Часть 1. Вечер в библиотеке

Поздний вечер опускается на Хогвартс, и коридоры замирают в тишине, пряча свои секреты в темноте. Гермиона, уставшая после бесконечных уроков и подготовки к экзаменам, направляется в библиотеку — её убежище и единственное место, где она может найти покой. Она садится за один из уединённых столов, вокруг — только полки с книгами и мягкий свет лампы. Глубоко вздохнув, Гермиона чувствует, как напряжение нарастает с каждым часом. Всё, что казалось важным днём, сейчас превращается в тяжесть на сердце и теле. Гермиона, уткнувшись в раскрытую книгу, ловит себя на том, что не читает ни строчки. Слова расплываются, а мысли уплывают куда-то далеко. В груди копится горечь — тяжёлая, вязкая. Рон… Он был её другом, её поддержкой в битвах и в самые трудные времена. Но как её парень — он словно оставался мальчиком, который не слышит, не видит, не чувствует её по-настоящему. Он не понимает, что ей нужно, а она не может заставить себя притворяться, что всё в порядке. Внешне — они любящая пара. Но внутри неё давно пустота. Она хочет близости, она хочет секса. Хочет испытать оргазм с мужчиной. Хочет, чтобы её видели женщиной, а не просто однокурсницей и союзником. Хочет, чтобы её желания не казались чем-то странным или лишним. Но всякий раз, когда она пытается намекнуть, Рон лишь отшучивается или смущённо отводит глаза. Эта недосказанность, это одиночество рядом с человеком, который должен был быть близким, грызут её изнутри. Она чувствует себя пленницей собственных чувств — и этой роли «идеальной Гермионы», в которую её все давно записали. Гермиона остаётся в библиотеке, когда часы в коридоре отмеряют последние удары перед комендантским часом. Она не уходит — не хочет. Внутри слишком много тяжёлого, накопленного за месяцы. Тишина обволакивает, мягкий свет лампы рисует золотые блики на страницах книги, которую она даже не читает. Её плечи расслабляются, дыхание медленно углубляется. Она чувствует, как стены Хогвартса будто отступают, оставляя её наедине с собой — настоящей, без привычных масок. Мысли о Роне жгут — не ярким пламенем, а тлеющим, обжигающим углём. Она знает, что не найдёт у него того, чего жаждет. И эта жажда теперь живёт в каждом движении, в каждом вдохе. Взглянув по сторонам и убедившись, что в библиотеке никого нет, она медленно опускает руку под складки своей юбки. Это её маленькое тайное спасение — момент, когда она может сбросить давление, отрешиться от всех обязанностей и просто почувствовать себя живой. Пальцы поглаживают клитор через бельё, и она коротко выдыхает. Её дыхание учащается, а мысли переплетаются между стыдом и облегчением. Никогда раньше она не позволяла себе быть настолько уязвимой. Но именно сейчас, в этой пустой библиотеке, Гермиона может быть самой собой, без притворства и ожиданий. Перед глазами вдруг всплывает мускулистое и подтянутое тело Драко Малфоя, которое она случайно увидела не так давно. Гермиона тогда пришла по делам — хотела передать Гарри книгу, но вместо него увидела слизеринцев, заканчивающих тренировку на квиддичном поле. Она уже собиралась уйти, но взгляд непроизвольно зацепился за него. Драко стоял чуть в стороне, откинув голову, вдыхая прохладный воздух. Мгновение — и он стянул с себя тренировочную экипировку. Под ней — футболка, прилипшая к мокрому от пота телу, обрисовывая линии мышц. А потом он, не спеша, стянул и её, оголяя бледную кожу и сухую, подтянутую фигуру. Поднёс бутылку с водой и полил из неё на лицо и торс. Вода медленно стекала по его идеальному телу, огибая каждый кубик его пресса. Свет заката ложился на него мягким золотом, выделяя каждое движение — лёгкое, уверенное, будто он знал, что на него смотрят. И Гермиона тогда поймала себя на том, что не может отвести глаз. Она даже забыла, зачем пришла. Теперь, сидя в тишине библиотеки, воспоминание возвращается неожиданно ясно, пробуждая в груди тёплое, странное волнение, от которого между ног становится невероятно влажно. Гермиона тихо стонет и закусывает губу, вводя в себя один палец. Тепло от воспоминания о теле Драко разливается по её телу, будто оно только что случилось. Сердце