Часть 6. Границы дозволенного

Вечером Теодор находит Гермиону в библиотеке. Она сидит за столом, заваленным книгами, и сосредоточенно изучает страницы. Её волосы слегка растрепаны, а на лице отражается глубокая задумчивость. Вокруг неё разбросаны свитки пергамента, а в руках она держит перо, которым время от времени делает пометки. Теодор подходит тихо, стараясь не нарушить её сосредоточенность. Он замечает, как она слегка хмурится, читая что-то особенно интересное. Её глаза мечутся по строкам, словно пытаясь уловить ускользающую мысль. — Привет, — он садится прямо на край стола, и Гермиона поднимает взгляд. Её карие глаза, обычно такие строгие, сейчас кажутся усталыми, но всё равно полны решимости. Она улыбается ему, и её лицо озаряется теплом. — Привет, — говорит она, откладывая книгу. — Драко рассказал мне, — говорит он, обводя взглядом гору книг. — Про то, что ты спрашивала о Вивиан. Гермиона вздыхает и смотрит в его голубые глаза немного настороженно. — Откуда ты вообще узнала о ней? — спрашивает Тео, наклоняясь чуть ближе. — Она сама подходила ко мне, — тихо отвечает Гермиона, теребя обложку книги. — И сказала, что не хочет делить тебя с кем-то. В воздухе повисает тяжёлое молчание. Тео внимательно изучает её лицо, словно пытаясь прочесть мысли. — И ты, конечно, поверила ей, — его голос звучит почти шёпотом. — Нет, но закрались сомнения, — признаётся Гермиона, отводя взгляд. Тео медлит с ответом, его взгляд становится задумчивым. — Знаешь, сладкая, — наконец произносит он, — Могла бы спросить у меня, а не спрашивать у Драко. Гермиона поднимает глаза, встречаясь с ним взглядом. В её душе борются противоречивые чувства, а сердце бьётся всё чаще. — Я хотела получить честный ответ, — улыбается Гермиона, но в её глазах читается лёгкая настороженность. — Ты так уверена, что Драко честен с тобой? — Тео приподнимает бровь. — Мы с ним дружим с самого детства. Он мог соврать ради мужской солидарности. Гермиона на мгновение задумывается, накручивая на палец прядь волос. — Может быть, — признаёт она. — Но я хотела услышать ответ от него, потому что не была уверена, что ты ответишь честно. Тео наклоняется ближе, его голос становится тише: — А вот сейчас было даже обидно. — Прости, я... Я просто запуталась, — признаётся Грейнджер, потирая переносицу. Её голос дрожит от волнения. — Помочь тебе распутаться? — предлагает он, вдруг протягивая руку и касаясь её щеки. Его прикосновение лёгкое, почти невесомое, но от него по телу Гермионы пробегает дрожь. Их взгляды встречаются, и время словно останавливается. В глазах Тео она видит столько невысказанных слов, столько чувств, которые он даже не пытается скрыть. Гермиона замирает, не зная, как реагировать на его близость. Её сердце колотится как сумасшедшее, а разум кричит противоречивые мысли. — Тео… — шепчет она, не отводя взгляда. — Ч-ш-ш, — он опускает палец на её губы. — Не хочу быть голословным. Поэтому просто покажу. Гермиона замирает, её сердце начинает биться чаще, когда он вдруг залезает под широкий стол, оказываясь прямо под ней. — Что ты делаешь? — тихо шепчет Грейнджер, оглядываясь по сторонам. В этот момент тишину библиотеки нарушает лишь тихий шорох переворачиваемых страниц где-то вдалеке, а в воздухе повисает напряжение, от которого, кажется, можно задохнуться. — Расслабься, сладкая, — произносит он и Гермиона вздрагивает, ощущая его тёплые руки на своих коленях. Её дыхание учащается, а тело предательски реагирует на его прикосновения. Она пытается отстраниться, но Тео лишь крепче сжимает её колени, не давая вырваться. Его пальцы нежно поглаживают её кожу, поднимаясь всё выше, под юбку. — Что ты творишь? — шепчет она, пытаясь сохранить остатки самоконтроля. — Я хочу поцеловать тебя, — отвечает