Часть девятая

      Парень отпер дверь и вошёл в квартиру. Спортивная сумка, закинутая на плечо, пошатывалась при каждом шаге. Неряшливо, без тени энтузиазма стряхнув кеды, он привычной ленивой походкой направился вглубь коридора, минуя комнату, где развалился мужчина. Воздух здесь был тяжёлым: пропитанным перегаром, застоявшимся потом и чем-то кислым, удушающим. Дышать всегда было неприятно, но сегодня особенно. Хотелось задержать дыхание и проскочить это место, ни к чему не прикасаясь. Мужчина на диване зашевелился. Он с трудом разлепил глаза и мутным взглядом уставился на сына. — Ты где шлялся? Время видел, щенок?! — вскричал он, повысив голос. Язык заплетался, слова цеплялись друг за друга. У Ён даже не замедлил шаг. Внутри ничего не дрогнуло. Он слышал это сотни раз. Тот же тон. Тот же запах. Опять… словно заевшая пластинка. Он шёл дальше, перешагивая через разбросанные вещи, пустые бутылки и мятые пачки. Пол лип под носками. Воняло здесь хуже, чем в раздевалке после матча. Заметив, что сын его игнорирует, мужчина резко дёрнулся, схватил что-то с пола и швырнул в стену. Стекло разлетелось вдребезги, осколки с сухим звоном осыпали линолеум. Парень на секунду прикрыл глаза. — Ты чё, оглох, сукин ты сын?! Я к тебе обращаюсь! — Отец приподнялся, тяжело опираясь на диван; его лицо перекосило от злости. У Ён наконец остановился и медленно повернул голову. Из-под тёмной чёлки блеснули глаза: совсем холодные, потухшие. В них не осталось ни уважения, ни сыновней привязанности. Только лёд и стена, которую теперь невозможно было бы пробить, как бы папаша не орал. Он смотрел на отца так, будто перед ним был не человек, а просто помеха. «Ты мне никто. И давно уже». — Отвянь, старик, — тихо бросил он. Голос был лишенным каких либо эмоций. Он зашёл в свою комнату и захлопнул дверь. Щелчок замка прозвучал как точка. Снаружи возобновились крики и ругань, снова что-то грохнуло, но У Ёну было плевать. Он прислонился спиной к двери и выдохнул: — Протрезвей сначала, старикан. Сумка полетела в угол, глухо ударившись о стену. — Блядь… как же он достал. — Слова вырвались без настоящей злости, а наоборот, совсем выжатые, обескровленные. Парень тяжело опустился на кровать, и матрас жалобно скрипнул. У Ён накрыл глаза ладонью, отрезая свет, будто так можно было отгородиться от всего мира. Но увы нельзя. Никогда не срабатывало, черт его дери. Звуки за дверью пробивались сквозь стены, лезли в голову, мешались с мыслями. К этому невозможно было привыкнуть. Но он привык. А куда ещё идти? Иногда он до последнего задерживался на улице, лишь бы не возвращаться. Бродил без цели, сидел на холодных скамейках, зависал в спортзале дольше всех. Тянул время. Но ночь всё равно наступала, и приходилось возвращаться в это поганое место, которое по какой-то злой иронии считалось его домом. Он медленно выдохнул сквозь зубы. Воздух вышел сдавленным, будто из проколотого баллона.

***

Вернувшись домой, школьница тихо выдохнула и сразу прошла в свою комнату. Закрыв дверь, она на секунду прислонилась к ней спиной, словно возводя барьер между собой и оставшимся позади миром. Сев за стол, она открыла рюкзак. В тишине шуршала бумага: тетради, учебники, ворох конспектов. И тихий бубнеж девушки, который затмевал различные мысли. Она принялась за уроки, не думая о еде. Ей нужно было не просто наверстать упущенное, а сделать вдвое больше. Казалось, если она будет стараться достаточно сильно, её жизнь перестанет разваливаться на куски. В доме ощутимо нарастало напряжение, непривычно тяжелое, давящее на грудь, как перед грозой. И похоже она все таки близко. «Что мы должны были сегодня разобрать на дополнительных?..» — устало пронеслось в голове. Она смотрела в тетрадь, но строки расплывались. Тревога накрыла внезапно и резко. Защита, которую Со А выстраивала весь день, дала трещину, и пришло холодное осознание: всё, что происходит вокруг, по-настоящему её пугает. — Глаза слипаются… — пробормотала она, уставившись в пустоту. В тёмной комнате горела только настольная лампа. Со А то включала её, то выключала, не в силах решить, что хуже: режущий глаза свет или темнота. Она смертельно устала, но не могла позволить себе остановиться. — Но хороший же день сегодня был, правда? — спросила она в пустоту, саму себя. «Лишь бы родители не узнали. Лишь бы», — снова раздражённо мелькнула мысль.

***

Она достала телефон и взглянула на экран: 22:34.

— Как это? Время оно.. Быстро.. — Со А едва не свалилась со стула. Уже так поздно? Ей казалось, она только зашла в комнату и едва успела сесть за стол. Время будто схлопнулось. Если сейчас одиннадцатый час, то почему родители до сих пор ничего ей не сказали? Тишина в доме внезапно стала казаться не просто странной, а зловещей. Она была уверена, что сейчас не больше восьми вечера. Экран телефона вспыхнул, разрезая темноту комнаты. Со А покосилась на уведомление и, раздражённо проведя протерев переносицу, зашла в чат.

«Игнорируешь меня?»

