Часть 10

Белла   Я консервным ножом открыла маленькую банку кошачьего корма. Тень крутилась у моих ног, громко мурлыкая. Легкая улыбка задержалась на моих губах, когда я выложила мясные консервы в блюдце Ти.    Головокружение – так можно было описать мое состояние. Уже прошло много времени с тех пор, как у меня от чего-то кружилась голова. Это было хорошо, делать что-то кроме моей скучной рутинной работы, сна, выпечки и ужина у моих родителей.    «О, черт. Я не сказала им, что занята сегодня вечером».    Закусив губу, подняла трубку телефона и набрала номер. Зажмурившись, я напевала снова и снова:    «Пожалуйста, пусть трубку возьмет не папа. Пожалуйста, пусть трубку возьмет не папа. Пожалуйста, пусть трубку возьмет не папа».    - Алло?    Это была мама - слава Богу за маленькое чудо.    - Привет, мама. Я не смогу прийти на ужин сегодня вечером.    - О нет, детка! Ты больна?    - Нет... нет. Ничего такого. Я иду кое-куда.    Подозрение кружило в ее голосе:    - Что ты имеешь в виду: «кое-куда»? Ты идешь с Леей Улей?    - Хм. Нет, у меня вроде свидание, – я нервно провела рукой по своим волосам.    - Прекрасно! Это Эдвард Каллен?    Я рассмеялась:    - Да, мама. Это Эдвард Каллен. Ужин и кино. Ничего особенного.    Она вздохнула в трубку:    - А к обеду завтра ты приедешь?    - Нет, мне кое-что надо сделать завтра перед началом рабочей недели. Скажешь папе, что я просто плохо себя чувствую?    - Я сохраню твой секрет, детка. Будь осторожна, хорошо?    - Да, мама.    Она слышала неловкость в моем голосе.    - Хорошо тогда. Люблю тебя.    - Я тоже тебя люблю, мама.    Повесив трубку, я улыбнулась про себя. Честно говоря, у меня ничего важного на завтра не было. Я просто не хотела попасть под шквал вопросов, которые - знала – последуют, если покажусь у родителей к обеду. И знала, что мама просто не сможет держать язык за зубами при моем появлении.    Уже было около пяти часов вечера, и я решила, что надо поторопиться со сборами, иначе Эдварду придется ждать. Пока принимала душ, никак не могла унять дрожь волнения внутри. Пыталась успокоиться, уговаривая себя, что это просто свидание, просто ужин и фильм.    «Так почему же я нервничаю до головокружения?»    Завернув себя в полотенце, я прошла босиком в свою спальню и открыла шкаф.    И вот настал момент, которого я так боялась весь день.    «Что же, черт возьми, мне надеть сегодня?»    Глядя на одежду на вешалках, я кусала свою нижнюю губу. Очень сомневалась, что Эдвард придет при всем параде, поэтому начала вытаскивать джинсы, но потом остановилась. Было не так уж и холодно, так что вполне можно выбрать юбку. Тем более, он никогда не видел меня ни в чем другом, кроме джинсов.    Так что я вытащила свою джинсовую юбку и приложила ее к бедрам. Немного коротковата, но это не так и плохо. Я видела и похуже в том баре. А эта была из хорошей темной джинсовой ткани, с кучей заклепок впереди.    Перебирала вешалки в поисках подходящего верха и, наконец, остановилась на красном шифоновом цыганском топе. Это означало, что я смогу надеть свои красные сапожки, которые получила на свой день рождения в сентябре прошлого года.    Выложила все это и принялась за прическу и макияж. И когда я уже закинула блеск для губ в сумочку, раздался стук в дверь. Я чуть ли не выпрыгивала из своей кожи, и мои пальцы задрожали, когда начала застегивать маленькую сумочку.    Я увидела, как Тень кинулась в гостиную и заняла позицию на книжной полке, готовясь к нападению. Ей каким-то образом удалось не скинуть ничего на пол, но она метнула убийственный взгляд в прихожую.    Я сделала глубокий вдох и открыла дверь.    Там стоял он, в полированных сапогах, джинсах и черной рубашке, с не застегнутыми у ворота пуговицами. Темная шляпа на голове делала его еще выше и красивее. Блестящая пряжка ремня сверкнула мне в глаза, и я поняла, что загляделась на него.    Краснея, я начала:    - Хм. Привет. Хочешь зайти на секунду? Мне просто нужно найти мои сережки, и мы пойдем.    