Глава 2. Когда всё сдвинулось

      Город к вечеру менялся. Днём улицы принадлежали спешащим студентам, офисным клеркам и шумным компаниям у кафе, а с закатом пространство плавно переходило к тем, кто искал совсем других развлечений. Рёв моторов глох в подворотнях, свет витрин становился мягче, ярче загорались вывески баров.       У «Ирбиса» не было кричащих неоновых огней — только строгая чёрная вывеска и узкая лестница вниз, ведущая в полуподвальное помещение. Именно сюда стекалась та часть города, которая хотела казаться лучше остальных: золотая молодёжь, спортсмены, «сливки» университета и те, кто умел показать зубы. Сюда не заходили случайно.       На парковке перед входом стояли машины — ухоженные, дорогие, некоторые со спортивными номерами. Грей вырулил первым, лениво бросив ключи охраннику, Нацу притормозил чуть сбоку, заглушая мотор, и только вслед за ними, низко и глухо рыча, подкатывал чёрный Kawasaki. Гажил остановился у самого входа, с привычной неторопливостью снял шлем, провёл рукой по тёмным прядям и лишь после этого заглушил двигатель.       Их троица смотрелась так, что прохожие невольно оборачивались: двое на машинах и один на мотоцикле — не просто компания друзей, а те, кого узнают даже без представлений. У них не было ни одинаковых курток, ни знаков отличия, но было нечто другое — та внутренняя уверенность, которая притягивала взгляды сильнее любого символа.       Перед дверью их встретили двое охранников. На других они бы смотрели оценивающе, проверяя документы или задавая лишние вопросы, но в этот раз всё ограничилось коротким взглядом и почти незаметным кивком. Здесь знали: если парни пришли, значит, им не придётся ничего объяснять. В таких местах статус и репутация были пропуском лучше любого студенческого билета.       Внутри «Ирбиса» царила своя атмосфера. Низкий свет из ламп под потолком едва подсвечивал столы, оставляя углы в полумраке. Барная стойка блестела отполированным деревом, и за ней уже стояли девушки в коротких платьях, облокотившись на локти и громко смеясь. Где-то в дальнем зале играла музыка, гулкая, с басами, от которых дрожали бокалы. В воздухе смешивалось сразу всё: запах алкоголя, табака и — поверх них — то, что в этом мире чувствовалось особенно остро: феромоны.       Стоило им переступить порог, как запах чуть изменился. Альфы в зале почувствовали чужую силу, омеги — обернулись быстрее, чем успели сделать глоток. Здесь, в «Ирбисе», это было привычным ритуалом: каждый новый гость невольно привносил в воздух свою ноту, меняя весь аккорд.       Они прошли внутрь так, будто были здесь хозяевами. Грей чуть прикрыл глаза, лениво скользя взглядом по залу, Нацу уже что-то говорил вполголоса, усмехаясь, Гажил — первым, чуть впереди, плечами словно раздвигая пространство. Люди расступались сами, даже не замечая, как освобождают им дорогу.       Их столик ждал у стены, в полутени, с широким диваном и обзором на весь зал. Парни расселись, заказывая выпивку с тем непринуждённым видом, с каким делали всё остальное. Они не были случайными посетителями, не были «ещё одними студентами». Нет — их появление уже само по себе было событием, и «Ирбис» знал это лучше всех.       Нацу первым откинулся на диван у их столика, громко хлопнув ладонью по спинке. Грей устроился рядом, скользнув по залу холодным взглядом. Гажил сел напротив, словно забирая всё пространство себе — не позой, а самим присутствием. — За победу, — буркнул Нацу, поднимая пустую руку, и в этот момент официантка уже поставила на стол поднос с бутылкой виски и стаканами.       