Пальцы крепко сжали корпус смартфона. Она быстро набрала ответ, стараясь вложить в сухие буквы всё своё нежелание общаться: «Откуда у тебя мой номер?» — Набрала она, но тут же стерев все буквы, набрала новое сообщение: «Не пиши сюда, пожалуйста». Она оттолкнула телефон подальше и бессильно уронила голову на скрещённые руки. Стол отозвался холодом. — Смешной... — пробормотала она в пустоту. — С чего бы мне заходить на его стрим? Мы же всё прояснили, чего он липнет? Она спрятала лицо в ладонях и принялась мерно постукивать лбом о край стола. Это было не больно, но помогало хоть немного заглушить гул в голове. Робость и привычная мягкость девушки сейчас растворились в вязкой усталости, оставив после себя лишь раздражение. — Пожалуйста, просто оставь меня в покое, — прошептала она, не в силах даже злиться. Этот призыв был обращён к нему, хотя она прекрасно знала: он её не слышит и услышать не может. Но в тишине комнаты, пропитанной запахом учебников и страхом перед родителями, эти слова казались ей молитвой. Ей просто хотелось исчезнуть, хотя бы на одну ночь. Телефон снова завибрировал, сразу после последнего сообщения. У Ён ответил мгновенно. Не поднимая головы со стола, Со А нащупала смартфон и, едва приоткрыв один глаз, заглянула в чат.

«Запрещаешь? Вижу в переписке ты смелее некуда».

— Ну да, конечно, — иронично прошептала она, прикрывая глаза. Сил на возмущение не осталось.

«Чё, зашла на стрим или нет?»

Со А нехотя приподнялась и, откинув голову назад, тяжело вздохнула. Посмотрела на экран и быстро, короткими ударами по клавишам, отчеканила:

«Нет».

«Всё, хватит тратить на него время», — решила она. Отодвинула телефон на край стола и снова уткнулась в учебник, пытаясь сосредоточиться на строчках. Но экран вспыхнул вновь. На этот раз она не выдержала: вскочила, схватила телефон и едва не выкрикнула в пустоту комнаты: — Да чего ты хочешь?! Я же… Слова застряли в горле. На экране высветилось:

«Сори, если обидел».

— Извинения? — Её глаза расширились от удивления. — Да неужели? Но уже через секунду брови снова сошлись на переносице. «Сори»? И это всё? После всего, что было, он просто бросает ей это ленивое, сокращённое словечко? Да каков же хам..

«Если обидел»

Он серьёзно? Он ещё сомневается? Со А почувствовала, как внутри закипает колючая обида. Мало того что влез в её жизнь, так теперь ещё и делает вид, будто не понимает, в чём виноват. Это высокомерие раздражало даже больше, чем его внезапное появление. «Слишком я нервная в последнее время», — Со А виновато покосилась на учебник. Она тряхнула головой, прогоняя образ У Ёна и его нелепых сообщений. «Надо браться за учёбу», — твёрдо решила она и принялась потихоньку разгребать завалы, пока не стало совсем поздно. Цифры и термины медленно вытесняли тревожные мысли. Постепенно комната погрузилась в мерное шуршание страниц и скрип ручки по бумаге. Телефон же мирно покоился на верхней полке, уже выключенный и безмолвный.