он, оставляя поцелуй на её ноге. Его губы исследуют её кожу и Гермиона чувствует, как по спине пробегает волна мурашек. Она знает, что должна остановить его, но не может найти в себе сил. — Тео… — выдыхает она, на мгновенье закрывая глаза. — Это неправильно… — Разве? — его голос звучит так низко и чувственно, что у неё кружится голова. — По-моему я между твоих ног — это самое правильное, что вообще может быть. — Чёрт... — тихо шипит Гермиона, когда он касается пальцами её через ткань трусиков, а вскоре и вовсе отодвигает их в сторону, проводя по складкам своим горячим языком. — Тео... Пожалуйста. — Что угодно, сладкая, — раздаётся его голос. — Но сначала я заставлю тебя кончить минимум три раза. Гермиона шумно втягивает носом воздух и откидывается на спинку кресла, крепче сжимая перо в своих пальцах. Её щёки заливает румянец, дыхание сбивается, а тело бьёт мелкой дрожью. В этот момент она замечает приближающегося к ней Гарри и выпрямляет спину, давая Тео строгое указание: — Ни звука, Тео. Гарри не должен тебя здесь увидеть. Тео послушно кивает, ни на секунду не отрываясь от дела, но стараясь не издавать ни звука. Гермиона быстро приводит себя в порядок, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. — Гермиона, вот ты где. Я искал тебя по всей школе. — Гарри! — восклицает она, стараясь, чтобы голос звучал естественно, но получается плохо. — Я здесь… Занимаюсь. Что-то случилось? Гарри подходит ближе, окидывая взглядом помещение. Его глаза невольно скользят по столу, под которым прячется Тео и Гермиона напрягается, едва заметно содрагаясь от тёплого языка Тео, который по-прежнему ласкал её. — Нам нужно поговорить, — серьёзно произносит он. — Это важно. Гермиона напрягается, чувствуя, как тревога скручивается в животе в тугой узел. Она бросает быстрый взгляд под стол и откладывает перо. — Конечно, — отвечает она, стараясь сохранять спокойствие. — О чём ты хотел поговорить? Гермиона пытается собраться с мыслями, но её сердце всё ещё колотится как сумасшедшее, а в голове царит полный хаос. Гарри садится напротив Гермионы, его взгляд полон искренней заботы. А их разделяет чёртов большой стол, где прямо сейчас Нотт вытворяет невероятные вещи своим языком. Но благо его не видно с другой стороны стола. — Гермиона, — начинает Поттер мягко, — Ты стала такой замкнутой в последнее время. Мы почти не видимся, ты всё время где-то пропадаешь. Гермиона отводит взгляд, крепче сжимая подлокотник кресла из-за того, что Тео погружает в неё свой язык. — Гарри, я… — вздыхает она. — Ты же знаешь, что мы с Роном расстались. Это повлияло на всё. Поэтому мы стали меньше времени проводить вместе. — Я понимаю, — кивает Гарри, — Но это не объясняет, почему ты избегаешь меня. Ты моя лучшая подруга, и я просто хочу быть рядом. Девушка поднимает глаза, в них читается благодарность и лёгкая грусть. — Спасибо, Гарри, — тихо произносит она, дрожа от нарастающего напряжения. — Я знаю, как ты заботишься обо мне. Просто… Сейчас у меня много всего происходит. — Это из-за Нотта, да? — спрашивает Гарри, наклоняясь ближе. — Я понимаю, вы только начали встречаться... Наверняка проводите много времени вместе. Гермиона колеблется, бросая быстрый взгляд под стол, где всё ещё прячется Тео. — Да, — тихо выдыхает гриффиндорка. — О-очень много. — Если тебе нужна будет помощь или совет… — Я справлюсь, — уверенно перебивает его Гермиона. — Правда. Но спасибо за заботу. Гарри смотрит на неё с сомнением, но кивает. — Хорошо. Но знай, что я всегда рядом. Когда Гарри уходит, Гермиона позволяет себе тихо простонать, чувствуя, как напряжение покидает её тело. Оргазм тут же догоняет её, и она сжимает пальцы Тео внутри себя и цепляется рукой за его кудрявые волосы, тяжело дыша. — Чёрт возьми, Тео, я