бьётся чуть быстрее, дыхание становится глубже. Она машинально сжимает пальцы на подлокотнике кресла, стараясь сбросить это ощущение, но вместо этого погружается в него ещё сильнее. Она вводит в себя второй палец и закусывает губу сильнее, яростнее вбивая их всё глубже и глубже. Гермиона почти ловит волну оргазма, когда слышит скрип пола. Она тут же распахивает глаза и в ужасе замирает, замечая в нескольких шагах две тени. — О, смотрите-ка, кто у нас тут, — звучит знакомый, чуть насмешливый тон Драко Малфоя. Он выходит из-за стеллажа, и вместе с ним — Теодор Нотт. Оба явно не ожидали встретить кого-то здесь в столь поздний час, но на лицах нет и намёка на удивление. Скорее — интерес, смешанный с тем самым взглядом, который Гермиона уже не раз ловила на себе в коридорах. Гриффиндорка густо краснеет и тут же высовывает руку из-под юбки, кажется готовая вот-вот потерять сознание от стыда за то, что её пальцы так стыдливо блестят от смазки. — Ну надо же, ты оказывается плохая девочка, Грейнджер? — усмехается Нотт, останавливаясь рядом с другом и оглядывая девушку. Гермиона чувствует, как сердце колотится в ушах, а в груди смешиваются раздражение, смущение и... Что-то ещё, от чего она торопливо отводит взгляд. — Что, не нашлось другого места? — Драко чуть наклоняет голову, его голос тянется лениво, но в глазах — явный интерес. Гермиона вздрагивает, но поднимает подбородок. — Я… просто занималась, — произносит она чуть резче, чем хотелось бы. — Занималась, — повторяет Тео, и уголок его рта поднимается. — Интересные у тебя занятия, Грейнджер. — Ты бледная, дыхание сбито… И щёки красные, — добавляет Драко, медленно обходя стол, как хищник, приценивающийся к добыче. — Нервничаешь, Грейнджер? — Нет, — слишком быстро отвечает она, чувствуя, что жар подступает к лицу. — Я просто… Устала. Тео бросает быстрый взгляд на Драко, и в их глазах загорается одинаковая искорка. — Устала, — повторяет он тихо, почти с издёвкой. — Или… Отвлеклась на что-то другое? — Это вообще не ваше дело! — возмущается Гермиона, но голос предательски дрожит. Малфой останавливается рядом, кладёт ладони на спинку её кресла и чуть наклоняется вперёд, обжигая дыханием её ухо. — Может, нам остаться и помочь тебе… С твоим занятием? — в его голосе тянется мягкая, опасная насмешка. Гермиона делает вид, что собирает книги в стопку, но пальцы предательски цепляются за страницы. — Мне не нужна… ваша помощь, — выдыхает она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — О, серьёзно? — Тео медленно подходит ближе и бесцеремонно поворачивает кресло так, чтобы она оказалась к нему лицом. И теперь она оказывается в ловушке. Тео — перед ней, а Драко сзади. — А мы уверены в обратном. Драко наклоняется чуть ниже, и она ощущает, как его дыхание касается её уха. — Я был в твоей голове, — тихо произносит он, почти шепотом, но каждое слово будто резцом вырезано в воздухе. — И я прекрасно видел твои мысли. Гермиона моргает, будто пытаясь убедиться, что услышала правильно. Как? Как она могла не заметить чужого вмешательства в свои мысли? Вероятно, была слишком занята, слишком возбуждена, слишком погружена в собственные чувства... Сердце стучит быстрее, а дыхание становится прерывистым. Она чувствует одновременно раздражение, тревогу и стыд. Чувство вторжения, нарушение границ, но вместе с тем странное, почти притягательное напряжение, которое не отпускает. — Я не… — она запинается и снова краснеет, вспоминая его совершенное тело. — Мне лучше уйти. — Ты никуда не пойдёшь, — говорит Драко тихо, но так, что в словах нет места возражениям. Его ладони крепко, но не грубо, ложатся на её плечи, будто он намерен удержать её не столько физически, сколько эмоционально. Гермиона открывает рот, чтобы что-то сказать, но дыхание сбивается, и она снова вспоминает — раскалённым, пронзительным образом — золотой свет заката на обнажённой коже Драко. Щёки пылают огнём. — Интересно, о чём ты сейчас думаешь, Грейнджер? — говорит Тео медленно, подходя ближе, скрещивая руки на груди. Его взгляд изучает её тщательно, фиксируя каждое мельчайшее движение мышц лица. — Я не силён в легилименции, как