Она наклонилась ближе, расставляя посуду. В этот миг Гажил скользнул взглядом вдоль её фигуры и легко хлопнул по округлой линии бёдра. Она вздрогнула, но не отодвинулась, лишь смущённо отвела глаза, и уголки её губ дрогнули. Никто из посетителей не удивился — в «Ирбисе» привыкли: после той ночи, когда Рэдфокс разнёс пол-зала и едва не убил троих, устраивать сцены при нём больше никто не смел.       Нацу хмыкнул, наливая себе первым: — Всё та же наглость. — А ты хотел, чтобы я извинялся? — отозвался Гажил, пододвигая стакан к себе. — Не дождёшься, — вставил Грей, откидываясь на спинку и крутя виски в ладони. — Но расскажи-ка, Рэдфокс, ты ведь реально решил связаться с этой МакГарден?       Имя прозвучало так буднично, но в воздухе сразу стало тише. Нацу усмехнулся: — Да ладно, ты же видел её глаза. Упрямая мелкая. Интересно, долго ли она продержится. — Или ты, — бросил Грей, скосив взгляд на Гажила.       Гажил провёл пальцем по краю стакана, сделал глоток и, не торопясь, ухмыльнулся. В его глазах скользнула тень — тяжёлая, непонятная, но глубоко спрятанная. — Чего вы суетитесь? — его голос был низким, как гул мотора. — Я не держу игрушки. Никого не метил — и не собираюсь.       Нацу расхохотался, хлопнув ладонью по столу: — Вот это и пугает! Ты как дерьмовый игрок — всегда врываешься и уходишь, даже не дождавшись конца. — Игры должны быть честными, — лениво бросил Грей. — А ты всё ломаешь.       Гажил улыбнулся краем рта, но эта улыбка не несла веселья. Она была острее, чем нож, и тяжелее, чем любой удар. — А вы думали, я сюда ради честности пришёл?       Он сделал ещё один глоток, взгляд его скользнул по залу — по парочкам, по смеху у стойки, по омегам, что прятали глаза за волосами. И задержался на тех, кто, не выдержав, слишком быстро отворачивался. — Ну и? — Нацу не унимался. — МакГарден. Что с ней?       Виски обжёг горло, когда Гажил снова отставил стакан. — Увидите сами, — бросил он с ухмылкой.       Грей скривился, делая неторопливый глоток: — Опять строишь из себя загадку. Когда-нибудь это сыграет против тебя. — Не дождёшься, — ответил Гажил, крутанув стакан так, что янтарная жидкость блеснула в свете ламп.       Нацу, сидевший боком и лениво подпирающий подбородок рукой, вдруг фыркнул, кивая в сторону стойки: — Да брось, глянь лучше туда. Вон те девчонки уже глаза с тебя не сводят.       И действительно: за барной стойкой стояли двое — блондинка с броской помадой и её подруга-брюнетка. Их смех был слишком звонким, плечи — чуть вывернуты так, чтобы поймать взгляд. Даже на расстоянии чувствовалось: они здесь ради охоты.       Нацу усмехнулся шире, подтолкнув локтем Гажила: — Дай угадаю, через пять минут одна из них окажется у твоего стола.       Гажил скользнул по ним взглядом. Низкий свет играл бликами по их коже, оставляя всё остальное в полутени. Но он улавливал не только это. Феромоны. Они пробивались сквозь алкогольный запах, сладкие и терпкие, смешанные с лёгкой нервозностью и предвкушением. Там, где Грей и Нацу видели только женские взгляды и улыбки, он чувствовал больше — тонкую вязь нот, которые говорили о возбуждении, интересе, лёгком страхе.       И его собственный запах уже проникал в воздух. Тяжёлый, металлический, с хриплым оттенком дыма. Он не делал ничего специально, но рядом с ним омеги часто начинали дышать чаще. Это было испытано годами — кто-то ломался сразу, кто-то позже, но почти никто не уходил равнодушным.       Он поднял стакан, обвёл пальцем край и усмехнулся: — Пять минут? Долго слишком.       Нацу захохотал, Грей лишь покачал головой.       