***

Сеул в середине октября окрасился в медовые и ржавые тона. Утро выдалось кусачим: холодный ветер гулял между высотками, гоняя по асфальту опавшие листья гинкго, пахнувшие горькой осенью и пылью. Со А шла к автобусной остановке, зарывшись подбородком в воротник, и наблюдала, как её дыхание превращается в едва заметный пар. Город вокруг шумел, задыхался в пробках и спешке, но она чувствовала себя отделённой от этого мира невидимым толстым стеклом. Бессонная ночь оставила после себя тяжёлый осадок.. Во рту было сухо, а веки налились свинцом. Каждое уведомление на чужих телефонах в автобусе заставляло её сердце ёкать. Она знала, что её собственный телефон выключен и спрятан на дне рюкзака, но фантомная вибрация всё равно чудилась сквозь ткань формы. Школа встретила её привычным гулом и запахом антисептика. Первые два урока пролетели в тумане формул и различных дат, которые она к слову пропустила все до единого мимо ушей. Со А сидела неподвижно, глядя в спины одноклассников, и только её пальцы нервно теребили край тетради. Когда прозвенел звонок на физкультуру, коридоры взорвались криками. Толпа учеников в одинаковых пиджаках хлынула к спортзалу, а девушка, воспользовавшись суматохой, осталась в классе. Тишина, воцарившаяся после шумного отбоя, показалась ей оглушительной. Она прошла к своему шкафчику в конце ряда, где солнечный луч выхватывал из полумрака пылинки. Открыв дверцу, она уловила знакомый запах кондиционера для белья, такой чужой в этих стенах.. Пэк медленно, словно во сне, начала доставать форму, пытаясь сосредоточиться на мягкости ткани. Ей казалось, что она наконец осталась одна и может просто… подышать. — Так это правда? — звонкий, как удар хлыста, голос разрезал тишину, заставив Со А вздрогнуть всем телом. Она замерла. Голос прозвучал из глубины класса, прямо за её спиной. По позвоночнику пробежал холодок, пальцы сами собой вцепились в ткань формы. «Что именно?..» — пронеслось в голове, но вслух она не произнесла ни звука. Со А медленно, с неохотой, обернулась. Перед ней стояла Ли Со Ра — нагловатая и смышлёная по её личным наблюдениям одноклассница. Правда слишком уж прямолинейной она была. Высокая, с туго затянутым конским хвостом и кукольным личиком, она смотрела на Со А сверху вниз. — А… ты мне? — голос Со А прозвучал тише, чем она ожидала. Заметив, как взгляд Со Ры стал раздражённым и колючим, она нервно сглотнула и добавила: — О чём ты? Ли Со Ра начала медленно подходить. В её походке сквозила хищная уверенность. Слегка наклонив голову набок, она усмехнулась одними уголками губ, не разжимая зубов. «Улыбается?» — Со А на секунду замерла, вглядываясь в это лицо, но тут же отвела взгляд. Она нервно замялась, не понимая, к чему готовиться. Очередная придирка? Попытка задеть, из-за скуки? Но это было бы логично, если за спиной Со Ры крутилась бы её верная свита, но почему она одна? Какая у неё цель? Или… — Правда не знаешь, о чём речь? — одноклассница подошла почти вплотную, вторгаясь в личное пространство. Со А невольно вытянулась, стараясь сохранить хотя бы каплю дистанции, но отступать было некуда. Сзади давили холодные дверцы шкафчиков. — Или ты настолько хорошо притворяешься? М-м? — Со Ра резко вытянула руку и больно ткнула её пальцем в ключицу. — Со Ра… в чём дело? — Со А попыталась отодвинуться, но Ли вторглась в её личное пространство, холодный паркет уже упирался в её спину. — Тебе… что-то нужно? Слова вышли сдавленными, голос дрогнул на последнем слоге. «Опять», — с горькой ясностью подумала она. Язык стал ватным и непослушным, будто ей снова пять, и она пытается объяснить, что не брала чужую игрушку. — Насколько хорошо ты знаешь У Ёна? — Со Ра выпалила без предисловий, и её голос, острый как лезвие, вонзился в тишину класса. Вопрос не стал неожиданностью. Он, как ключ, щёлкнул в замке, и всё встало на свои места. Кан У Ён. Конечно. Его имя витало в школьных коридорах, прилипало к девчонкам, как пыльца. Значит, и до Со Ра оно долетело. — Н-номер его? Я правда не знаю, — выдохнула Со А, и тут же мысленно пнула себя. Звучало так жалко, так глупо, словно она и вправду ничего не значила, и была тут только для того что бы раздавать этот проклятый номер этого полудурка! Хотя узнала она его буквально недавно. Она уже представила, как протягивает контакты. Со Ра с высокомерной усмешкой вводит цифры в телефон, поворачивается и уходит, забыв