Драко. Гермиона моргает и коротко вздыхает, ощущая знакомое давление в голове — Драко снова пытается проникнуть в её голову. Она мгновенно напрягается, собирая всю силу воли, и с усилием выталкивает его присутствие, как если бы отбрасывала тёмное облако. Её сердце стучит быстрее, а разум на мгновение пустеет, будто после сильного удара. Но она держится: дыхание ровное, плечи прямые. Взгляд цепляется за Тео, и она старается показать, что никакая попытка Малфоя не выбьет её из колеи. Драко чуть склоняет голову, уголок его рта приподнимается. — В чём дело, Грейнджер? Боишься, что я увижу что-то личное? Например, твои грязные мысли о том, как я трахаю тебя? Гермиона морщится, вздыхает и резко фыркает, явно возмущённая. Её сердце бьётся так громко, что она боится, будто они его слышат. Она пытается вырваться, но руки на плечах лишь чуть крепче фиксируют её в кресле — не больно, но достаточно, чтобы почувствовать: они не собираются отпускать. Тео вдруг переглядывается с Драко и тот коротко кивает ему, пока Гермиона пытается найти способ уйти, чтобы они не поняли, что она действительно хочет остаться. Драко наклоняется чуть ближе, его голос становится тихим, но от этого только более властным: — Нотт… Поцелуй её. Пальцы на её плечах сжимаются крепче — не грубо, но так, что она чувствует, как его сила пронзает её сквозь ткань мантии. Сердце бьётся в висках. Тео медленно приближается, его тень падает на стол и страницы книг. Он останавливается на полшага от неё, и Гермиона невольно задерживает дыхание. В груди всё сжимается от смеси паники и странного, тянущего волнения. — Не бойся, — звучит тихо, почти шёпотом, и она чувствует, как напряжённое ожидание Драко за спиной словно передаётся и ей. Тео медленно приближается, и мир вокруг сужается до этого движения. Свет лампы мерцает на его кудрях, в глазах — сосредоточенность и что-то, что Гермиона не в силах прочитать. Она откидывается назад, но ладони Драко на плечах мягко, но твёрдо удерживают её на месте. Дыхание становится коротким, словно ей не хватает воздуха. Тео наклоняется к ней и останавливается всего в нескольких сантиметрах, и на миг она думает, что он всё же отступит. Но он не отступает. Она ощущает касание его губ — тёплое, мягкое — и от неожиданности замирает. Это мгновение тянется, а затем он чуть углубляет поцелуй, не торопясь, но так, что всё вокруг исчезает. Мысли рассеиваются, и остаётся только странное, тревожное ощущение, что она перестаёт контролировать, что с ней происходит. Драко за спиной чуть сильнее сжимает её плечи, его пальцы медленно, ритмично массируют мышцы, будто подталкивая её к тому, чтобы она перестала сопротивляться. И от этого у неё кружится голова. Она уже не понимает, от чего бьётся сердце сильнее — от смущения, страха или… От возбуждения. Руки Малфоя вдруг скользят по её рубашке и касаются красно-золотого галстука, ослабляя его. Затем пальцы ловко расстёгивают пуговицы, пока язык Тео настойчиво изучает её рот. — Пожалуйста, хватит, — тихо просит Гермиона сквозь поцелуй, ощущая, как в белье становится невероятно мокро. — Расслабься, Грейнджер, мы не причиним тебе вреда, — почти ласково шепчет Драко, пока Тео уже принимается целовать её шею, осторожно, но жадно покрывая кожу влажными следами. — Мы просто хотим дать тебе то, что ты хочешь, — говорит Тео и наконец выпрямляется, вытягивая палочку и умело накладывая заглушающее. — И чего же я хочу? — спрашивает Гермиона, всё ещё тяжело дыша и даже не замечая, что Драко успел расстегнуть пуговицы на её рубашке, обнажая её бежевый кружевной бюстгальтер. — Ты хочешь кончить, — отвечает Драко и она задерживает дыхание, когда его ладонь вдруг накрывает её округлую грудь через тонкое кружево белья. — И, вероятно, Уизли не справляется, раз ты вынуждена мастурбировать в одиночестве, — продолжает Тео. — Позволь показать тебе, как это бывает, когда кончаешь с мужчиной, — продолжает Малфой. — С мужчинами, — поправляет его Нотт. Гермиона распахивает глаза шире, когда Тео опускается перед ней на колени и смотрит на неё лукавым взглядом из-под опущенных ресниц. — Что ты делаешь? — она инстинктивно