Девушки в это время начали перешёптываться, бросая короткие взгляды в сторону их стола. Один бокал уже был пуст, другой в руке качался в такт их смеху. И в этом гуле, в запахе перегара и табака, феромоны их желания становились ощутимыми почти физически — как электрический ток под кожей.       Гажил отставил стакан, провёл ладонью по столу и поднялся. Его движение было неторопливым, но достаточно весомым, чтобы несколько голов у соседних столов обернулись. Нацу прыснул от смеха: — Ну вот, пошёл. Сейчас вернётся не один. — Или вообще не вернётся, — буркнул Грей, отпивая виски.       Гажил не стал отвечать. Его шаги гулко отдавались по полу, пока он приближался к стойке. Девушки замолкли, когда он остановился рядом, но улыбки не исчезли. Он наклонился чуть ближе, голос был низкий, хрипловатый от сигарет: — Угощаю. Что пьёте?       Блондинка, держащая бокал, первой подхватила игру: — Виски с содовой. — А я — ром с колой, — вставила подруга, поправляя локон за ухо. — Ника. — Эмма, — добавила блондинка, прищурившись и слегка покачав бокалом. — Гажил, — представился он, хотя имя здесь знали многие.       Бармен молча пододвинул новые бокалы. Гажил сел на высокий стул, повернувшись к ним боком, и какое-то время просто слушал их смех, вдыхая сладковатые ноты, что тянулись от девушек. — Вы не местные, — сказал он, скорее утверждая. — Ага, — Ника кивнула. — Первый курс. Университет Фьоре. — Ну надо же, совпадение, — протянул он, лениво вращая бокал в руке. — И я там числюсь. — Серьёзно? — Эмма чуть подалась вперёд, её взгляд блеснул любопытством. — А мы думали, ты только в клетке живёшь.       Гажил усмехнулся коротко, без лишнего тепла: — Универ — требование семьи. А клетка — это уже моё.       Разговор плавно перешёл в обычное: кто откуда, каково было поступать, кто чем занимается. Девушки перебивали друг друга, сыпали подробностями о кураторах, преподавателях, шумных тусовках в общаге.       И тогда проскользнула нужная деталь. Ника, поправляя ремешок на плече, обронила невзначай: — Мы в одной комнате с девчонкой, Леви МакГарден. Знаешь такую?       Слово «Леви» резануло слух, и Гажил чуть сильнее сжал бокал, хотя его лицо осталось всё таким же расслабленным. Он сделал вид, что просто вспомнил имя, обронил вполголоса: — Маленькая заучка? Да, слышал. — Точно-точно, — Эмма кивнула, усмехнувшись. — Вечно в книгах, и подавители рядом. Странная, но милая.       Гажил медленно отпил, позволяя виски растечься по языку, и скосил взгляд на девушек. Его заинтересованность была слишком хорошо спрятана, чтобы они её заметили. Но внутри что-то уже зацепилось. — Хм. Значит, соседка, — пробормотал он, будто безразлично. — Удобное совпадение.       Девушки засмеялись, не заметив, что его глаза блеснули холодным металлом. — Так что, красавицы, — Гажил стукнул пальцем по стойке, подзывая бармена, — сидеть тут будете до закрытия? Или составите нам компанию?       Ника хихикнула, глотнув из бокала: — А что, вы там с друзьями в углу скучаете? — Скучали, — поправил он, вставая и облокачиваясь на стойку. Его голос прозвучал так, будто сомневаться в его предложении просто не приходилось.       Эмма переглянулась с подругой и пожала плечами. — Ну, пошли.       И вот они уже у стола. Нацу встретил девушек широкой улыбкой, сразу подвинувшись и наливая новые порции, Грей ограничился коротким кивком. Атмосфера быстро стала легче: смех, перекрикивающиеся фразы, звон бокалов.       Ника смеялась громче всех, всё больше склоняясь к столу, её щёки раскраснелись, движения стали небрежными. Эмма держалась увереннее, но и её взгляд начал блуждать.       