о её существовании. Это было бы… облегчением, однако растоптало бы её собственное достоинство. Как это всегда впрочем бывает. Она просто не хочет проблем, что такого? Или может это опять её глупые предубеждения и отговорки против того что она просто никто, рядом с тем же Каном. — Номер? Ты серьёзно? — Со Ра вскинула брови, и её смех, сухой и резкий, как треск веток, разорвал воздух. — Зачем мне номер этого идиота? Всё внутри Со А на мгновение оборвалось. Предсказуемый сценарий рассыпался, оставив после себя зияющую, непонятную пустоту. Она моргнула, пытаясь понять, какая теперь игра началась, и в каких правилах ей придётся разбираться. — Слушай сюда… — Со Ра наклонилась так близко, что Со А почувствовала на коже тепло её дыхания и уловила сладковатый запах дорогих духов. Всё её существо сжалось в ожидании удара. Но удар не последовал. Дверь класса с тихим, протяжным скрипом отворилась. В проёме, залитый светом из коридора, стоял Ён Ши Ын. Он вошёл не спеша, будто не заметил их, или сделал вил. Прошёл к своему шкафчику. Его движения были медленными, нарочито спокойными. Он достал учебник, закрыл дверцу с мягким щелчком. Ни одного взгляда в их сторону. Полное, оглушительное игнорирование. Со Ра отпрянула, будто её оттолкнула невидимая сила. Она скрестила руки на груди, и Со А увидела, как напряглась её челюсть. В воздухе повисло тяжёлое, нетерпеливое молчание. Последняя ловила каждый звук: скрип его подошвы по полу, шелест страниц. Она замерла, как заяц, почуявший сразу двух хищников. — Эй, ты там сколько ещё копаться будешь? Быстрее нельзя? — вырвалось у Со Ра, и её голос, прежде такой уверенный, теперь звенел раздражённой фальшью. Ши Ын не ответил. Он медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по Со Ра, холодный и оценивающий, и задержался на долю секунды на Со А. В его глазах не было ни любопытства, ни участия. Было что-то другое. Равнодушное наблюдение. Сейчас он видел спектакль и не собирался в нём участвовать. Этот взгляд пронзил Со А ледяной иглой. Она почувствовала себя не просто жертвой, а экспонатом под стеклом. Её унижение, её страх были выставлены на всеобщее обозрение этого безразличного зрителя. — Может… может, мы поговорим после уроков? — прошептала она, и её собственный голос показался ей писком мыши, затерянным в этой давящей тишине. — Заткнись, — шикнула Со Ра, не отрывая взгляда от Ши Ына. Её пальцы впились в собственные локти. — Пусть этот сначала свалит. Ши Ын мельком взглянул на Со Ра, но тут же отвёл глаза. Он не воспринял её резкие слова всерьёз, точнее, вообще никак на них не отреагировал, будто перед ним была не угрожающая одноклассница, а ровно ничего. Бесстрастно обойдя девушек, он направился к выходу, но едва успел распахнуть дверь, как его чуть не сбила влетевшая в класс Юн Джу. Вовремя. — Ой, Ши Ын-а, прости! — звонко воскликнула она, едва не врезавшись в него. Ши Ын лишь проводил её равнодушным взглядом, в котором промелькнула капля недоумения. Он знать не знал, кто это такая. Юн Джу быстро оглядела кабинет. Заметив застывшую Со А и нависшую над ней Со Ра, она мгновенно оценила ситуацию. Её взгляд на секунду стал острым, но она тут же нацепила привычную энергичную улыбку. — Со А! Вот ты где! — Юн Джу буквально впорхнула между ними, разрывая кольцо напряжения. — Я тебя по всей школе ищу, мы же на физру опаздываем! Идём скорее! Она крепко схватила Со А за руку, полностью игнорируя разъярённый взгляд Со Ры. Пэк успела лишь виновато кивнуть в сторону Ли. Та открыла было рот, чтобы что-то возразить, но в этот момент у двери появились приспешники Ён Бина. Они громко смеялись, но один из них, с забинтованной рукой, тут же осёкся, увидев Ши Ына. Парень пронзил его ледяным, полным ненависти взглядом. Между ними произошёл короткий, едва слышный обмен фразами, после чего Ши Ын невозмутимо вышел, а двое парней двинулись следом за ним. «Что сейчас будет... Неужели драка?» — испуганно подумала Со А. Юн Джу словно прочитала её мысли и тут же озвучила их: — О, чего это у них там? Опять разборки? — Юн Джу с любопытством обернулась, но тут же потянула подругу дальше. — Ну же, Со А, идём скорее, ну! Шевели задом! Они быстро удалились в коридор, оставив позади гнетущую атмосферу кабинета. — Чёрт подери… — процедила Ли Со Ра сквозь зубы. Оставшись в пустом классе одна, она со злостью ударила ладонью по металлической дверце шкафчика.