сводит колени вместе, но Тео деликатно обхватывает их, мягко оглаживая своими тёплыми руками. — Расслабься, Грейнджер, — шепчет он и, не сводя взгляда с её шокированных глаз оставляет поцелуй на её голой ноге, чуть выше школьных гольфов. Гермионе кажется, что это сон. Что это просто её больная фантазия и мечты, которым никогда не суждено сбыться. Она вздрагивает, когда чуть прохладные пальцы Драко касаются её шеи и вынуждают её запрокинуть голову. Малфой наклоняется и втягивает её в поцелуй. Страстный и глубокий. Он почти сразу проникает языком ей в рот, беспощадно и жестко вылизывая её и не давая ей даже вдохнуть. В это время Тео подбирается всё выше — его взору уже открыты её светлые кружевные трусики и он коротко ухмыляется, крепче сжимая её бёдра, которые она так бесстыдно развела перед ним. Пальцы Тео сразу же касаются тонкого кружева и тянут трусики вниз, освобождая гриффиндорку от белья. Гермиона пытается протестовать, но Драко сильнее сдавливает кожу на её шее и целует её глубже, вынуждая не двигаться. — Ты очень напряжена, — говорит Тео. — Вот если бы ты встала передо мной на колени, я бы даже помог тебе. Гермиона прерывисто вздохнула, ощущая как его тёплые пальцы проходятся по клитору и влажным складкам. Она была настолько мокрой, что Тео едва сдерживал себя от желания высвободить уже давно вставший член и наконец трахнуть её. Он накрывает губами её клитор и всасывает его, а Гермиона дёргается и тихо стонет, ощущая неизведанные ранее чувства. Никогда и никто не целовал её там. — Ты такая вкусная, Грейнджер, — с восторгом произносит Тео, продолжая вылизывать её и посасывать нежную кожу в то время как Гермиона мечтает сбежать отсюда, не переставая густо краснеть от слов брюнета. — Позволь ему доставить тебе удовольствие, — говорит Малфой, отрываясь от её губ, но не отстраняясь от лица. — Нотт давно сохнет по тебе. Эти слова обдают по Гермионе как внезапный удар грома. Она моргает, пытаясь понять, шутит он или нет. Тео фыркает и отстраняется от её лона, смотря на Драко с укором. — А он дрочит на тебя уже полтора года, — говорит Нотт с усмешкой на губах, которая быстро исчезает, когда Драко невербальным заклинанием вынуждает его снова припасть к клитору девушки. Гермиона тихо выдыхает, дрожа от возбуждения и удовольствия. Она не знает наверняка, говорят ли они правду. Мысль, что она могла приглянуться слизеринцам, кажется чем-то невозможным. Настолько невозможным, что она скорее поверила бы, что в неё влюблены Гарри или Симус, чем в искренний интерес от Малфоя и Нотта. Но их взгляды — прямые, настойчивые — не оставляют места привычным логическим объяснениям. — Я... Я не могу, — Гермиона пытается снова свести ноги, но Тео крепче обхватывает их, а Драко снова кладёт руки на её плечи, удерживая на месте. — Расслабься, — шепчет Драко и его рука снова скользит к её груди, на этот раз забираясь под ткань рубашки и юркая под бюстгальтер. Дыхание Гермионы сбивается, когда она ощущает его прохладную ладонь на своей груди. Язык Тео всё быстрее ласкает её, и вскоре она чувствует, как он проникает в неё сначала одним, а потом двумя пальцами, трахая её так быстро, что у неё перехватывает дыхание. Грейнджер пытается сдержать себя, но не может и начинает стонать, запрокидывая голову назад и встречаясь с хищным взглядом Малфоя позади неё. — Вот так. Умница, — хвалит её Драко, прокручивая горошинку её соска в своих пальцах. Затем губы Драко оказываются на её шее, выписывая круги языком и посасывая нежную кожу. Гермиона не думает о том, что могут остаться засосы. Она вообще перестаёт думать о чём-либо, потому что языки двух парней совершенно точно возносят её к вратам рая. Гермиона замирает, словно весь мир вокруг перестаёт существовать. Она зажмуривает глаза и стонет, хватаясь за волосы Тео и путаясь пальцами в пышных кудрях. Невольно прижимает его к себе ещё ближе, практически заставляя его впиться в изнывающее и набухшее лоно. Звуки становятся глухими, дыхание перехватывает, а внутри всё сжимается в одну яркую, ослепительную точку. И эта точка вдруг разрывается, наполняя её теплом и дрожью, будто тихая буря проходит