всё уже поняла, — тихо шепчет она, но в её голосе слышится нескрываемое возбуждение. — Я хочу, чтобы ты трахнул меня. Тео отрывается от неё и поднимает голову, смотря на неё своим затуманенным голубым взглядом. — Прямо здесь, — продолжает Грейнджер, не выпуская руку из его тёмных волос. Повторять дважды не требуется. Тео вылезает из-под стола и почти сразу Грейнджер обхватывает его бёдра, быстро расстёгивая ширинку и вытаскивая его возбуждённый член. Она берёт его в рот и начинает толкать его так глубоко, как только может, вызывая у брюнета хриплые и тихие стоны. — Блядство, как же охуенно, — ругательства срываются с его рта и он смотрит на Гермиону с обожанием, встречая её дикий и сверкающий взгляд карих глаз. Не в силах больше мучить себя ожиданием, Тео поднимает Гермиону и усаживает на стол, прямо рядом с книгами и пергаментом. Чернила падают на пол, оставляя тёмное пятно, а несколько пергаментов падают сверху, пачкаясь в них. Гермиона разводит ноги в стороны и Тео устраивается между ними, сразу же утыкаясь членом в её пульсирующую вагину. — Хочу видеть твоё лицо, — говорит он, толкаясь в неё на треть. — Мне нравится видеть, как ты кончаешь. Гермиона тихо стонет и обнимает его за шею, притягивая к себе и несдержанно целуя. Её язык тут же переплетается с его собственным, пока он наращивает темп внутри неё. Он двигается бережно, нежно и почти трепетно, вызывая дрожь во всём теле. Совсем не так, как делает это Малфой. Она зарывается пальцами в его упругие кудри и смотрит в его лицо. В тёплом свете библиотечной лампы его кудрявые темные волосы кажутся светлее. Каждая прядь будто живёт своей жизнью, придавая его облику лёгкую небрежность и харизму. Грейнджер стонет чуть громче и он накрывает ладонью её рот, призывая быть тише. Она смотрит в его голубые глаза и думает про себя, что это настоящее произведение искусства. Они словно два глубоких моря, в которых Гермиона определённо тонет, если смотрит слишком долго. В их глубине отражается весь спектр эмоций: от ледяной отстранённости до обжигающей нежности. Девушка тяжело дышит в его тёплую ладонь, когда он опускает руку и принимается массировать клитор, чтобы ускорить приближение оргазма. Её тело словно растворяется в небывалых ощущениях, каждая клеточка вибрирует от переполняющей энергии. Каштановые волосы разметались по плечам, а карие глаза затуманились от накатившей волны наслаждения. Гермиона теряет связь с реальностью, растворяясь в океане чувств. Дыхание становится прерывистым, превращаясь в тихие стоны удовольствия. Её пальцы впиваются в плечи брюнета, а спина выгибается навстречу новым ощущениям. Волны эйфории накатывают одна за другой, заставляя её трепетать всем телом. Мысли разлетаются в разные стороны, уступая место чистому наслаждению. Её губы приоткрываются в безмолвном крике, а тело содрогается от накатившей волны экстаза. Оргазм накрывает её с головой, словно цунами, унося прочь все тревоги и сомнения. Она растворяется в этом чувстве, теряя себя в водовороте удовольствия. Её тело содрогается в последних конвульсиях наслаждения, а разум погружается в блаженную негу, когда она слышит тихий стон Тео и ощущает, как его член содрагается внутри неё, испуская тёплую сперму. Его голос звучит низко и чувственно, когда он произносит: — Видишь, сладкая, мне нравится любить тебя, — Тео касается её щеки трепетно и нежно, его пальцы словно обжигают кожу. — И нравится смотреть, как ты кончаешь. Ты всё ещё сомневаешься во мне? Гермиона качает головой, не в силах говорить. Её губы дрожат, а глаза полны невысказанной благодарности и желания. — Нет, — наконец произносит она. — Я обещал тебе три оргазма, — с улыбкой говорит Тео и его рука снова скользит между её ног, вызывая у неё судорожный стон.

