Глава 5

Вики не может не беспокоить его агрессия по отношению к другим. Джон жесток с теми, кто его разочаровывает. Жесток с теми, кого он любит. Жесток просто потому, что так проще. Потому что по другому он не умеет. Хоумлендер считает себя вправе совершать любые действия по своему усмотрению, не ограничиваясь моральными нормами и законами. Ее это пугает, но, как ни странно, не отталкивает. Ведь с ней Джон ни разу не был груб. Не разу не обидел. Не унизил. Напротив, заботился и оберегал. Порой ни отходил ни на шаг, цеплялся за нее, как за спасательный круг, ведь сам отчаянно нуждался в любви. Он стал чаще говорить о семье. Даже познакомил с сыном, что стало для Вики полной неожиданностью. Они тогда долго говорили, Джон рассказал, как именно родился Райан. Бекки была ошибкой, но, не смотря ни на что, он был благодарен ей за сына. И он не насиловал ее. Клялся Вики, что она сама пришла к нему. Супер не беспокоился, когда Бекки пропала. Мысль о ее беременности даже не допускал. Он бесплоден. То есть, он так думал. Фогельбаум говорил это с тех самых пор, как у него начал вставать. Хоумлендер не придавал этому значения до того как он узнал о сыне. До того как встретил Вики. До того как однажды понял, что хочет семью. С детьми... – А я смогу подняться выше стратосферы? В космос смогу улететь? Мои легкие при этом не сгорят? А как быть с температурой? – Райан тараторит без умолку, сжимая руку Виктории. Пацан тянулся к ней. Любил проводить с ней время, ведь Вики была одной из не многих, кому Райан мог доверять. Вики была доброй, отзывчивой. От нее исходило тепло, в котором так отчаянно Райан нуждался. А еще она понимала «матешу». Когда пацан впервые это сказал, Хоумлендер долго хлопал глазами, пока Вики сквозь раздирающий ее смех не объяснила, что это школьно-жаргонное слово, которое означает «математика». – В космосе царит жесточайший холод, Райан. Температура близка к абсолютному нулю. К тому же ультрафиолетовые лучи и радиация очень опасны. Озоновый слой нашей атмосферы защищает поверхность Земли от ультрафиолетового излучения Солнца. Для тебя безопаснее летать в тропосфере, – заметив огонек азарта в глазах, Вики грозит указательным пальцем. – Это не значит, что ты можешь. Я серьезно, Райан! Ты еще маленький. Пацан поджимает губы. Кивает, соглашается. – А ты нас с папой не бросишь? Вики впадает в ступор. Как за пару минут они успели перейти от обсуждения космических полетов к межличностным отношениям ? – Нет, Райан, – отвечает Хоумлендер, приземляясь на постриженный газон. – Мы всегда будем вместе. А теперь беги, пора обедать. – Да, пап. Когда пацан скрывается за дверью, ведущей в дом, Вики облегченно выдыхает. Ей неловко, когда Джон целует ее при Райане. Конечно, это совсем не те поцелуи, которыми супер одаривает ее ночью. Но при Райане она просит его быть сдержанней. – Прости, он иногда такие вопросы задает, что я теряюсь. Вчера он спросил меня, почему я не могу полететь с ним на Марс. – Ты отлично справляешься, – супер притягивает ее к себе, жарко целуя в губы.