Гажил всё это время почти не пил — его бокал наполнялся и пустел куда медленнее. Он смотрел на Нику чуть сбоку, изучая, как её смех становится длиннее, слова — короче, а глаза теряют фокус. — Тебе хватит, — он отодвинул её бокал, когда она попыталась снова налить себе. — Эй, да ладно! — Ника хихикнула и потянулась за стаканом, но он легко перехватил её запястье. Прикосновение было лёгким, но твёрдым. Она замерла на секунду, потом снова улыбнулась, почти по-детски. — Поздно уже, — сказал он, глядя прямо в её глаза. — Тут шумно. Может, лучше развлечься где-то потише?       Её дыхание сбилось, улыбка дрогнула, но не исчезла. Она кивнула, куснув губу: — Угу…       Эмма фыркнула, махнув рукой: — Ладно, я сама дойду. Ника, смотри только, чтоб тебя не потеряли. — Не потеряю, — Гажил усмехнулся и поднялся, помогая Никe встать.       Нацу что-то прокричал вслед вроде «не забудь вернуться», но голос растворился в гуле бара.       Они направились к выходу. Воздух за дверью был прохладнее, и Ника глубоко вдохнула, будто только сейчас заметила, как кружится голова. Гажил молча повёл её к мотоциклу, его рука привычно легла на её поясницу — движение не требующее ни согласия, ни вопросов.       Парень достал запасной шлем и протянул его Нике. — Держи.       Она замялась, чуть покачнувшись на каблуках, потом нацепила его, неловко застегнув ремешок. Сам он надел свой привычным, отработанным движением, сел и запустил двигатель. Мотор рыкнул так, что у ближайших прохожих по спине пробежала дрожь. — Садись, — бросил он через плечо.       Ника усмехнулась и плюхнулась позади, но уже через секунду её руки сомкнулись на его талии, а грудь прижалась к спине. Когда мотоцикл рванул с места, она вскрикнула и тут же вцепилась крепче, ногтями чуть задевая сквозь куртку его бока.       Гажил любил скорость. Ночной город стремительно размывался по сторонам: витрины баров, редкие машины, неоновые вывески, лица случайных прохожих. Ветер бил в грудь, и чем быстрее он ехал, тем сильнее Ника прижималась к нему, словно её собственный страх только подогревал его азарт. Он не был пьян — виски лишь тёплой полосой сидел в животе, но разум оставался ясным, и каждый рывок руля был преднамеренным.       Через двадцать минут они уже миновали центральные улицы, и серые многоэтажки общежитий выросли впереди, с редкими окнами, светившимися жёлтым.       У входа Гажил заглушил мотор, снял шлем и бросил взгляд на двери. — Ты идёшь?       Ника сбросила шлем, дыхание у неё было сбивчивым, но улыбка сияла — смесь адреналина и алкоголя. — Конечно.       Он поднялся по ступеням первым, достал из кармана пластиковую карту. Пропуск. Вряд ли кто-то ожидал его здесь, но система пискнула зелёным, и дверь послушно открылась. Вахтёрша даже не подняла головы от телефона — она его.       Коридоры общежития были полутёмные, пахли стиральным порошком и чужой едой. Ника вела его наверх, смеясь и болтая, а он шёл за ней, шаги его отдавались гулким эхом. — Тут, — она остановилась у двери и достала ключи из сумочки.       Замок щелкнул, и они вошли. В комнате царил полумрак — лишь настольная лампа у кровати соседки горела тускло. На столе лежала раскрытая книга.       Ника бросила сумочку в угол, скинула каблуки и почти упала на кровать, смеясь. — Ну что, герой, ты точно знаешь, зачем пришёл?       Гажил шагнул внутрь, прикрыл за собой дверь и скользнул взглядом по комнате. Общага. Комната на двоих. Запах Леви здесь был слышен даже сквозь чужой парфюм и алкоголь.       Его губы тронула тень усмешки. — Более чем, — ответил он и двинулся к ней.       Гажил не бросился к ней сразу. Вместо этого он опустился в компьютерное кресло напротив, развалился в нём, закинув одну ногу на ногу. Его взгляд скользнул по её телу — медленно, оценивающе, как хищник, приученный ждать. — Что ты… — Ника запнулась, куснув губу.       