Hate and love (Han)

      Ан Эри была убеждена, что Хан Джисон — самый невыносимый человек, которого она могла встретить в своей жизни. Натыкаясь на него день за днём, она ругала судьбу за то, что та свела её с ним. Больше не удивляясь тому, как закипала её кровь от раздражения, Ан Эри пугало иное: нечто большее, чем ненависть, к которой она привыкла. Столкнувшись пару месяцев назад с Хан Джисоном в коридоре, она впервые за годы общения с ним ощутила, как сильно забилось её сердце. Ан Эри не могла объяснить себе, почему в тот день ни она, ни он не сказали ничего язвительного в адрес друг друга; почему его спокойное лицо показалось ей другим. Возможно, привлекательным. С того дня всё и пошло ко дну. Она впервые допустила мысль, что Хан Джисон — не просто назойливый мальчишка, а красивый юноша. Он действительно повзрослел за время, пока Ан Эри не думала о нём. Однако теперь Хан Джисон не вылезал из её головы. Его образ и умиротворённое лицо всплывали в её мыслях ежедневно. Вся ситуация достигла своего пика, когда она поняла, что скучает по нему. Хан Джисон дебютировал около года назад, а Ан Эри была занята подготовкой к своему долгожданному выходу на сцену. Они почти не пересекались, пока не произошла роковая встреча. Это случилось, когда в очередной раз он прошёл мимо, словно они не были знакомы все те годы жестокой стажировки. Ан Эри наконец-то осознала причину всех своих слёз — она скучала по невыносимому парню, чьё имя было Хан Джисон. Коридор, по которому, кажется, прошло ни одно поколение айдолов, сцена музыкального шоу, где уже много лет звучали новые треки, — всё это больше не было чем-то возвышенным в глазах Ан Эри. Она видела перед собой лишь одно — лицо Хан Джисона, которого потеряла навсегда. Оперевшись о стену, где-то в дальнем углу коридора, где вряд ли бы её достали любопытные глаза стаффа, она осталась одна. Лишь Ан Эри и её мысли. Она слышала только своё учащённое дыхание, биение сердца и то, отчего, кажется, всё вышеперечисленное могло остановиться. Голос Хан Джисона. — Так хотела дебютировать, чтобы потом по углам прятаться? Единственное, что смогла произнести Ан Эри: "Извините, оппа", чему её учили во время стажировки. Она не смела поднять на него взгляд — покрасневшие глаза выдавали в ней слабость. Девушка желала уйти, притупив взор, но парень загородил путь. Наконец-то Хан Джисон понял, какая трещина между ними. Он смотрел на неё, словно пытаясь отыскать прежнюю Ан Эри, которую он любил. Любил все эти годы, а потом испугался, как последний трус. Но теперь он увидел, к чему это привело: они лишь незнакомцы, которые знают друг о друге слишком многое. — Оппа? — повторил он, будто ему послышалось. Возможно, пытаясь разрядить обстановку, парень произнёс: — Я отмечу этот день в календаре. Наконец-то я не «идиот», а «оппа». Это определённо повышение. Ан Эри слабо улыбнулась и пробубнила: «Придурок». Она встретилась взглядом с Хан Джисоном. В его глазах играли всё те же озорные искры, какие возбуждали в ней целый огонь негодования во время стажёрства. — Ты такой невыносимый, Хан Джисон. Ан Эри на мгновение показалось, что толстая глыба льда между ними начала таять. Будто бы они, будучи трейни, встретились где-нибудь у музыкальной студии или зала для практики, будто бы не прошло тех мучительных месяцев, которые медленно перетекли в целый год. — Зато твой. Хан Джисон не думал, о чём говорил. Так требовало его сердце в данную минуту, и он был не в силах препятствовать. Всё на секунду перестало существовать; почудилось, словно окружающий мир начал терять осязаемый облик, убегая из-под пальцев, как горсть песка. Будто заворожённая, она не стала отрицать, хватаясь за последнюю возможность побыть рядом с ним: — Мой. Ан Эри позволила себе минутную слабость и поддалась искушению. Дотронуться до губ Хан Джисона — всё, о чём она могла думать, когда он оказался чересчур близко для статуса «недодрузья, которые не разговаривали год». В данную минуту они словно позабыли о том провале между ними. Сложность держать себя под контролем подтолкнула их к краю — Ан Эри оказалась прижатой к стене. Долгожданное мгновение. Трепет сердца. Их губы наконец-то соприкоснулись. Обжигающее пламя пробежало по их телам. Ничего больше не существовало: лишь их губы, которые будто бы ныли об искушении быть ещё ближе. Ан Эри окончательно поняла, что утонула в нём — в Хан Джисоне, укравшем её сердце ещё несколько лет назад. Как ни жаль, но осознала она это только сейчас, когда бездумно поддалась на желание прикоснуться к этому парню. По щекам её потекли слёзы. Нет, Ан Эри не хотела плакать. Просто каково понять, что ты скучала по человеку настолько, что готова разрыдаться от одной этой мысли? Хан Джисон ощутил солёный привкус и слегка отстранился. Покрасневшие глаза Ан Эри, обрамлённые чуть мокрыми ресницами, заставили его сердце сжаться от боли. В его голове всплыл лишь один вопрос: «я совершил ошибку вновь?» — Прости. — Прости? — Прости за то, что я люблю тебя, Ан Эри.