***

– Виктория! – Джону не нравилось, когда она плакала. Он не выносил слез. Особенно ее. – Прекрати истерику!– через силу заставляет себя смотреть на ее заплаканное лицо. Вышло резче, чем хотелось. Она душит очередным всхлипом подступающую истерику, а Джон ненавидит себя за то, что повысил голос. Он на пределе. Сам не понимает, как еще держится. А еще Джон никогда не видел столько боли в ее глазах. Супер перебирает в голове слова-предложения-фразы, которые помогли бы ему достучаться до нее. Выходят сплошные штампы: «Ты все не правильно поняла», «Это не то, чем кажется», «Мы со всем справимся», «Дело не в тебе, дело во мне». Ложь. Дело и в ней, и в нем. Они, искалеченные игрушки Войт, никогда не были и не будут свободными. Их никогда не оставят в покое. У них никогда будет шанса на нормальную жизнь. Джон не знает, что сказать, чтобы не провернуть рукоять ножа в ее — истерзанном им же — сердце. Сжимает губы в тонкую полоску. Глаза вдруг вспыхивают алым. Уверенным шагом он преодолевает расстояние их разделяющее, нависая над ней грозовой тучей. Вики вся дрожит, глотая соленые слезы. Ноги не слушаются, но она продолжает стоять на ногах, будто он взглядом пригвоздил ее к земле. Его руки, обтянутые красной кожей, уверенно касаются ее лица. Он вглядывается в ее глаза, подернутые дымкой из слез. Пространство звенит, будто кто-то натягивает спираль, а потом отпускает, заставляя воздух искриться между ними. – Ничто в этом мире не изменит моих чувств. Я люблю тебя так сильно, что мне порой больно дышать. Этот ураган чувств сжигает меня изнутри, и я понятия не имею, что со всем этим делать. Я могу жить без тебя, но я не хочу. Я мог бы отпустить тебя, но я не хочу. Я мог бы соврать, что буду счастлив без тебя, но я не буду. До тебя я не знал, что можно любить так сильно и самозабвенно. И если ты думаешь, что я так просто откажусь от своего счастья и возможности создать семью с тобой, ради второсортной дырки, которая сама полезла мне в штаны, тут ты сильно ошибаешься.

***

– Я хочу, – Вики разрывает поцелуй, облизывает губы и чуть отстраняется, — хочу попробовать кое-что сделать. Хоумлендер не успевает ответить, как она уже опускается на колени перед ним. Трется щекой о внушительных размеров бугорок, а затем расстегивает золотой ремень. Пальцами поддевает мягкий спандекс, тянет вниз. Его твердый член прямо перед ее лицом. Она больше не боится к нему прикоснуться, ощутить выступившие вены, пальцем провести по влажной головке, растирая скользкую смазку. Облизывается в нетерпении, берет его губами, языком обводя розовую головку. Хоумлендер жадно ловит каждое ее движение, каждый звук, поглаживая ее по голове. Убирает пряди волос, спавшие на лоб, пальцами зачесывает назад. Виктория погружает член в рот вырывая из груди супера сдавленный рык, хочет глубже, но не может взять и половины, член неприятно упирается в горло. Она старательно качает головой, вбирая его, насколько это возможно. Рукой ласкает основание, сжимает яйца, сосет, облизывает, тихо постанывает, чувствуя, как мокнет ее белье. – Ты меня с ума сводишь. —Хоумлендер вынимает член, проводит головкой по влажным от слюны губам и тянет на себя, поднимая с колен. Вики едва стоит на ногах, цепляется за плечи чтобы не запнуться в блядских ботфортах. Супер помогает ей избавиться от костюма. Сам же остается в своем. Штаны спущены до колен. Член блестит от слюны. Джон не заботится о состоянии собственного плаща за спиной. Спешно садится на кремовый диван, утягивая Вики за собой. Она упирает колени по обе стороны от его бедер, усаживаясь сверху. Супер шумно выдыхает, сжимает упругие ягодицы, звонко шлепая. Вжимает ее в себя, толкается бедрами, заставляя ерзать на нем. Вики шумно выдыхает, выгибает спину, обхватывая плечи супера в поисках опоры. – Такая сладкая, – рычит супер, запуская руку в ее волосы. До боли стискивает шоколадные пряди, впиваясь в ее губы требовательным поцелуем. Вкус ее губ смешивается с его, воспламеняя кровь. Джон заводит руку между ее ног, чувствуя скользкую смазку на своих пальцах. Массирует клитор,пальцами проводит вдоль складок, размазывая липкую влагу. Ласкает, вводит, вынуждая часто дышать и судорожно сжимать упругими стенками его пальцы. – Джон, не дразни, – Вики насаживается на пальцы, течет сильнее, – хочу тебя внутри. Его руки ложатся на бедра, супер тянет ее себя, приподнимает, входит сразу на всю длину. Вики блаженно выдыхает, опустившись на него целиком. Она мокрая настолько, что Хоумлендер сразу задает быстрый темп, насаживая на член. Ее бедра подрагивают от его толчков. Вики смотрит вниз, наблюдая как член выскальзывает из нее лишь ненамного, чтобы погрузиться до основания снова. Мышцы живота сводит на пороге подступающего оргазма. Один долгий непрерывный стон, Вики задыхается из-за его сумасшедших фрикций. – Этого ты хотела? – супер сжимает талию, не контролируя силу, но это не так больно, как она способна выдержать. Засаживает так, что у нее искры из глаз. Его глаза загораются алым. Он хочет ее. Хочет сильнее, быстрее, жестче.. – Да-ааа.. Супер замедляется. Приподнимает ее бедра, выскальзывает, членом раскрывает складки, входит немного, вынимает обратно, дразнит, замечая тянущуюся за головкой белесую смазку. У него весь лобок блестит от ее выделений. Он на пределе. При каждом проникновении у супера сводит внизу живота. Хоумлендер тянется к ее губам, прижимает к груди, жарко выдыхает в ее рот. Движения становятся болезненными и резкими, каждым толчком выбивающими ее громкие стоны. Рукой стискивает полную грудь, оттягивает сосок, прокручивая его между пальцев. Они кончают одновременно. Джон сжимает зубы, с последним толчком изливаясь внутрь. Все тело ниже поясницы охватывает спазм. Вскрикнув, Вики дергается в его стальной хватке, вскрикивает, а затем просто обмякает, падая на его грудь. Супер гладит по спине, покрывшейся испариной, целует плечо, сжимает ягодицы, что-то неразборчиво шепчет в ухо. Вики не слышит. В ушах белый шум. Оно того стоило.

