Глава 8

      Стелла проснулась в хорошем самочувствии. Будучи заядлым геймером и читателем и по совместительству совой, Стелла просыпалась с трудом и чувствовала себя по обыкновению не очень хорошо. Проводя бессонные ночи за кпк, книгой, переписками по смартфону, она имела привычку вставать попозже, поэтому она редко завтракала с остальными членами экипажа. Дань Хэн и Химеко в этом случае были людьми привычки. Господин Вельт и Март предпочитали завтракать с ними, хотя у них не всегда получалось встать в подходящее время. Воскресенье, став членом экипажа, всегда составлял компанию жаворонкам. Он был до невыносимой степени самоорганизован, поэтому такое было для него пустяк. Измотав Стеллу вчера, он фактически привёл к тому, что она, читая книгу, довольно быстро встретилась со сном. Благодаря этому она спала долго и проснулась рано, когда Воскресенье одевался за своей ширмой. Лёжа на кровати и раздумывая о вчерашнем, она пришла к выводу, что в такое хорошее утро лучше ни о чём не думать, раствориться в незнании и неведении, плыть по потоку и успокоиться. Запах жареных тостов щекотал её нос, милый проводник как всегда старательна и заботлива. В отличие от обычного позднего пробуждения у неё не болела голова, благодаря этому она чувствовала себя в наивысшей степени хорошо. Переодевшись в ванной, Стелла подошла к ожидавшему её Воскресенью, и они вместе направились в общий вагон. За завтраком Стелла шутила, проявляла завидный аппетит и вся светилась. Все спокойно относились к чуть более весёлому чем обычно настроению Стеллы, но только Дань Хэн был не спокоен. Он строил неприличные догадки и терялся в раздумьях по поводу их разлада. Парень внимательно осмотрел Воскресенье. Он тихо завтракал, погрузившись в себя, изредка отвечая на болтовню Стеллы и улыбаясь. Заметив на себе тяжёлый взгляд, Воскресенье скрестил глаза с Дань Хэном. Он вежливо ему улыбнулся, как будто прощая его за все тяжкие грехи и вернул свой взгляд в тарелку. Сегодня был общий сбор на предмет обсуждения Амфореуса. Члены экипажа обсуждали предстоящее путешествие с Чёрным Лебедем. После решения о том, что поедет младший состав, все разбрелись по своим комнатам доделывать дела перед отправлением. Им осталась всего неделя. Отчасти, Стеллу расстраивало, что она долго не увидит Воскресенье, но зато на планете можно было об этом много подумать. И, в конце концов, с ней будет Дань Хэн. Может он будет поспокойнее к ней относиться? У них будет общая цель, важная задача, они должны быть единым целым чтобы положиться друг на друга. С полным ощущением, что всё идёт так, как должно быть, а потому с небывалым спокойствием, она проводила время на космической станции, чтобы помочь Герте с виртуальной вселенной на месяц вперёд, а вечерами приходила в свою комнату, расслабляясь в ванной и почитывая книжку.       В какой-то из дней перед отбытием она зашла к Дань Хэну, абсолютно без задних мыслей и с чёткой задачей: взять материалы по Памяти. С несильным стуком дверь архива отворилась, Дань Хэн встретил её, сидя за столом. Он был сильно удивлён тем, что она вообще зашла, она долго не заходила. — Привет, я хочу посмотреть, какие есть материалы по Фули и вообще тусовки памяти. По саду даже можно, если есть не так много. Есть что-нибудь такое? Дань Хэн с минуту разглядывал Стеллу, до сих пор не в силах поверить, что, кажется, все эти неловкие приходы в архив прекратились. Все эти последние разы с раскрасневшейся Стеллой, которая пыталась придумать причину, чтобы прийти, чтобы поговорить, кажется, пришли к концу. Теперь она будет приходить только по делу, презентуя задачу кратко, а потом спешно уходить, ведь она получился всё, что нужно. Она — да, он — нет. Стелла молча стояла, в какой-то момент неловко