится дальше. Миэлдрас попросил помочь с отварами, но ничего не говорил о том, чтобы не вмешиваться в лечение. — Ваша рана начинает гноиться, — произнесла я мягко, присев возле койки. — Если позволите, я могла бы помочь вам. Очистить и наложить другую мазь. Эльф-солдат, сопровождавший меня, осведомил: — Он вас не понимает. Юнец ещё, родился уже в Лихолесье и не знает общего. — Вы бы мне очень помогли, если бы перевели ему мои слова, — попросила я, стараясь не показывать раздражения. — Нужно как можно скорее очистить рану и наложить другую мазь. Иначе будет хуже. — Насколько мне известно, Владыка гневался именно на вас, когда вы попытались вмешаться в дела лекаря Миэлдраса, — лицо эльфа оставалось невозмутимым, как будто он говорил о погоде. — И где сейчас ваш король, когда его воины гибнут без присмотра лучших эльфийских целителей? — повысила я тон, глядя на него снизу вверх. Мои щёки запылали от гнева. Воин колебался пару минут, но всё же проговорил что-то на эльфийском, обращаясь к раненому. Его слова прозвучали мелодично: — Aiya síra entuluva ná i luhta te, ten' i alanta lanta lúmessë . Юноша приоткрыл глаза, они были ярко-зелёными, как свежая трава и посмотрел сначала на меня, а потом на солдата. — Edan? Lá, ananta, halda vandë,— прошептал он и я поняла, он противился тому, чтобы человек прикасался к нему. — Он говорит... — начал переводить солдат. — Поняла я, — перебила я, чувствуя, как раздражение нарастает. — Однако у меня нет времени распинаться перед ним. Да, я человек, но мои знания и умения тоже чего-то да стоят. Присев уже на кровать, я обратилась к солдату, — Будьте так добры, принесите мне мою сумку. Она в шатре Миэлдраса. Кивнув, эльф вышел, оставив меня наедине с раненым. Я сидела молча, наблюдая за его дыханием и думала: "Эльфы такие упрямые. Но я не отступлю не ради них, а ради своих принципов".

***

Закрепив тугой узел на плече эльфа, я присела возле него, дотрагиваясь до лба. — Вновь суёте свой нос не в свои дела, юная лекарка? — не успела я даже опомниться, как лесной владыка уже возвышался надо мной, рассматривая ступку в моих руках. — Я здесь ради Миэлдраса, он попросил меня разобраться с отварами, пока сам находится среди больных, — голос мой дрогнул, я не подавала виду, что немного побаиваюсь Трандуила. "Как будто его можно не бояться". Ледяное выражение лица короля лихолесских эльфов могло лишь насторожить. — Миэлдрасу, впрочем как и тем, что сейчас находится в моём лагере, приказы отдаю лишь я. Он ещё поплатится за то, что не послушался меня. — Не о том думаете, ваше величество, — произнесла я. — Ваши сородичи мрут словно мухи, такого ещё не бывало в истории, а чем занимаетесь вы? Зачем препираетесь со мной, разве нет дел поважнее, чем никому не нужная ссора. — Значит, хочешь помочь, — заключил Трандуил, поворачивая своё лицо в сторону юноши, лежавшего без сознания на койке. Эльф переменился в лице. — Будь по твоему, однако на равне с моими лекарями будешь нести ответственность лично передо мной.