Он не ответил. Просто смотрел, и этого было достаточно. Его феромоны начали тянуться по комнате, тяжёлые, обволакивающие, металлическим оттенком прорывающиеся сквозь её духи и алкоголь.       Она сглотнула и вдруг, почти не осознавая, потянулась к молнии на платье. Оно мягко сползло вниз, обнажая кожу.       Гажил склонил голову набок, уголок губ дрогнул. — Вот так, умница.       Она не спросила, не возразила. Просто встала и шагнула к нему, медленно, будто под гипнозом. Села к нему на колени, наклонилась вперёд, губы дрогнули, и он встретил её поцелуй.       Поцелуй не был нежным — он сразу забрал себе всё, задавая ритм, не оставляя пространства для её воли. Его ладони легли на её талию, сжали, прижимая сильнее. Она застонала в его губы, и этот звук будто подлил масла в огонь. — Ты ведь понимаешь, кто здесь решает, — пробормотал он, скользнув пальцами вверх по её спине и расстёгивая застёжку лифчика. — Да… — выдохнула она, уже едва контролируя себя.       Лифчик улетел в сторону, упав на ковёр. Его ладони обхватили её грудь, жёстко, требовательно. Она выгнулась в его руках, дыхание её стало быстрым, сбивчивым.       В комнате было душно от феромонов. Её запах — сладкий, пьянящий, с примесью алкоголя. Его — тяжёлый, властный, давящий, так что даже воздух казался гуще.       И Ника уже не думала ни о чём, кроме того, как подчиняться этому запаху, этой силе, этому голосу, что не оставлял ей ни единого выбора.       Гажил поднялся из кресла, не отпуская её: его ладони уверенно держали Нику за бёдра, сжимая ягодицы. Она взвизгнула от неожиданности и вцепилась ему в плечи, но он только усмехнулся и, словно играючи, пересадил её обратно в кресло. — Сиди, — бросил он низко, тоном, не терпящим возражений.       Он сам стянул через голову водолазку. Ткань скользнула по его коже, обнажая тело, рельефное, выточенное боями. Мускулы перекатывались при каждом движении. На плечах и груди — следы прошлого: тонкие, бледные шрамы, оставленные на коже, как карта прожитых боёв.       Следом упали на пол джинсы, и остались лишь тёмные боксёры, плотно обтягивающие бёдра. От них пахло его феромонами сильнее, чем от чего-либо ещё в этой комнате.       Ника задыхалась. Виски, скорость, запах его силы — всё смешалось в ней в жгучий коктейль. Она поднялась, словно тянутая невидимыми нитями, и опустилась перед ним на колени. Её пальцы дрожали, когда коснулись резинки его белья. Одним движением она стянула последнюю преграду — и его возбужденный член оказался перед ней.       Она замерла, широко раскрыв глаза, и через секунду протянула руку, губы её дрогнули…       Но Гажил только хрипло усмехнулся, ухватил её за плечи и рывком поднял на ноги. — Я давал разрешение? — его голос прозвучал низко, с откровенным упрёком.       Ника обомлела, сердце её колотилось. — Н-нет… — сорвалось у неё, и она сама едва понимала, почему это слово вызвало в ней ещё больший жар.       Гажил резко развернул её лицом к столу. Её ладони сами легли на край, пальцы вцепились в древесину. Он рванул вниз её тонкие трусики, они с тихим шелестом упали к щиколоткам.       Его ладонь легла на её поясницу, прижимая сильнее к столу. — Вот так, — прорычал он у самого уха. — Ты любишь, когда с тобой обращаются как с вещью?       Она задыхалась, но не сопротивлялась. Вся её кожа горела, сердце колотилось, а запах её возбуждения только сильнее распаляло пространство.       