***

— А это кто? — спросила Юн Джу, махая ладонью перед лицом подруги, чьи мысли явно витали где-то далеко. — Со А, Со А! Ты что, в транс ушла? Юн Джу за плечо легонько встряхнула её, пытаясь вернуть в реальность. — К-кто? — Со А сощурилась, пытаясь разглядеть подругу сквозь яркие лучи осеннего солнца, которые слепили и мешали открыть глаза. Они уже были на улице, на школьной спортплощадке. Прохладный воздух должен был взбодрить, но Со А он только сильнее клонил в сон. — Ну как кто? Та девушка, которая тебе… угрожала? Она тебе угрожала, да? — Лим перескакивала с вопроса на вопрос с пулемётной скоростью. Пэк едва переставляла ноги, труся по беговой дорожке и надеясь, что бег поможет ей спастись от этого потока любопытства. Но Юн Джу была неутомима. — Алло-о, Со А! Ты вообще здесь? Что с тобой? — Лим легко прибавила темп и поравнялась с подругой. — Одноклассница моя, — коротко бросила Со А, продолжая бежать и глядя себе под ноги. Разговаривать сейчас было выше её сил. — А что она к тебе пристала? Опять из-за У Ёна, да? — сочувственно спросила Юн Джу, и в её голосе прозвучала искренняя грусть за подругу. Она знала, что всё, связанное с этим парнем, приносит Со А только лишнюю головную боль. В ответ Со А слабо кивнула. Сил на объяснения не было, а этот кивок казался самым тяжёлым движением за всё утро. — Лим Юн Джу! Ты что там плетёшься? А ну быстро сюда! — над площадкой прорезался зычный голос учителя физкультуры. — Блин! Достал… — тише буркнула Юн Джу, закатив глаза. — Ла-а-адно, я побежала! — Она напоследок помахала подруге и припустила в сторону хмурого учителя. — Не робей там! Смотри не упади ещё! Её голос постепенно удалялся, и Со А наконец осталась в относительной тишине, наедине с ритмичным топотом своих кроссовок по дорожке и слепящим солнцем. Через несколько минут Со А почувствовала, как кто-то стремительно приближается сзади. Поток воздуха обдал её прохладой, когда рослый парень легко обогнал её. Обернувшись на бегу, он задорно бросил: — О, привет! Со А успела слабо, едва заметно улыбнуться ему, но ответа Су Хо, похоже, и не ждал. Не сбавляя темпа, он помчался дальше, по пути раздавая дружеские шлепки по затылкам и спинам других парней, подгоняя их и заставляя ускориться. В считанные секунды он оставил всех позади, превратившись в лидера забега. Проводив его взглядом, Со А невольно посмотрела в другую сторону. Там, на противоположной стороне дорожки, она заметила Ши Ына. Ему, как и ей самой, физическая нагрузка давалась с видимым трудом. Он бежал ровно, сосредоточенно, но по его бледному лицу и застывшему взгляду было понятно: он держится только на чистом упрямстве. Дистанция казалась бесконечной. Пыль из-под ног впереди бегущих парней забивала легкие, а горло саднило от сухого осеннего воздуха. Со А чувствовала, как немеют пальцы, а каждый шаг отдается в висках тяжелым молотом. Ши Ын бежал чуть впереди неё. Со стороны на него было тяжело смотреть: бледный, с мокрой от пота челкой, он выглядел так, будто вот-вот упадет. Пробегавшие мимо одноклассники бросали на него странные взгляды. Кто-то с опаской, а кто-то с показной, унизительной жалостью. — Эй, Ши Ын, ты живой вообще? Может, тебе присесть? — крикнул один из парней, притормаживая рядом. — Выглядишь паршиво, не сдохни тут. Ши Ын даже не повернул головы. Он продолжал переставлять ноги, игнорируя «заботу», которая больше походила на издевку. Со А, наблюдая за этим, почувствовала, как внутри кольнуло сочувствие. Она так засмотрелась на его застывшее лицо, что не заметила развязавшийся шнурок на своем кроссовке. Она наступила на него в самый неподходящий момент. Нога проскользнула, и Со А, нелепо взмахнув руками, рухнула прямо на колени. Боль обожгла кожу сквозь тонкую ткань спортивных штанов, а ладони неприятно заскрежетали по мелкому гравию дорожки. Ши Ын, бежавший чуть впереди, по инерции сделал еще пару шагов и резко остановился. Он замер, тяжело и хрипло дыша, и медленно обернулся. Его лицо было бледным, а взгляд застывшим. Он смотрел на Со А, припавшую к земле, и в его глазах промелькнуло странное замешательство, он на секунду завис, наверное думая, что ему сейчас нужно сделать. Он уже сделал шаг в её сторону, но в этот момент мимо пронеслась тень. — Осторожно! Ты как, не ушиблась? К Со А подскочил другой парень из параллельного класса. Он действовал быстро и уверенно: подхватил её под локоть, помогая подняться, и начал обеспокоенно осматривать её сбитые ладони. Ши Ын замер на месте. Он посмотрел на руку незнакомца на локте Со А, затем на её растерянное лицо. Его плечи, до этого напряженные, едва заметно опустились. Не проронив ни слова и не дожидаясь, пока Со А поднимет на него взгляд, он развернулся и снова припустил вперёд в своём медленном, изнурительном темпе. Девушка краем глаза заметила его удаляющуюся спину. Ей казалось, или в этом его уходе было что-то похожее на облегчение от того, что ему не пришлось брать на себя роль спасителя? Пока парень из параллельного помогал Со А подняться, мимо протрусила стайка девушек из её класса. Они намеренно замедлили шаг, и Со А физически ощутила, как их взгляды, словно липкая паутина, обволакивают её. В этих глазах не было ни капли сочувствия, лишь отвращение. Одна из девушек, Хе Джин, которая всегда считалась «первой красавицей» демонстративно сморщила нос и прикрыла рот ладонью, будто внезапно почувствовала дурной запах. — Опять она за своё? — негромко, но отчетливо бросила Хе Джин, даже не глядя на Со А, а обращаясь к подругам. — Ну а как ещё? — отозвалась вторая, криво усмехнувшись. — Сама же видишь, метод рабочий. Вчера один повёлся, сегодня другой… Прям магнит для парней. Они синхронно прыснули. Со А почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок. В этих коротких смешках было столько брезгливости, что содранные колени мгновенно отошли на второй план. — Талант, — добавила третья, оборачиваясь на бегу. — Упасть именно тогда, когда кто-то рядом. Надо запомнить. — Забей, — перебила её Хе Джин, прибавляя темп. — Таким мусором надо родиться, чтобы парни из жалости подбирали. Просто смотреть противно. Её подруги синхронно прыснули, одарив Со А взглядами, в которых сквозила чистая, неразбавленная зависть. Для них падение Со А не было случайностью, оно было лишним доказательством её «ничтожности», которая каким-то непостижимым образом привлекла внимание У Ёна. Они смотрели на её сбитые, пыльные колени так, словно она была каким-то дефектным товаром, который по ошибке выставили на главную витрину. Ей хотелось крикнуть, что она не хотела падать, что ей больно, что она ненавидит это внимание... но голос, как обычно, застрял в горле. Парень, который только что придерживал Со А за локоть, вдруг резко убрал руку, словно обжёгся. Он ничего не сказал, но по тому, как он быстро отвёл взгляд и ускорил шаг, стало ясно: ядовитые слова достигли цели. Теперь он чувствовал себя неловко, словно его застукали за чем-то глупым. Со А осталась стоять одна посреди дорожки. Пыль осела на её сбитых коленях, а в ушах всё ещё звенело это короткое «смотреть противно».

