Часть 2

      — Вернулся наконец! Мать тут вся испереживалась, а ему хоть бы что! Не стыдно?!       Костя вздохнул и вошёл в квартиру. Положил ключи на тумбочку, снял рюкзак, повесил кепку на вешалку.       — Прости.       — Прости? Что мне твоё «прости»! Прости! «Прости» мне нервы не вернёт! — Мать куталась в халат и неотрывно следовала по пятам.       Костя разулся, задвинул кроссовки под шкаф, взял рюкзак и прошёл на кухню.       — Только вернулся, сразу давай жрать! — ожидаемо всплеснула руками мама. — Как будто я тут на целый легион наготовила! Троглодит неблагодарный! Рюкзак-то куда потащил, он грязный весь, наверняка где только не валялся!       Костя молча вытащил из рюкзака буханку хлеба и бутылку растительного масла, положил на стол и ушёл в комнату.       — Вспомнил-таки! — недовольно отозвалась мама, взяв в руки пакет с хлебом и громко возмутившись: — Нет чтобы сразу на место убрать! И я просила батон, а не буханку! Это только на сухари сгодится, а куда нам столько? Только деньги переводим! Ой, да кому я говорю, он ведь даже не слушает! Что мать-то слушать, она же только глупости всякие говорит, да?       Не включая свет, Костя стянул джинсы и кинул их на спинку стула. Завтра надо будет почистить от репьёв. Поменял пыльную футболку на чистую и лёг в кровать. Спать не хотелось, да и всё равно «разбудят» скоро. Так что он просто лежал с закрытыми глазами до тех пор, пока не пришёл отец и мать не начала пересказывать ему Костины подвиги, с каждым словом всё сильнее заводясь.       Костя пропустил момент, когда отец зашёл в комнату и включил свет. Резко зажмурившись, он с трудом открыл заслезившиеся глаза и сел на кровати.       — Опять мать расстроил.       — Прости.       — Перед ней извиняться будешь.       — Извинился уже.       — Ещё раз извинишься, не переломишься.       Костя кивнул. Отец развернулся и вышел. Костя встал, выключил свет и залез обратно под одеяло. Теперь уже до утра.

***

      Снилось ему что-то странное. Заброшка, платформа, на ней — мать в халате, потрясающая то полотенцем, то злополучной буханкой. Сзади вдруг раздалось жизнерадостное Валькино:       — Здрасьте, тёть Саш! А Костя выйдет?       — Нет его, утром ещё ушёл. Что я его, держать буду?       Костя вдруг начал стремительно набирать высоту, сквозь непонятную вату в ушах услышав, как друг попросил передать, что он приходил, как мать сухо попрощалась и как хлопнула входная дверь.       Толчком вылетев из хлипкой полудрёмы, Костя оторвал голову от подушки и резко помотал головой, чтобы сбросить лохмотья сонливости. Сел на кровати, зевнул и потянулся до хруста в спине.       Пиликнул сообщением телефон. Костя дотянулся до него, зашёл в мессенджер и даже брови от удивления приподнял. Написали Валька и дядя Дима. Друг предлагал встретиться и прогуляться снова. Что же до дяди Димы…       С дядей Димой Костя был знаком мельком, они виделись в основном на семейных праздниках, и то лет шесть назад в последний раз. Чудо вообще, что номер сохранился — Костя дважды менял телефон за это время и один раз восстанавливал симку, на которую не все контакты перенеслись.       Дядя Дима написал: «Надо поговорить», — и отправил фотографию заброшенного ангара и железнодорожных путей, на которой, сильно приблизив, Костя увидел себя и руку Вальки, которую друг протягивал, чтобы помочь ему перебраться через поваленное дерево. Вальку дядя Дима не знал. А вот Костю узнал наверняка.       Ответив Вальке, Костя завис над вторым сообщением.       Дядя Дима был братом матери. Насколько Костя знал — сводным, и это сразу становилось понятно. Они были совершенно разные, как внешне, так и по характеру: черноволосый и кареглазый дядя Дима — немного сварливый и грубоватый, но спокойный, как скала — и голубоглазая блондинка-мать, заводящаяся с пол-оборота.       Костя не знал, почему дядя Дима больше не появлялся на «семейных» застольях — сам ли, или перестали приглашать, или всё это вместе, — но вполне представлял, о чём может быть разговор. И не знал, стоит ли на него соглашаться… За всю его жизнь дядя Дима сказал ему не больше десятка слов — причём включая это его «надо поговорить». Особо близки они не были, да и Костя не был уверен, что они оба так уж хотели бы сблизиться.       Написав лаконичное: «Не о чем», — Костя выбрался из постели, взял джинсы и принялся вытаскивать из них репей.