перемежаясь с ноги на ногу. — Ладно, сама посмотрю. Стелла прошла к консоли и занялась поиском. Сердце Дань Хэна пронзила стрела. Это было как будто бы то, чего он хотел. Чтобы всё было как раньше, чтобы всё стало просто. Он хотел, чтобы красная нить, которая их связывала, перестала быть туго натянутой, а снова лежала, давая пространство. Вместо этого он представлял себе сейчас эту фантазию так: линия действительно перестала быть натянутой, но вместо лёгкости по всей её длины были комки и узелки. А теперь и вовсе над линией прямо посередине висели ножницы, готовые отрезать её в любой момент. Он ненавидел чувствовать подобной дискомфорт, особенно в отношениях с любимым человеком. Эти ножницы держала изящная рука в белых перчатках. Эти руки нежно закрывали Стеллу от внешних уязвимостей, а конкретно — от Дань Хэна. Стеной как ребром стояли они между ними, отодвигая Дань Хэна с доска. Гладили Стеллу и убаюкивали, прижимая к сердцу. А она была и рада, потому что рада чувствовать тепло от любого желающего с добрыми помыслами. Только Дань Хэн не мог сказать, с добрыми помыслами ли на самом деле Воскресенье приходил к Стелле. Конечно, легко себя этим успокаивать, что всё, что ты делаешь — не эгоизм чистой воды, а искренняя забота. Он отдавал себе отчёт в том, что какие-бы цели галовианец не преследовал, Дань Хэн против в любом случае. Просто не хотел, чтобы Стелла это знала. Он тихо вышел из-за стола, подошёл вплотную к спине Стеллы. Поймав отражение лица Дань Хэна в консоли, Стелла вздрогнула и обернулась. — Боже, ты чего. Зачем так пугаешь? — Тебе всё-равно с кем быть, главное получить порцию обожания и восхищения? — Что, прости? Почему я должна отвечать на такие грубости? — Ты не можешь совладать с собой, со своими эмоциями. Вешаешься на всех, потому что я не дал тебе повиснуть на мне? Ты думаешь, ты мне этим вредишь? Ты вредишь только себе, подпуская стольких людей к себе близко. — О, единственный человек, которого я подпустила близко, и который мне теперь приносит вред, это ты! – Стелла со злостью пихнула ладонью Дань Хэна в грудь. — Я просто пришла почитать архив, что за сумасшествие! – Не унималась Стелла. Используя освободившееся пространство тишины Стелла пошла ещё сильнее в наступление. — Ты пытаешься меня убедить в том, что проблема во мне, хотя она в тебе. Как минимум в тебе тоже. Ты настолько не доверяешь себе и мне, что даже прекратил обращаться в свою истинную форму. Ты боишься показать себя, и внутри и снаружи! Стелла разошлась не на шутку. Думая, что она пробивает оборону Дань Хэна, она продолжала наступление. Тыкая его пальцем в грудь, она колебала его спокойствие. После финальных обвинительных слов Дань Хэн обернулся Пожирателем Луны. Продолжая тыкать в грудь, она уже докасалась до его кожи из-за его декольте в этом костюме, поэтому убрала смущённо руку. — Ты выбрала образ меня, но не меня. Ты не готова мириться с тем, кто я есть на самом деле. Ты не можешь даже подождать спокойно. — А сколько я должна ждать? Чего? Ради чего? Пространство между ними было тяжёлым и плотным, хоть ножом режь. — Не заставляй меня это говорить. Подобные искусственные вещи вызывают во мне отвращение. — Ох, мне за себя извиниться? Дань Хэн шумно выдохнул, опустил лицо, потёр складку между бровями. В конце концов, после небольшой передышки было видно, что он решился. — Я само постоянство, и ты не можешь это принять. Я чувствую к тебе чувства… можешь назвать это любовью. И я буду это чувствовать очень долго. Глаза Стеллы округлились. Это она сейчас признание услышала? Вот это да… Она то думала, что впереди муторная работа и долгое ожидание, а вот как всё повернулось. Она осторожно поинтересовалась. — И сколько мне надо ждать? Когда мы станем парой? — Я не могу