***

«Какой же отвратительный день!» — Со А физически уже чувствовала, как из ноздрей вырывается горячий пар, словно у разъяренного быка. Она плелась по улице, и каждый ее шаг превращался в глухой, яростный удар по асфальту. Пальцы в карманах куртки сжались в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, но эта боль была даже приятной, она помогала не сорваться на крик прямо посреди тротуара. Но, честно говоря она бы ни за что не это не решилась.. Хотя хотелось разочек, признает девушка в мыслях. «Спокойно, Со А, спокойно... вдох-выдох», — прошептала она себе под нос, на секунду замирая и пытаясь расслабить сведенные челюсти. Но тут же осеклась, заметив свое отражение в витрине: растрепанная, с горящими от гнева глазами. Она резко сорвалась с места. Сейчас ей было плевать на косые взгляды прохожих, которые, как ей казалось, сверлили ей спину. Впрочем, стоило обернуться, и морок рассеивался. Горожане вокруг были такими же серыми тенями, как и она сама: кто-то тащился с работы с опущенными плечами, кто-то из школы, едва переставляя ноги от усталости. «Мы все в одной лодке, тонущей в такой тоске», — горько усмехнулась она про себя. Наконец, впереди показалась знакомая вывеска маленькой кафешки. Со А толкнула дверь, и колокольчик над головой звякнул, обрывая ее гневные мысли. Вместо холодного ветра в лицо ударил уютный аромат фритюра и специй. Рабочая смена началась сразу, без раскачки. Вечерний час пик не щадил новичка. Со А металась между столиками, чувствуя, как на лбу проступает испарина, а щеки горят от стыда всякий раз, когда она застывала с подносом, забыв номер заказа. — Простите... сейчас, секунду... — лепетала она, путаясь в чеках. Руки предательски дрожали, когда она выставляла стаканы. Каждый раз, когда Пэк чувствовала, что вот-вот расплачется от собственной неуклюжести, она встречалась взглядом с Бабулей. Старая женщина смотрела на нее с такой бесконечной нежностью, по- родительски, складывалось такое ощущение что перед ней была не непутевая помощница, а родная внучка. — Ты отлично справляешься, милая, — тихо шептала Бабуля, придерживая Со А за плечо, когда та в очередной раз пролетала мимо стойки. Она передавала девушке горячую тарелку, и её пальцы на секунду задержались на руке Со А, пытаясь, наверное, передать ей часть своего спокойствия, если конечно это ей хоть чуточку поможет. Но Со А знала правду: она тупила. Причем конкретно тупила. Стыд жгучим, горьким комом стоял в горле, мешая даже нормально сглотнуть. Каждый раз, когда она подходила к столику, её мозг переставал функционировать, и она, черт его дери, готова была себя проклясть в тот же момент! Что и она собственно и делала. — Простите... — голос её срывался на сиплый шепот, когда она в третий раз переспрашивала заказ у мужчины в дорогом костюме. — Повторите, пожалуйста, вы хотели острый соус или... — Девушка, вы издеваетесь? — рявкнул клиент, закатывая глаза так сильно, что Со А показалось, что зрачки уже не разглядеть. — Я же нормальным языком сказал: без лука и двойную порцию риса! Вы вообще соображаете? Или вас сюда по объявлению с улицы набрали? Эти слова ударили под дых. Со А почувствовала, как к лицу прилила краска, обжигая щеки и уши. Внутри всё сжалось. Она видела, как другие посетители оборачиваются на крик, и в их глазах ей чудилось либо брезгливое сочувствие, либо такое же нетерпение. Кто-то из компании подростков в углу прыснул в кулак, и этот звук стал последней каплей. Её руки задрожали так сильно, что края тарелки начали выбивать дробь. Ноги стали ватными, косились при каждом шаге, словно она шла по палубе корабля во время шторма. Она едва видела дорогу к кухне из-за застилавшей глаза влаги, которую отчаянно пыталась сдержать. «Работай. Просто работай. Искупи это», — приказывала она себе, хватаясь за поднос как за спасательный круг. Но чем больше она старалась быть идеальной, тем сильнее тело отказывалось слушаться. Каждый грубый окрик в спину заставлял её вздрагивать, а физическая усталость смешивалась с эмоциональным выгоранием, превращая этот вечер в бесконечный чертовый марафон позора. Су Хо сегодня не было. Пустота на его привычном месте: там, где он обычно стоял, чуть привалившись плечом к косяку или сосредоточенно натирая бокалы, — ощущалось довольно сильно, физически, если можно было так сказать. Со А же то и дело ловила себя на позорном: взгляд сам собой прыгал к двери при каждом дребезжании колокольчика. Сердце делало короткий, глухой кувырок, а потом свинцом оседало в желудке, когда на пороге оказывался очередной незнакомец. «Прекрати. Это просто работа. Зачем ты это делаешь?» — злилась она, до боли в пальцах вновь сжимая край подноса (Она его скоро поломает). Она чувствовала себя тупым шпионом, который боится провалить очередное тупое задание: каждое её движение казалось ей слишком красноречивым, а навязчивые мысли о парне, написанными крупным шрифтом прямо на лбу. Она не решалась спросить о нем, боясь, что даже простой вопрос: «А где Су Хо?» — прозвучит как признание в любви. Ну, может она преувеличивает, но если только чуточку. Когда она в очередной раз подошла к стойке за порцией золотистой курицы, Бабуля, чей взгляд был слишком мудрым и проницательным, чтобы ничего не заметить, негромко произнесла: — Мой внучок так много работает... — В её голосе прорезалась звенящая нота застарелой грусти. Старая женщина на мгновение замерла, её пальцы задрожали, поправляя стопку салфеток. В этом простом жесте было столько скрытой вины и тяжести о том, что юности Су Хо приходится слишком дорого платить по счетам взрослой жизни. — Сегодня он, похоже, придет совсем поздно. Со А почувствовала, как внутри что-то екнуло, а потом мелко задрожало. Это была странная смесь острого сочувствия к этой женщине и холодного опустошения. Ей казалось, что она физически чувствует усталость Су Хо, и как ей тоже становится его жаль. «Ну же, Со А, скажи хоть что-нибудь! Не стой как истукан!» — приказывала она себе, чувствуя, как зубы невольно впиваются в мягкую ткань внутренней стороны щеки. Она никогда не была хороша в таких речах, и уж тем более не была столь красноречива, но вымолвить, на минутку, самое банальное: «Все обязательно наладится» ну или в конце концов — «Су Хо очень трудолюбивый у Вас» — Что бы просто хоть как то похвалить внука, тем самым дав повод гордиться бабушке своим любимым внуком ещё пуще прежнего. Но Горький вкус металла на языке отрезвлял, но нужные слова, которые могли бы согреть сердце Бабули, словно рассыпались в прах, не долетая до губ. Горло сдавило спазмом, язык стал тяжелым и неповоротливым, приросшим к гортани. Так и не выдавив ни звука, она лишь робко, виновато кивнула. Она заставила свои губы растянуться в мягкой, немного печальной улыбке. Подхватив тарелку, от которой исходил пряный пар, Со А быстро отошла к клиентам, что бы снова не получить неблагоразумные слова в свой адрес, и на этот раз уж точно не заплакать от стыда.