Он кивнул и шагнул внутрь. Моя голова закружилась немного от запаха его одеколона, и я поймала себя на мечтательном вздохе. «Боже, надеюсь, он не слышал этого».    - Подожди здесь, я сейчас вернусь.    Я зацепила ковер носком сапога и чуть не упала, но смогла удержаться. В спальне я подошла к маленькой шкатулке, где держала свои серьги и нашла пару со стразами, быстро защелкнула их на ушах, схватила кошелек, еще раз проверила свои волосы перед зеркалом и удовлетворенная быстро вернулась обратно в гостиную, где стоял Эдвард.    Я поймала его на том, что он смотрит на мои ноги, и хихикнула про себя.    Было что-то другое в его лице, и я поняла, что он немного постриг бороду. Теперь он выглядел не таким диким фермером, и я сейчас могла немного лучше видеть линию его челюсти. С трудом подавила желание прикоснуться к его лицу.    - Готова?    Я кивнула, и он открыл для меня входную дверь. Выйдя за порог, подождала его с ключами в руках, чтобы запереть дверь. Он предложил мне руку, и мы пошли вниз по лестнице - вместе.    - Девушка может привыкнуть к такого рода жестам, мистер Каллен.    Мы спустились с последней ступеньки.    - Это только начало, мисс Свон.    Хрипотца в его голосе послала мурашки по моей спине. Это было восхитительно, и я улыбнулась, начиная расслабляться рядом с ним.    Он помог мне сесть в грузовик, и его руки задержались на мгновение на моих бедрах, и я почувствовала, как тепло разливается по моему телу.    Он был опасен, этот Эдвард Каллен. Опасен для моих чувств и моего тела.    Было что-то большее между нами сегодня вечером, и это казалось живым - оно буквально трещало в воздухе. Я надеялась, что была не единственной, кто почувствовал это.    Тишина в кабине его пикапа перестала быть уютной, стремительно превращаясь в неловкое молчание. Я знала, что должна двигаться с ним медленно, но что-то подсказывало мне: если я не заговорю в ближайшее время, то настроение будет упущено.    - Я не нервничала так уже много лет. Мои руки буквально трясутся.    Он посмотрел на меня, а затем снова на дорогу:    - Почему ты нервничаешь?    - Ну... Прошло некоторое время, с тех пор как я ходила на свидания. Ну, и… - почувствовала, что краснею, и остановилась прежде, чем скажу что-то глупое.    - «Ну и» - что?    - Ничего... Ничего.    Он улыбнулся мне, останавливаясь на красном сигнале светофора.    - Должно быть что-то.    Я откашлялась:    - Ты.    Он засмеялся, и я улыбнулась, несмотря на свою нервозность.    - Милая, ты себя недооцениваешь.    Эти глаза, они умели ценить, и я чувствовала, будто легкие импульсы проходят через меня снова, покалывая мои нервные окончания.    Светофор сменил цвет на зеленый, и Эдвард повернулся к дороге. Я немного соскользнула со своего места, и старая кожа сидения слегка скрипнула. Вдыхая глубоко, я пыталась успокоиться, ощущая себя, как подросток на первом свидании.    Мы остановились на стоянке ресторана. Там подавали гриль, и у них был отличный бар. Я улыбнулась - это одно из моих любимых мест. Эдвард помог мне вылезти из грузовика, и я пошла рядом с ним, его сапоги стучали по асфальту в такт с моими сапогами.    Нас посадили в отдельную кабинку, и я нервно просматривала меню. В конце концов, подошла официантка, и мы заказали. Я играла с соломинкой в моей коле, и шевелила пальцами ног в сапогах.    Наконец он заговорил, и я подняла глаза.    - Так как же ты выросла в этом небольшом городе, и не знакома с лошадьми?    - Все, где я их видела, это на родео или на ярмарке. Я не знаю, думаю, я как-то существовала на периферии этого мира.    - Ты когда-нибудь ездила на лошадях раньше?    - Моя первая поездка была с тобой, - чувствовала, как мои щеки начинают пылать.    Его глаза стали теплыми от воспоминаний, и я задалась вопросом: помнит ли он это так, как помню это я. Как я прижималась к нему, и его сильные руки вокруг меня. Заерзала на своем месте.    - Придется как-нибудь посадить тебя в седло и научить ездить верхом.    - Я ужасная недотепа, как ты уже имел возможность наблюдать. Я боюсь упасть.    - Я не дам тебе упасть, милая.    Эти слова заставили вибрировать все внутри меня.    «О Боже. Он знает, что он делает со мной?»    Подали наш ужин, и мы еще поговорили о верховой езде. Глаза Эдварда загорелись, когда он рассказывал о рождении нового жеребенка - Черта. Я могла сказать, что он действительно любил свою работу, и когда оказалась рядом с ним и его лошадьми, мне стало ясно, что и они обожали его.    К тому времени, как с едой было закончено, мы оба расслабились, и Эдвард улыбнулся пару раз. Подали счет, и я потянулась за кошельком.    - Поделим пополам?    - Убери свои деньги, прежде чем заставишь меня нарушить кодекс.    Я хихикнула:    - Опять этот ковбойский кодекс?    Он кивнул:    - Да, мэм, страница сорок восьмая. Вы не стоите ни цента, если ваша леди платит даже за часть ужина.    - Ты уверен?    Он передал карточку официантке, которая пришла, чтобы рассчитать нас.    - Вы все-таки хотите оставить мой ремень без пряжки, мэм? - его глаза широко раскрылись и блеснули озорством.    - Нет, сэр, – сказала я с напускной серьезностью.    - Так-то лучше.    Я закончила свой напиток, когда официантка принесла его карту обратно. Он оставил чаевые на столе, поставив на них бутылку кетчупа, прежде чем мы выскользнули из кабинки.    Вернувшись в грузовик, мы попытались решить, какой фильм выбрать.    Я повернулась к нему и торжественно сказала:    - Обещаю, что не буду пытать тебя романтическими комедиями.    - Спасибо за это. Есть какие-то пожелания насчет того, что ты хочешь увидеть?    - Там вроде идет новый боевик: чем-то там «... в морду»?    - Милая, ты женщина моей мечты, если предлагаешь мне пойти на боевик.    Я смеялась над ним:    - Ну, я не возражаю против небольшой перестрелки.    Билеты были куплены, и пока я ждала нашей очереди в зал, он сходил за «Red Hots» (ПП: мармеладные острые конфетки). На мгновение действительно показалось, что мы снова стали подростками, и я погремела перед ним моей коробочкой конфет, когда мы сели на свои места в зале.    - Хочешь?    - Да, конечно, - ответил он.    - Протяни руку.    Я открыла коробку и уставилась на его большие натруженные ладони. Пыталась представить, каково было бы ощущать их на моей коже. В мыслях мелькнули картинки его рук, пробегающих по моим обнаженным ребрам и вниз по изгибу бедра.    - Так ты дашь мне конфет, или нет?    Моргнув, я прочистила горло, высыпая пару маленьких красных шариков в его руку. Смотрела, как он поднес их ко рту, и вытряхнула несколько в свою ладонь. Я не ела «RedHots» уже много лет, и обжигающий аромат корицы напомнил мне о школьных футбольных играх.    Свет приглушили, и я выпрямилась в кресле, чтобы посмотреть рекламу.    В мерцающей темноте казалось, будто невидимые токи почти светятся между нами. Его колено было только в дюйме от моего - и это сводило меня с ума. Я хотела почувствовать его грубую джинсовую ткань, прижатой к моей голой ноге. Его рука легла ему на колено, и мой желудок сделал сальто, как будто она оказалась на моем бедре. Я облизнула губы и съела еще конфету, поскольку свет погас совсем.    Но сосредоточиться на фильме было не так-то просто теперь, когда мой разум был в другом месте. Все о чем я могла думать - это как я и он делаем вещи, которые совсем не приемлемы для первого свидания.    Я ощущала, как часто бьется сердце в моей груди, и в каждом вдохе чувствовала его запах рядом с собой. Так задумавшись, я подпрыгнула, когда почувствовала, что он шепчет мне на ухо:    - Ты где-то далеко. Ты в порядке?    Я сдержала стон, почувствовав его губы рядом с моим ухом.    - Ага, - пискнула я.    «О, Боже, а если я единственная, кто все это чувствует? Может, я настолько гормонально не удовлетворена, что представляю себе вещи, которых и в помине нет?»    Его губы приблизились к моему уху, и мурашки пробежали по моим рукам. Я чуть не застонала, когда эти губы прижались к моей коже.    «Ну, может быть, все же я не одна».    - Я хотел сделать это весь вечер, - хрипло прошептал он мне на ухо, и я вздрогнула.    Повернулась к нему, и он нежно поцеловал меня - я почувствовала, как его язык скользнул по моей нижней губе. Раскрыла губы и осторожно нашла его язык своим. Он был на вкус как «Red Hots», и я мечтательно закрыла глаза, теряясь в ощущениях, когда наши губы начали двигаться вместе. Его борода слегка щекотала мое лицо, и я пальцами гладила его щеку. Провела костяшками пальцев по его лицу, прежде чем скользнуть ладонью по его щеке к волосам на затылке.    Подлокотник упирался мне в ребра, но я просто не обращала внимания. Это было то, чего я так хотела - его губы, прижатые к моим губам; и его замечательная грубая ладонь, пробегающая по тонкой ткани моего топа. Я захныкала, когда он целомудренно остановил ее прямо под моей грудью.    Внутренний голос решил прервать мои мысли:    «Медленно, Белла. Ты не должна торопиться».    Мы отскочили друг от друга, когда громкий взрыв на экране сотряс кинотеатр. Я посмотрела вниз, слегка смутившись.    Я действительно не помню большую часть фильма и не думаю, что Эдвард тоже уделил ему много внимания. Когда пошли титры, он мягко поцеловал меня, а затем оторвался от поцелуя. Я смотрела вниз на подлокотник между нами, тяжело дыша.    Его палец лег под мой подбородок, и он поднял мое лицо вверх.    - Ты хочешь выйти отсюда?    - Только если ты хочешь, - прошептала я в ответ.    Он взял мою руку:    - Тогда пойдем.    Мы встали и пробрались к выходу. Пришли обратно к машине, и когда он помогал мне забраться в кабину на этот раз, мы оба понимали, что делали. Его руки снова задержались на мне, а мои руки - на его плечах. Он шагнул вперед, и не было никаких колебаний между нами.    На этот раз поцелуй был более интенсивным, в любой момент мы могли быть пойманы целующимися на парковке, как подростки. Его губы стали более настойчивыми, и он нежно держал мое лицо, большими пальцами лаская мои скулы.    Мое сердце выскакивало из груди, и меня никогда так не раздражал этот дурацкий бюстгальтер, который давил на мою грудь. Он снова глубоко поцеловал меня, а затем губами спустился к моему подбородку, вдоль челюсти и направился к шее. Грубые волоски его бороды щекотали и дразнили мою кожу.    - Эдвард...    - Ммм? – его глубокое мурлыканье делало со мной удивительные вещи.    - Я не думаю, что мы должны...    Он мгновенно замер, и мне стало плохо от того, как напряглись его мышцы под моими пальцами. Его лоб коснулся моего, и я потянулась к нему губами.    Но прежде, чем я поняла это, он попятился от меня, я скользнула на сиденье, и он закрыл дверцу. Сев за руль, завел двигатель, и тяжелое молчание повисло между нами.    Я каким-то образом умудрилась все испортить. Это было слишком, и чем дольше длилось наше молчание, тех хуже я себя чувствовала. Может быть, это все было из-за внезапности и интенсивности чувств, которые овладели мной в тот момент, но мне хотелось, чтобы он обнял меня. Хотелось чего-то обнадеживающего.    Я чувствовала огромную ответственность, будто балансировала с ним на проволоке в жесткой сцепке. Он казался таким уверенным порой. Хотя я тоже не тихоня.    Я была со многими парнями после Джейка. Сначала это заставляло меня чувствовать себя лучше - знать, что я желанна. Иногда это было похоже на месть. Они оставались безликими, а я становилась хищницей. Пока не поняла, что я так же безлика для них.    И это было больно - осознавать, что они пользовались мной так же, как и я ими, и что я позволила себе опуститься до этого уровня. Я больше не искала бессмысленного секса. Мне хотелось встретить кого-то, кто хотел бы именно меня.    Но я продолжала свою игру. Элис сказала, что я установила рекорд по количеству первых свиданий, которые становились последними. Когда мне пришлось вернуться домой, я сдалась.    