тебе этого обещать, но если будут комфортные условия, если ты дашь мне пространство, не заставляя гадать о всяких мужчинах в твоей комнате… — Вот это манипуляция, а. То есть мне нужно сложить ножки и ручки, месяцами жить как тебе надо, чтобы, возможно, ты мне снова позволил поговорить с собой как ни в чём не бывало. Взгляд Дань Хэна стал грузным, веки опустились, он плавно перешёл в человеческий вид. Он улыбнулся, но только слегка. Это была улыбка бессилия. Он своими тонкими пальцами поправил прядь за ухом у Стеллы. — Не забудь использовать теги Крематоров, когда ищешь информацию по Фули. — Спасибо, я тут закончила. Стелла шумно вышла из Архива и захлопнула за собой дверь. Какой кошмар, ей только что признались подобным образом. К тому же, зачем ему портить ей настроение и устраивать эти сцены прямо перед совместным путешествием? Дань Хэн просто невозможен! Агрессивный стук каблуков сапог Стеллы разносился по общему вагону, Воскресенье уже уловил её настроение по этому звуку. Удар двери об стену был ожидаемым. Стелла прошла в ванную, бубня себе под нос. Выйдя из ванны час спустя, уже намного более расслабленная, Стелла дошла до своей кровати и села, держа в руках планшет. Воскресенье, подойдя вплотную к кровати Стеллы, остался незамеченным. Только когда тень от его фигуры накрыла планшет, Стелла оторвалась и задрала голову. — Госпожа, вы устали и напряжены, позвольте мне помочь вам. Стелла, уже понявшая всё превратно, начала раздумья, но Воскресенье показал пальцем разворот телом от него. Стелла отвернулась от него, бросив планшет рядом с ногами. На её оголённые плечи легли кисти рук в перчатках. Сначала прикосновения были нежными, но затем движения стали набирать оборот. Стелла полностью расслабилась и откинулась в сладкой неге назад. Станом она почувствовала напряжение в теле Воскресенья. С лукавой улыбкой она обернулась к нему, смотря снизу-вверх. Воскресенье наклонился к ней, Стелла уже была готова к тому, что это будет поцелуй, но он лишь прошептал ей в ухо: “Господин Дань Хэн собственник, он не готов мириться с тем, что кто-то ещё вас обнимает. У меня же нет таких амбиций, я не прошу подобных жертв”. Стелла перехватила руку Воскресенья со своего плеча и поцеловала её тыльную сторону. Глянув на Воскресенье самым вызывающим взглядом, она добилась слегка приоткрытых губ и сбитого дыхания. Он опустился на колени перед ней, при этом положив ладони к ней на ноги, как собака. Она просунула руку между его шеей и воротом, провела по линии запаха, начала всё расстёгивать, освобождая от одежды. Воскресенье стеснялся, но при этом было видно, как он этого хотел. Руки его потрясывались, ягодицами он елозил, пытаясь совладать с напряжением. Когда он остался без одежды, а Стелла была полностью одетая, она встала с кровати. Её пах был на уровне его головы, поэтому Воскресенье осторожно, лёгкими движениями, стянул с неё юбку. Стелла улыбнулась победоносно и отправилась запирать дверь, пока стало не слишком поздно. Отключив полностью свет, понадеявшись на ночник и закрыв замок, она вернулась к своему месту. С удивлением она обнаружила посторонний предмет в руках Воскресенья, и когда он успел? Его руки держали плотную верёвку, в его взгляде была нежность, уверенность и мольба одновременно. — Ты хочешь, чтобы я тебя связала? Ну ладно… — Госпожа, я уже некоторое время мечтаю об этом. И за такие мысли вам следует меня наказать. Хоть такое было неожиданностью и в новинку, Стелла вмиг почувствовала сладкое ощущение истомы, и захотела как можно скорее продолжить. Подумав, что такое вряд ли было-бы возможным с Дань Хэном, скорее он бы её связал, Стелла решила, что нельзя упускать такую возможность. — Стелла заломила руки Воскресенью сзади, лишив его возможности двигать