***

— Я прошу прощения! Мне очень жаль, — Она очередной раз шмыгнула носом, чувствуя, как позорно дрожит голос. — Д-да, конечно! Спасибо вам огромное! — Сама того не замечая, она начала мелко кланяться пустой комнате, едва не выронив телефон из вспотевших ладоней. — Ещё раз извините, что так подвела... Х-хорошо, до свидания. Едва раздались короткие гудки, Со А с силой откинула мобильник на подушку и повалилась следом, зарываясь лицом в одеяло. — Вот же... блин... дурацкая башка! — приглушенно прорычала она в подушку, подкрепляя свои слова парой не самых литературных выражений, которые обычно позволяла себе только в моменты крайнего отчаяния. Тяжелый вздох вырвался из груди, и в нем, вопреки злости, дрожала тонкая нотка облегчения. Она хотя бы предупредила. Но эта совесть, этот вечный внутренний чертов суд над Со А, который она сама же устроила уже вовсю зачитывал обвинительный приговор.Она была из тех людей, кто чувствует вину даже перед дождем за то, что забыл зонт. А тут реальные люди как никак, которые на неё рассчитывали. «Ну как так-то, а? Только-только начала вникать, только перестала путать эти соусы, и на тебе слегла с температурой!» — злилась она, чувствуя, как виски давит тупая, пульсирующая боль. Со А буквально съедала себя изнутри. Ей казалось, что теперь Бабуля решит, будто она ленивая неженка, которая ищет любой повод, чтобы не работать. Но это совсем не так.. Самое паршивое, что её настроение рухнуло в бездну не тогда, когда градусник показал противные 38.2, и школа официально отменилась. Нет. Настоящая паника накрыла её, когда она осознала: после уроков она не пойдет в кафе. «Идиотка, — почти простонала она, переворачиваясь на спину и глядя в потолок, который, казалось, медленно плыл куда-то вбок. — О Бабуле ты печешься... или просто боишься, что Су Хо сегодня придет, а тебя там нет?» От этой мысли щеки обожгло сильнее, чем от жара. Она представила, как он заходит, оглядывает зал своим привычным, чуть усталым взглядом и... ничего не находит. Тоесть никого.. Ну тоесть её! Или, что еще хуже, Бабуля скажет ему: «А Со А заболела», и он просто кивнет, даже не сменив выражения лица. — Ну и ладно! — буркнула она в пустоту, натягивая одеяло до самого носа. — Пусть работает один. Пусть видит, как без меня тяжело. Хотя кого я обманываю... он даже не заметит, я ж там от силы несколько дней. Че-ерт, как же всё не вовремя! Она сердито подоткнула под себя край матраса, сворачиваясь калачиком. Тело ломило, в носу свербило, а на душе было так тягостно, будто она не простуду подхватила, а совершила как минимум, прости Господи, государственную измену.

***

Парень сам по себе вообще-то любил такие места. Ему нравился этот гул басов, пробивающий грудную клетку, неоновые вспышки, режущие темноту, и то чувство анонимности, которое дарит толпа. Он часто зависал в клубах просто от скуки, чтобы сбежать от.. Ну в первую очередь от мыслей. Но сегодня... сегодня всё пошло через задницу. Чертов новый «одноклассничек». Вместо нормального отдыха он оказался заперт за одним столом с этой долбанной компанией, которая вызывала у него зуд под кожей. — У Ен, я угощаю! Не кисни! — радостно, почти нараспев протянул Ен Бин, этот его новый «счастливый» одноклассник, впихивая запотевший бокал прямо в лицо парню. У Ен даже бровью не повел. Он продолжал тупо пялиться в экран телефона, где в рандомном чате всплывали сообщения, на которые ему было глубоко плевать. И откуда они берут его номер? Пора бы сменить. Внутри всё клокотало от ядовитого раздражения. «Блять, за что мне это? Какая же ебучая встреча...» — пронеслось в голове. Обычно клуб помогал расслабиться, но эти отбросы во главе с Ен Бином превращали атмосферу, сука, в чёртову пытку. Единственным крошечным плюсом во всей этой херне была халявная еда. Кан, конечно, не бедствовал — стримы приносили стабильный доход, на жизнь вполне хватало, — но швыряться деньгами в таких гадюшниках он не хотел. «Дают — бери, бьют — расхерач в ответ еще больше», — цинично подумал он, сам придумал кстати наконец соизволив забрать стакан из рук прилипалы. Глоток вышел случайным. Резкий, химический запах цитруса мгновенно ударил в нос, заставляя слизистую зудеть. У Ен непроизвольно сморщился, чувствуя, как противная кислятина сводит челюсть. — Кха... Что это за бурда? — прохрипел он, едва сдержав позыв выплюнуть этот «апельсиновый шедевр» обратно в бокал. А Ен Бин продолжал сидеть напротив, будто приклеенный. Он как-то подобострастно косился на У Ена, ловя каждое движение его бровей. В этом взгляде было столько заискивания, что у Кана по затылку пробежал неприятный холодок. «Да чего он вылупился-то, урод?» — У Ен с силой сжал телефон, чувствуя этот липкий, неотрывный взгляд. «Втюрился он в меня, что ли? Или ждет, что я сейчас в пояс поклонюсь за этот стакан дешевого пойла?» Тишины не было и в помине. Рядом развалились подонки из свиты Ен Бина — стайка мелких шакалов, которых тот притащил с собой. Они несли всякую херь, ржали над несмешными шутками, и от этого гогота у У Ена физически ныли зубы. Он привык к клубному шуму, но этот, конкретный шум этих ублюдков только заставлял сжимать кулаки. Он демонстративно громко грохнул бокалом о липкий стол. Глухой удар должен был привести прилипалу в чувство, но Ен Бин только шире растянул губы в своей дебильной улыбке. В этот момент Кан отчетливо захотел врезать ему. Просто чтобы увидеть, как кулак наконец-то исправляет этот его уже разбитый нос. «Красота была бы», — подумал У Ен, медленно переводя взгляд с телефона на переносицу одноклассника, прикидывая будущую идеальную траекторию удара.

