Последний спор

Салазар Слизерин постучал в тяжёлую дубовую дверь кабинета Годрика Гриффиндора. Никто не ответил, за дверью шумели. Салазар закатил глаза, вероятно, понимая, что происходит в кабинете, и открыл дверь сам. Годрик в одной рубахе носился по кабинету, размахивая мечом, и боролся с воображаемыми врагами. Ему нравилось представлять себя на поле боя, отважно сражающимся с нечистью. Салазара он даже не заметил. Тот спокойно ждал у порога, пока Годрик обратит на него внимание. - Отведай силушки Гриффиндорской! - провозгласил Годрик, резко развернулся и замер с мечом, занесённым над Салазаром. - О, ты здесь! А чего молчал? - Годрик откинул меч в сторону, завалился на сундук, выполнявший роль скамьи, и прямо из кувшина залпом выпил воды, а потом вытер рукавом рубашки рот. - Уф-ф-ф... - выдохнул он, восстанавливаясь после прыжков по кабинету. - Чего звал меня, Гриффиндор? - Я хотел бы поговорить о том, чему ты детей учишь... - Годрик на мгновение задумался, видимо, не зная, как подступиться к разговору. - У Пенелопы и Хельги мнение одно, и ты о нем знаешь. Они тебя ругают. Но я же понимаю, что у тебя свой резон есть. - Если ты про темные искусства, то да. У меня есть свой резон. Дети должны понимать, что мир не всегда добр. В нем есть плохие люди, и с ними нужно уметь бороться. Как бороться против темных волшебников, не зная, на что они способны? Годрик помолчал пару секунд, что-то прикидывая. - Но не кажется ли тебе, что ты даёшь смертоносное оружие в руки юным неокрепшим душам? Ребенок ещё не понимает, что такое мера. Да и о последствиях своих действий не думает. Дети и впрямь могут решить, что темные искусства исполнят все их желания. Зачем быть честным волшебником, добивающимся своего созиданием, когда можно легко и просто отнять то, что дорого другим? Зачем завоёвывать уважение, если можно запугать, и все будут делать то, что ты хочешь? Это же быстрее. Неуязвимость против зла оборачивается неуязвимостью против своей же совести. Нередко люди совсем забывают, что это такое, когда некому на них повлиять. А кто сможет на тебя повлиять, когда ты самый могущественный темный волшебник? Это знания от лукавого, Салазар. Они соблазняют детей пойти по кривой дорожке. - Не получится всю жизнь оберегать от соблазнов. Если скрывать от них неприглядную правду, то в самый решающий момент дети ринутся в бой, не понимая, что идут на смерть. Я понимаю, Годрик, что ты всегда полагаешься на свою безрассудную храбрость: главное ввязаться в драку, а там видно будет. Но однажды спасти сможет только чудо. И никакая вера в правильность выбранного пути ничего не решит. - Ты верно говоришь, Салазар. Но это не только про путь добра, но и про путь зла. Тот, кто выбрал зло, всегда получает свое. И никакое чудо добра его не спасет. Ведь для него добра не существует. - Ты слишком сильно веришь в добро, Гриффиндор. А будь в тебе хоть капля здравого смысла, а не бессмысленной веры, ты б не позволил в школе учиться маглорожденным. - Мы уже говорили об этом, Салазар, - сдержанно произнес Годрик. - Я, Ровена и Хельга считаем, что главное - талант и любовь к волшебству. А ты упёрся: только чистокровные. Как будто человек виноват в том, кто его родители. Неужели ты и впрямь готов презирать людей за то, что они даже исправить не могут? - Зачем вы втроём выставляете меня чуть ли не людоедом? Я вам уже сотню раз это повторял. Маглы не видят в нас добро. Простой люд винит нас в плохом урожае, буре или чуме. А духовенство вообще не признает, что мы существуем. Для них волшебство - предрассудки и ересь. Если волшебник попробует рассказать маглам о своей магической природе, его либо забьют камнями, либо потребуют покаяния. Не нужно волшебникам путаться с маглами, не нужно впускать маглов в наш мир. Мир маглов - смерть для нас. А любой маглорожденный в нашей школе - магловский троянский конь. Чем больше маглов знает о нас, тем в большей мы беде. - По-моему, ты накручиваешь, Салазар, - нахмурился Годрик, обдумывая его слова. - Ну да. Бывает такое, что крестьянин даст в рыло своему соседу, решив, что из-за него корова подохла. Так рыло не только за волшебство бьют. Церковь впрямь нас не признает. Но они там наверху много чего придумать могут, а жизнь обычная идёт своим чередом. - Это пока она чередом идёт. А если уж начнут на нас охоту, то не остановятся. - Чего ж охотиться на нас? Разве мы что-то плохое делаем? Салазар тяжко вздохнул и покачал головой. - Гриффиндор, законы придумывают не для того, чтоб защитить хороших от плохих, а чтоб те, у кого есть власть, жили ещё лучше. Как объяснить недовольному народу, почему они голодают, а церковь богатеет? Нужен козел отпущения. А кто подходит на эту роль лучше, чем волшебники, у которых и статуса официального в мире маглов нет? Какой может быть статус у того, чье существование не признают? - А как они охотиться на нас будут, если нас для них не существует? - Ох... - Салазар опять тяжко вздохнул и закатил глаза. - Гриффиндор, ты хоть иногда-то мозгами шевели? Сейчас нас для них нет, а когда надо - появимся. И законы все перепишут. - Это все чушь какая-то, - недовольно произнес Годрик. - Тень на плетень наводишь. Никто, кроме тебя, такие хитро не мыслит. Когда надо есть, когда надо нет. Прям сидят все и думают, как волшебникам жизнь испортить. У людей своих дел хватает. Церковь, конечно, любит обогащаться. Но мы им не мешаем это делать, хоть я и считаю, что это скотство - у простых людей последнее отнимать и жировать за их счёт. Просто ты всех по себе судишь: сам плохо о людях думаешь и других в этом подозреваешь. Салазар прищурился: - Это ты судишь всех по себе. "Если я справедливый и честный, то все такие. А если кто и не такой, так мы быстро победим и заживём лучше, чем раньше". - Тебя послушаешь, и жить не захочешь! - рассердился Гриффиндор. - Верить никому нельзя. Борись-не борись - один черт, лучше не станет! Хоть в гроб сразу ложись. Похоронил себя в своем подземелье и других за собой тащишь. Нравится тебе жить без радости - дело твое. А другим жизнь не порти! - Значит, я порчу всем жизнь? - Салазар снова прищурился. - Ну хорошо. Тогда я ухожу из школы. А вы управляйте ей, как хотите, - он развернулся и пошел из кабинета, однако на выходе остановился и добавил: - И попомни мое слово, Гриффиндор. Если позволить маглам убивать волшебников, волшебники захотят убивать маглов, - он хлопнул дверью, оставив растерянного Годрика. Тот пару секунд смотрел на закрытую дверь, а потом сорвался с места и выбежал в коридор: - Салазар, да погоди ты! Я же совсем не то имел в виду!.. Но никто ему не ответил.