Его пальцы скользнули по её бедру, сжали мягкую кожу, потом медленно прошли ниже. Она дернулась, но только сильнее вжалась в стол, когда его рука оказалась там, где жар был невыносим. — Слишком быстро намокла, — хрипло усмехнулся он, пальцы легко раздвинули влажные складки.       Ника застонала, вцепившись в край стола. Он едва коснулся её изнутри — только кончиками пальцев, обжигая каждым движением, как ножом по нервам. Вводил на сантиметр, вытаскивал, снова касался. Медленно, издевательски. — П-пожалуйста… — её голос сорвался на стон. — Пожалуйста? — он склонился ближе, дыхание коснулось её шеи. — Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя?       Она застонала в ответ, и собственная смазка текла так, что его пальцы скользили без усилий.       Но он не спешил. Играл — пока её тело дрожало, пока дыхание сбивалось и ноги едва держали. Каждый её стон был доказательством того, что она теряет контроль.       И когда её колени начали подгибаться, он резко выпрямился. Его руки сомкнулись на её талии, и в одно движение он подхватил её, заставив вскрикнуть. Она повисла у него на руках, лицо к лицу, и тут же оказалась в кресле, на его коленях.       Он прижал её к себе, губы жёстко впились в её рот — и в тот же миг вошёл в неё, резко, глубоко. Она вскрикнула, обхватив его плечи, тело её выгнулось, принимая его полностью.       Поза наездницы, но не она управляла. Его ладони вцепились в её бёдра, задавали ритм, заставляя её садиться глубже, сильнее. Каждый его толчок пробивал до конца, и она уже не могла сопротивляться. — Не думай, что у тебя есть выбор, — прорычал он ей в губы, когда она попробовала отстраниться. Его хватка только усилилась, и он вошёл глубже, чем прежде.       Она дрожала в его руках, захлёбываясь стоном.       И только когда её сопротивление окончательно растворилось в жаре и сладкой боли, он чуть ослабил хватку. — Теперь покажи, — его голос стал тише, но всё так же властен. — Как омега умеет просить сама.       Он откинулся в кресле, позволив ей двигаться. Его руки теперь лишь держали её равновесие, а взгляд, тяжёлый и прожигающий, скользил по её телу, наблюдая, как она садится на него сама, захлёбываясь наслаждением.       Её движения стали неровными, тело уже не подчинялось, когда дверь комнаты скрипнула и распахнулась.       На пороге застыла Леви. Сумка сползла с её плеча, взгляд врезался в сцену перед глазами.       Ника, с растрёпанными волосами, вся в красных пятнах, сидела на коленях Гажила и двигалась на нём, задыхаясь в стонах.       А он… он даже не удивился. Наоборот — его глаза прищурились, и на губах появилась ухмылка. — Ну что, МакГарден, — хрипло бросил он, не прекращая удерживать Нику. — Хочешь присоединиться?       Ника резко дернулась, будто пытаясь остановиться, но Гажил не позволил. Его руки снова сомкнулись на её бёдрах, и он сам задал ритм, грубо, демонстративно, будто Леви вовсе не стояла здесь.       Воздух был пропитан его феромонами. Они били в голову, тяжелые, властные, переплетённые с омежьим сладким запахом возбуждения. Леви почувствовала, как что-то внутри неё дёрнулось, как будто её собственное тело не выдержало. Подавители трещали по швам, и сквозь них пробивался её собственный аромат — еле заметный, но достаточный, чтобы сердце сжалось в груди.       Она не смогла вымолвить ни слова. Лишь резко захлопнула дверь и бросилась в коридор. Села на корточки, облокотившись спиной о холодную стену, закрыла лицо руками. Дыхание сбивалось, мысли путались.       Всё, что она поняла — он не оставит её в покое. Он выбрал её целью.       И впервые за долгое время Леви почувствовала страх… и что-то ещё, что не могла назвать.       Где-то в глубине живота теплом отозвалось то, чего не должны были позволить подавители.