ими хоть как-то. Она пересадила его на кровать, дав ему некоторое удобство, но при этом привязав верёвкой его руки к прутьям кровати. Подумав, что можно сделать всё ещё острее, она достала из ящика ленту для волос. Она обернула голову галовианцу, закрывая глаза. Воскресенье сначала был доволен, но из-за неосторожных движений Стеллы у головных крыльев он закусил губу. — Прости, больно, неприятно? — Нет, просто… там слабое место. Стелла не смогла справиться с любопытством и осторожно потрогала его крылья двумя руками. — Ааах…ххх…. Воскресенье не смог сдержать стон и прямо на её глазах его орган поднялся. Полностью он был не виден, потому что Воскресенье ещё оставался в трусах, но всё было понятно. Стелла пальчиком отодвинула резинку трусов и увидела, как головка члена сочится смазкой, как подрагивает тело члена. Стелла пододвинулась лицом к паху молодого человека, языком слизав смазку. Воскресенье выгнулся прямо как стрела. Подумав, что она не хочет так быстро мчаться галопом по Европам, она бросила то, что делала. Она привстала на коленях, ладонями опёрлась на плечи парня. Она терпеливо ждала его реакции, ничего не делая. — Госпожа? Почему вы остано… Не дав ему договорить, Стелла прильнула своей правой грудью Воскресенью к губам, тот немедленно взял сосок в рот. Воскресенье начал неистово перекатывать сосок во рту, что Стелле не очень нравилось. Она попросила его быть нежнее, но галовианец не реагировал. Тогда она убрала грудь от его губ и нажала легонько ступнёй на орган, которому было очень тесно в ткани трусов. Воскресенье выдохнул и сжал губы. После молчаливых минут мучений Стелла снова разрешила взять ему в рот её грудь. На этот раз он был нежен, поэтому Стелла погладила его по макушке, в её жесте чувствовалась похвала хорошего мальчика. В ответ он лишь прохрипел: “Госпожа…” Стелла отползла от Воскресенья, опёрлась руками сзади. Она хотела ещё поиграться с Воскресеньем. Она вытянула свою стопу и поднесла к лицу Воскресенья. Он, сначала не поняв, что это, был готов целовать всё, что она ему даёт, поэтому начал лизать. Поняв, что он лижет её пальцы ног, он так разжёгся внутри, что начал всасывать по пальчику, лизать, облизывать и дарить поцелуи её ногам. Убрав ноги, девушка села на Воскресенье, очень плотно сомкнув их половые органы. Хоть эти участки тел не докасались напрямую до друг друга, будучи скрытыми под тканью нижнего белья, оба молодых людей шумно выдохнули, потому что ощущения были яркие, острые с обоих сторон. Стелла плавно двигалась, перекатывая бугорок вверх-вниз, доставляя им обоим удовольствие. — Госпожа, я вас прошу… Пожалуйста, сядьте на меня. Снимите с нас бельё, дайте соприкоснуться. Стелла бросила делать то, что делала. Она приблизилась к его ушам и прошептала: “Я не разрешала говорить…” Она плавно стянула с себя трусы. Стелла поднялась на ступни в весь рост и прильнула своим влагалищем к губам Воскресенья. Она положила руки ему на голову, направляя его в исследованиях её влагалища. Воскресенье не жалел себя, вылизывал всё с чувством. В какой-то момент он даже стал совершать рывки руками, пытаясь их вырвать, видимо для того, чтобы сжать её ягодицы. Стелла была несколько грубой, вцепляясь пальцами в волосы и буквально впечатывая его лицо в своё влагалище. Снова сев на колени, Стелла стянула бельё с Воскресенья. Её локоны упали ему на бёдра, по ногам прошёлся лёгкий тремор. Стелла поцеловала уздечку, сначала легко, потом лизнула член от основания к головке. Воскресенье заёрзал. — Я хочу, чтобы пока я отсасывала тебе, ты всё это время говорил. Хорошо, красиво, несбивчиво. Про меня. Удостоверившись, что Воскресенье всё понял, Стелла начала гладить рукой ствол, периодически целуя головку. — Аах…Госпожа..