сквозь каждую клетку. Её тело охватывает волна, от которой невозможно укрыться — что-то глубокое, тёплое, затягивающее. Каждая мышца словно вспыхивает и тут же расслабляется, и дрожь прокатывается по ней, как рябь по воде. Это чувство незнакомое, почти пугающее в своей силе. Гермиона тяжело и громко дышит, не в силах двигаться или говорить; она только закрывает глаза, отдаваясь этому тихому, сладкому наваждению. Она понимает, что никогда раньше не ощущала ничего подобного, и именно это осознание пробирает её до самой глубины. Сердце бешено стучит в груди, отдаваясь гулким эхом в ушах. Тео поднимается на ноги с лёгкой и довольной улыбкой на лице, тыльной стороной ладони вытирая сверкающую на подбородке смазку. Драко переглядывается с ним и коротко кивает, передавая какое-то немое сообщение. — Ты была хорошей девочкой, Грейнджер, — говорит Тео, касаясь тёплыми пальцами её подбородка и вынуждая её подняться с кресла и посмотреть ему в лицо. Его фигура кажется ещё более внушительной рядом с её хрупким силуэтом. Высокий и стройный, он почти на полголовы выше её, с тёмными кудрями, которые мягко спадают на лоб, придавая ему немного непокорный вид. Его глаза — глубокие и голубые, словно вечернее безоблачное небо, внимательно смотрят на неё, в них читается смесь любопытства и лёгкой игривости. Тёплый, чуть пряный запах его одеколона окутывает Гермиону, заставляя её невольно замереть под этим вниманием. Его пальцы нежно касаются её подбородка, мягко, но уверенно, и в следующую секунду он впивается в её губы с поцелуем. Гермиона ощущает вкус собственной смазки и невольно краснеет, охотно отвечая на поцелуй брюнета. Отстранившись от неё, брюнет коротко улыбается своей фирменной соблазнительной улыбкой и делает несколько шагов назад, а его место теперь занимает Драко. Его присутствие словно заполняет всё пространство вокруг. Высокий, на голову выше её, он стройный и изящный, с холодной грацией, присущей истинному слизеринцу. Его светлые волосы лежат в беспордяке, подчёркивая чёткие черты лица — острые скулы, чуть изогнутые брови и пронзительный взгляд серых глаз. От него исходит тонкий аромат белого мускуса с лёгкими древесными нотами — свежий, но в то же время завораживающий, словно холодный ветер, проносящийся по пустыне. Его движения плавны и уверены, и когда он оказывается рядом, Гермиона ощущает лёгкое напряжение, будто лёд касается кожи. Она неровно вздыхает, когда он вдруг наклоняется к ней и без всяких прелюдий впивается губами в её губы, несдержанно и грубо целуя. Этот поцелуй отличается от поцелуя с Тео. Он более дикий, более страстный и жёсткий, но Гермиона ловит себя на мысли, что ей нравится, потому что внизу живота снова разливается тепло и она инстинктивно сводит бёдра вместе, чтобы влага не просочилась из её вагины, которая сейчас прикрыта только школьной юбкой. Её трусики где-то затерялись и она не спешит их найти. — Если захочешь повторить, приходи завтра в кабинет астрономии, — говорит Драко с лёгкой усмешкой, облизывая губы после поцелуя с ней. Тео кивает, поддакивая: — В девять вечера. Там нам никто не помешает. И они уходят. Гермиона остаётся на месте, всё ещё ощущая дрожь по телу, и понимает, что никогда не сможет забыть эту ночь. Гермиона возвращается в гостиную Гриффиндора. Её шаги лёгкие, но внутреннее напряжение не отпускает её ни на мгновение. Она заходит в ванную и, увидев своё отражение в зеркале, тихо охает. На шее — целая россыпь засосов, тёмных, как будто чернильные пятна, которые невозможно спрятать без магии. Губы распухли и покраснели после долгих поцелуев, а волосы спутаны, словно их только что беспорядочно растрепали. Её глаза сверкают — смесь смущения, удивления и едва сдерживаемого волнения, которое она никак не может понять до конца. Этот образ кажется ей одновременно чужим и странно притягательным. Внезапно Гермиона ловит себя на мысли, что не хочет упускать возможность встретиться со слизеринцами вновь, почувствовать этот странный, но манящий вкус неизвестного. Что-то внутри неё тихо шепчет, что именно там, среди теней и запретных игр, она может найти то, чего так долго искала.