***

Вечерний воздух холоден и свеж, но по мере приближения к кабинету астрономии, можно уловить запах крепких сигарет. Гермиона и Тео неспешно поднимаются по винтовой лестнице к кабинету. Её дыхание всё ещё учащённое, а щёки пылают румянцем. Тео идёт рядом, его рука едва касается её спины, словно случайно. В кабинете их уже ждёт Драко. Он стоит у окна, небрежно прислонившись к подоконнику, и курит сигарету. Его серебристо-белые волосы подсвечены луной, а холодные серые глаза мгновенно оценивают ситуацию. Драко делает затяжку и выпускает дым колечком. Его взгляд скользит по раскрасневшейся Гермионе, по растрёпанным волосам Тео, и в его глазах мелькает понимание. — Опаздываете, голубки, — произносит он, не скрывая иронии. — Что, решили устроить себе небольшой перерыв от учёбы? Гермиона пытается привести в порядок волосы, чувствуя, как жар приливает к щекам. Тео же лишь усмехается, проходя вглубь кабинета. — Один-один, — отвечает Тео. — Вы трахались сегодня во время урока. Драко приподнимает бровь. Он тушит сигарету и поворачивается к ним, его взгляд становится серьёзным. — Ты трахал её дважды без моего ведома, а я всего один раз, — фыркает Драко. Гермиона делает глубокий вдох и с упрёком смотрит на Малфоя, её брови слегка приподнимаются от возмущения. — Вы правда будете вести счёт? — её голос звучит резко, в нём слышится раздражение. — Сейчас не время для детских обид и соперничества. Тео поднимает бровь, складывая руки на груди. — Драко, ты как всегда в своём репертуаре, — хмыкает он. — Неужели нельзя хотя бы раз обойтись без этих драм? Взгляд Малфоя вдруг становится более серьёзным, почти холодным. Он обводит обоих внимательным взглядом, прежде чем заговорить. — Давайте определимся с границами, — произносит он, и в его голосе звучит непривычная твёрдость. Гермиона переглядывается с Тео, в её глазах читается искреннее удивление. — Границами чего? — спрашивает она, слегка нахмурив брови. Малфой выдыхает, его взгляд становится ещё более пронзительным. — Границами дозволенного, — отвечает он, не отводя от неё глаз. Тео выпрямляется, его поза становится более напряжённой. — К чему ты клонишь, Малфой? — спрашивает он, скрещивая руки на груди. — К тому, что нам нужно установить правила игры, — отвечает Драко. — Кто что может делать, кто что не может, и какие последствия будут, если кто-то переступит черту. Тео чувствует, как напряжение в комнате нарастает. Он понимает, что Малфой, возможно, прав — им действительно нужно прояснить ситуацию. Гермиона вдруг медленно подходит к Малфою, её движения плавные и уверенные. Она останавливается так близко, что чувствует тепло его тела. Её взгляд встречается с его холодным серым взглядом, и она видит, как в его глазах мелькает удивление. — Дело в том, что правил нет и быть не может, — произносит она тихо, почти шёпотом. — Мы изначально играем не по правилам, Малфой. Тео наблюдает за этой сценой, его брови слегка приподняты от неожиданности. Он чувствует, как напряжение в воздухе становится почти осязаемым. Малфой не отступает, но в его глазах появляется что-то новое — смесь раздражения и интереса. — Что ты имеешь в виду? — спрашивает он, не отводя взгляда. Гермиона наклоняет голову, её губы изгибаются в лёгкой улыбке. — Мы все нарушаем границы, — отвечает она. — Ты, я, Тео. Каждый из нас переступает через условности и правила, когда трахаемся друг у друга на глазах. Так зачем сейчас говорить о каких-то границах? Её слова повисают в воздухе, словно вызов. Малфой делает едва заметный шаг назад, но его взгляд остаётся прикованным к её лицу. — Ты играешь с огнём, Грейнджер, — произносит он наконец. Гермиона не отступает, напротив — делает шаг ближе, её карие глаза горят вызовом. Она