Вы прекрасны. Вы моя леди, я хочу доставлять вам удовольствие..хмммх…и хочу, чтобы вы дальше..а.ххх… сосали мне… Вы лучшая, моя госпожа. Прошу…оберните член своими волосами…ммммфф… Ваши губы такие нежные, я мечтаю, чтобы вы подарили мне свой чистый поцелуй…мм… Пожалуйста, только не останавливайтесь, госпожа..аххх, глубже, я прошу, заглотните глубже. Подобные разговоры сильно намочили ей трусы, поэтому она пыталась активнее сосать, чтобы получить больше признания и похвалы. — Госпожа, как же хорошо. Госпожа Стелла…ах…Госпожа Стелла. Как же я хочу вырвать свои руки из пут… но нельзя, я слушаю вас. Хахххх… Я хочу вырвать их, чтобы вцепить вам в затылок, чтобы мой…аххх…член вошёл как можно глубже вам…хххх….в горло. Прошу, простите меня…ххахпххх, за такие мысли, я не достоин вас, но… аххх, я боготворю вас… Стелла оторвалась от того, что делала, подумав, что было бы не очень красиво, если бы он сейчас стал признаваться в чём-то, поэтому решила больше не мучить ни себя, ни его. Сняв с себя и с него окончательно трусы, она примостилась на нём. Член Воскресенья дёргался, и в очередные дёрганные движения он доставал до влагалища Стеллы. Поддавшись желанию, Стелла опустилась на горячий орган молодого человека. С влажным хлюпающим звуком её влагалище поглотило член. — Как в вас тепло… это блаженство… я так рад быть с вами, Госпожа…Прошу, подарите мне поцелуй. Стелла, медленно набирая обороты в позе наездницы, прикоснулась своим лбом ко лбу парня. Найдя его губы своими, она подарила столь желанный поцелуй. Воскресенье был неистов в поцелуе, но то, что её на самом деле удивило, так это то, что она почувствовала прикосновение к бокам. Узлы не были завязаны так уж тщательно, поэтому он уже гладил ягодицы Стеллы. Найдя нужные места, он вжался пальцами в мягкую плоть и стал ритмично двигать Стеллой, усиливая её движения, насаживая и вбивая в себя. Стелла, чтобы не потерять равновесие, сжала плечо Воскресенья, на что он развернул голову и прижал свои губы к её ладони. Такая многозадачность поражала Стеллу. Мощные толчки отдавали дробью по всему её телу, слюна скатывалась изо рта. Воскресенье менял положение рук с попы на талию, попеременно помогая себе то здесь, то там. По более глубоким и быстрым толчкам Стелла поняла, что пришло время. Воскресенье как только мог вжал её тело навстречу своему телу, член сократился и вылился внутрь. Стелла дрожащими руками сняла повязку с его глаз, не забыв потрогать крылья. Галовианец поражённо смотрел на место их схода. Стелла плавно поднялась с его члена, по её бёдрам стекала сперма. Воскресенье расплылся в довольной улыбке изнеможения. Он взял Стеллу за руку и дёрнул, чтобы она упала рядом с ним на кровать. Он обнял её за плечи, задышал в шею, прикоснулся пахом. В какой-то момент он взял рукой свой ещё не упавший член и заново ввёл в Стеллу, по ней прошлись мурашки. — Пожалуйста, госпожа Стелла, давай полежим, мне так приятно заполнять тебя… Для Стеллы это было ново, но интересно. Она доверилась ему, придвинувшись ещё ближе. Так они полежали какое-то время, затем окрепший член Воскресенья затрепетал внутри. Молодой человек начал с лёгких движений и плавно входил и выходил из неё, пока они лежали боком. Стелла, уже успевшая задремать, проснулась и начала двигать бёдрами навстречу. Воскресенье сжал одной рукой грудь Стеллы, на что Стелла прошептала в подушку: “Воскресенье…” Галовианец, разгорячившийся от тихих слов Стеллы, стал дышать жаром её в лопатки, проходиться поцелуями по плечам, ни на секунду не сбавляя свой умеренный темп. В какой-то момент он останавливался, передыхая, в какой-то момент ёрзать с членом внутри начинала Стелла. Они не достигали пика и мучали друг друга на грани сна своими движениями. Наконец, они заснули вместе в этой же позе.