***

– Мамочка! – восторженно пищит девочка пяти лет. – Смотри, я летаю! – Умница моя! – улыбается Вики, держа в руках плетеную корзину с яблоками. – Но не поднимайся слишком высоко! Не более пяти метров, юная леди! – Но папа сказал... – Папа сказал, быть осторожной, – Джон снижает высоту, приземляясь посреди цветущего сада. – Малышка, я что говорил о соблюдении техники безопасности? – супер пытается выглядеть грозно, но вид пищащей от восторга дочери, остужает его пыл. – Она в пределах досягаемости, Джон, – Вики ставит корзину на террасу, рукой придерживая объемный живот. – Все в порядке. – Как ты себя чувствуешь? – супер рукой проводит по животу, слыша биение двух сердец. – Им там тесно, – Вики тянется к его губам. – Радует, что срок подходит к концу. Доктор сказал, роды могут начаться стремительно. – Ты справишься, – Джон целует нежно, неторопливо. – Где Райан? Только не говори, что он до сих пор спит. – Он был на вечеринке, Джон. Пусть отдыхает. – Ты слишком много ему позволяешь. Он совсем расслабился. – Не будь с ним строг. Он умный парень. – Я лишь говорю о том... – она прикладывает указательный палец к мягким губам. Джон целует его, приоткрывает рот, позволяя ей проникнуть внутрь. – Идем домой, ужин стынет, – шепчет Вики, отстраняясь. – Малышка, пора ужинать. – Да, мамочка! – девочка пикирует прямо в руки Джона, свисая на его шее. Звонко смеется, когда супер легонько щекочет ее. Мужчина чувствует покой. У него теперь есть семья. Теперь Хоумлендер счастлив. Навсегда....