видит, как он теряет контроль, и это придаёт ей смелости. — Может, ты просто боишься меня потерять? — спрашивает она с лёгкой насмешкой, зная, что попала в самое уязвимое место. Малфой сжимает кулаки так сильно, что костяшки белеют. Его холодный взгляд становится почти обжигающим — Что ты несёшь, Грейнджер? — шипит он, сжимая кулаки. — О чём ты, блять, вообще говоришь? Гермиона не отступает, её взгляд становится пронзительным. — Ты знаешь, о чём я, — отвечает она спокойно, наслаждаясь тем, как он теряет самообладание. — Ты боишься потерять контроль, боишься признать свои чувства. Тео наблюдает за этой сценой, чувствуя, как напряжение в комнате достигает предела. Он понимает, что сейчас происходит нечто большее, чем просто спор. — Не смей говорить о том, чего не понимаешь, — рычит он, его голос дрожит от сдерживаемых эмоций. — Ты ничего не знаешь. Гермиона не отступает, её взгляд становится ещё более пронзительным. — Я знаю больше, чем ты думаешь, — отвечает она спокойно. — И я вижу, как ты реагируешь. В этот момент воздух в комнате становится почти осязаемым от напряжения. Тео понимает, что нужно действовать быстро, пока ситуация не вышла из-под контроля. — Хватит, — произносит он твёрдо, вставая между ними. — Мы здесь не для того, чтобы выяснять отношения. Гермиона отступает, но в её глазах всё ещё горит вызов. Малфой делает глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки, но его взгляд всё ещё полон невысказанных слов. — Мы ещё вернёмся к этому, — бросает он, не глядя на неё, его голос звучит угрожающе тихо. Гермиона приподнимает бровь, её губы изгибаются в лёгкой, почти торжествующей улыбке. — А смысл возвращаться к этому? — спрашивает она, наслаждаясь его реакцией. — Просто признай, что ты ревнуешь и боишься, что я правда выберу Тео. Малфой резко поворачивается к ней, его серые глаза пылают яростью. Он делает шаг вперёд, сокращая расстояние между ними до минимума. — Да, чёрт возьми! — шипит он, его голос дрожит от сдерживаемых эмоций. — Ты, блять, угадала. Поздравляю, Грейнджер. Десять очков Гриффиндору. Тео отступает к окну, наблюдая за этой сценой с нескрываемым удивлением. Он никогда не видел Малфоя таким уязвимым. Гермиона не отступает, её карие глаза сверкают триумфом. — Вот видишь, — произносит она тихо, почти нежно. — Ты не можешь отрицать свои чувства. Малфой снова сжимает кулаки, его глаза метают молнии. — А я не собираюсь жертвовать своими чувствами ради чьего-то удобства, — отрезает она. Лицо Драко искажает гримаса боли. — Думаешь, это просто игра? Думаешь, мы позволим тебе вертеть нами как хочешь? — Я не играю, — твёрдо отвечает Гермиона. — Я просто хочу быть честной. С вами обоими. В комнате повисает тяжёлая пауза. Огонь в камине почти догорает, отбрасывая последние багровые отблески на их лица. — Ты не понимаешь, — тихо произносит Драко. — Ты сейчас разрушаешь всё, что между нами есть. Гермиона закрывает глаза, пытаясь сдержать гнев. — Я разрушаю? — шепчет она. — Может, это ты разрушаешь, заставляя меня делать выбор, который я не хочу и не могу сделать? Драко отворачивается к окну, его плечи опускаются. Впервые за всё время Гермиона видит в нём не высокомерного слизеринца, а просто человека. — Уходи, — тихо произносит он. — Уходи, пока я не сказал что-то, о чём потом пожалею. — Да что с вами? — фыркает Тео, смотря на друга, а потом на девушку, которая уже развернулась, чтобы уйти. — Гермиона, постой. — Нет, Тео, он прав, — тихо произносит Грейнджер, смотря на него с тенью тоски и разочарования. — Мне лучше уйти. Это... Всё это между нами... Было ошибкой. Гермиона молча разворачивается и выходит, оставив за собой тишину, наполненную невысказанными словами и неразрешёнными чувствами.