А теперь я сидела в кабине грузовика какого-то парня, который, я даже не была уверена, что заинтересован во мне. Может, я напугала его, так как была слишком напориста.    Мне нужно было что-то такое… что сказало бы мне, что все в порядке.    Все эти мысли угнетали меня, и я попыталась проглотить эмоции, которые подкатили к горлу. Но они неслись, как потерявшие управление американские горки, заходя все на новые и новые виражи.    «Перестань, Белла. Оставь эмоциональное крушение за закрытой дверью, девушка».    Я видела, как он потянулся и включил радио.    Великолепно.    Медленный путь назад к моей квартире был мучительным и усугубился напевающим радио, когда в нем заиграла самая удручающая из песен Вилли Нельсона. Самая.    Наконец, он припарковался. Радио умерло, и мы какое-то время сидели в тишине.    Я не могла выдержать этого больше. Мне просто нужно было выбраться оттуда.    - Ну. Я приятно провела время. Спасибо за ужин.    Я открыла дверцу и, не дожидаясь его ответа, выскочила из машины, чуть не подвернув лодыжку. Мой сапог спас меня от вывиха, но я все же споткнулась о лестницу. Я слышала, как хлопнула его дверца, и его широкие шаги догнали меня.    - Черт возьми, сейчас задержись. Что это было?    «О, черт. А вот и слезы». Я моргнула, чтобы удержать их, и опустила голову, отказываясь смотреть на него снизу вверх.    - Ничего. Я честно хорошо провела время, - мой голос сорвался - неубедительно.    Его пальцы подняли мой подбородок, но я все еще не могла встретиться с его взглядом.    - Посмотри на меня. Белла? – было что-то в его голосе, что словно цепляло меня на крючок.    Я моргнула, и слеза скатилась вниз по моей щеке, рядом с моим носом. Его большой палец вытер ее.    - Почему ты плачешь? Я что-то сделал?    «О Боже, я действительно сейчас разрыдаюсь».    Резкий вздох разорвал мою грудь и со всхлипом вырвался из горла:    - Мо-можем мы не говорить об этом здесь, на стоянке?    Он замер на мгновение, а затем кивнул:    - Хорошо. Тогда пойдем.    Мы поднялись по лестнице, он шел рядом со мной, и я отвлекала себя, сравнивая нашу обувь, каждый раз, когда мы делали шаг. Красный и черный. Маленький красный - блестящий черный.    Подойдя к своей двери, я вытащила ключи и отперла замок. Тень ждала внутри, и когда она заметила, что Эдвард рядом со мной, то закатила глаза и нырнула в свое укрытие под столом.    - Ты хочешь войти внутрь? – спросила я.    Он помотал головой:    - Не думаю, что это было бы правильно, Белла.    «О».    - Ты собираешься сказать мне, почему ты плачешь, милая?    То, как он сказал «милая» - это было как ласка. Его голос - хриплый бархат, и мои тугие нервы немного расслабились.    - Это просто... Я просто... - я остановилась и начала снова: - Я подумала, может быть, я слишком давлю на тебя, и ты не сказал ни слова после того как мы... остановились. Я не хочу пугать тебя. Я не хочу слишком торопить тебя. Я не хочу, чтобы ты подумал, будто я какая-то пус… пустышка….    А потом я не могла больше говорить, так как эмоции, которые я сдерживала в грузовике, наконец, прорвались наружу. Я не могла видеть, но чувствовала, как вздрагивает от рыданий моя грудь. Знать, что он стоит там и смотрит на меня, делало это только хуже. Я почувствовала, что дверь открылась, и мои руки бессильно упали по бокам. Он ввел меня в квартиру, и я услышала, что дверь захлопнулась за нами.    Тогда его руки окружили меня, и я плакала в его хрустящую черную рубашку. Он был теплым, и его грубые руки двигались по мягкому шифону моей блузки.    Его хриплый голос у моего уха снова послал волны сквозь меня:    - Милая, ты совсем не торопишь. Это моя вина, я думаю. Я уже так давно не общался с людьми, что забыл, как делать это должным образом. Считай, что я немного заржавел.    - Так это не из-за меня? Я не тороплю и не пугаю тебя? - мой голос все еще был пропитан слезами и приглушен его грудью.    Он тихо засмеялся и прижал меня крепче:    - Нет, ты не пугаешь меня.    Это… Это то, что мне было нужно.