***

— Слушай, ты же дерешься, да? — Вдруг подал голос Ча, спустя минут двадцать уж точно неловкого молчания, которое Кан усердно создавал, уткнувшись в телефон. На самом деле неловко было только Ча: он ерзал на диване, поправлял воротник и явно подбирал слова, в то время как У Ен мастерски косплеил бетонную стену. Кан продолжал лениво редактировать какой-то файл в облаке, периодически отрываясь лишь для того, чтобы сделать глоток ледяной газировки. Он чувствовал, как пузырьки газа покалывают язык, это было единственное приятное ощущение за вечер. Газировку он, разумеется, заказал за счет этого полудурка: хоть какая-то компенсация за моральный ущерб от нахождения в радиусе трех метров от Ен Бина. — Я видел твои бои. Я заценил, — бросил Ча, пытаясь придать голосу веса. В его интонациях сквозило такое тошнотворное заискивание, что У Ена обдало новой волной раздражения. Он мельком глянул на Ча — этот хлыщ перед ним уж точно не был похож на того, кто смыслит в единоборствах. «Заценил он, надо же... Эксперт хренов», — ядовито подумал Кан. Он представил, как Ча смотрит видео его боев, потея от страха и одновременно пытаясь вычислить, сколько на этом можно поднять. Пиздец. Тут же, как по команде, оживились и остальные придурки из его свиты, создавая вокруг стола суетливый, раздражающий шум. — Да-да, я тоже видел! Ты ахуеть какой крутой на ринге! — поддакнул один, едва не выпрыгивая из штанов от фальшивого восторга. — Неплохие бабки, наверное, с этого выходят, а? — влез второй, плотоядно облизнув губы. У Ен даже не поднял головы, но боковым зрением заметил, как Ен Бин коротко, едва заметно зыркнул на своих подпевал. Те мгновенно заткнулись, словно им перерезали голосовые связки. Зрелище было жалкое: дрессированные псы, знающие команду «место». Сразу стало ясно, что этот долбанутый Ча заранее прописал им сценарий — нахваливать Кана, лизать ему жопу и подыгрывать любому его слову. «Зря время потратил», — мелькнуло в голове, но следом проснулся азартный холод. Ему стало чертовски интересно, к чему этот цирк. Ча явно подбирался к какому-то предложению. Он не стал бы тратить столько усилий, если бы ему не нужна была грубая сила или репутация Кана в определенных кругах. У Ен медленно, со стуком отставил стакан с газировкой. Кончики пальцев покалывало от предвкушения — тело, привыкшее к адреналину боев, требовало действия. Если этот клоун предложит реально «жирную» добычу или стоящее дело, то вечер, возможно, перестанет быть зря потраченным временем. — И что с того, что видел? — наконец произнес У Ен. Он медленно поднял взгляд на Ча, фиксируя его на переносице собеседника. Голос звучал сухо, безразлично, но в глазах застыл недобрый, хищный блеск. — Есть конкретное предложение или ты позвал меня, чтобы я послушал, как твои шакалы действуют мне на нервы? Кан демонстративно откинулся на спинку дивана, по-хозяйски раскинув руки и сложив их на спинке. Он смотрел на Ча сверху вниз, даже сидя. Теперь мяч был на стороне одноклассника. Если добыча окажется интересной, У Ен готов был на время придержать кулаки и не превращать лицо Ча в кровавое месиво прямо здесь, на глазах у его свиты.

***

Со А неохотно разблокировала телефон. Яркий свет экрана болезненно полоснул по воспаленным глазам, заставляя её зажмуриться до цветных пятен перед веками. Когда зрение немного прояснилось, она увидела уведомления — целую цепочку пропущенных и ворох непрочитанных сообщений, которые она с каким-то мазохистским упорством игнорировала последние сорок восемь часов. Странно, но этот навязчивый поток затих как раз два дня назад. Зайдя в чат, она уставилась на последние строчки: «Эй» — отправленное позавчера. И следом, ровно через сутки, еще одно: «Эй» Со А издала короткий, сухой смешок, который тут же отозвался колючей резью в горле. «Ему что, настолько нечего делать? Что за показуха такая?» — пронеслось в голове. В этом лаконичном «Эй» чувствовался весь его характер: раздутое самомнение и полное неумение нормально идти на контакт. Он будто тыкал её палкой через экран, проверяя, подает ли она еще признаки жизни. А она скорее предпочла бы их вообще не подавать, если бы это было сейчас возможно. Она ожидала, что вспыхнет от ярости, но сил на полноценный гнев просто не осталось. Злость сменилась глухим, тягучим раздражением. Этот «укол» под кожей был липким и противным, как назойливое жужжание мухи, когда ты пытаешься уснуть с температурой под сорок. Пальцы замерли над клавиатурой. Со А до крови закусила губу, чувствуя, как внутри борются два желания: оставить его в игноре еще на пару дней, чтобы помучился, или выплеснуть в ответ какую-нибудь колкость. Хотя... сработает ли это с ним? Да и что писать спустя два дня молчания? Все это казалось бесконечно глупым и бессмысленным. Но стоило ей решиться и поднести большой палец к кнопке питания, чтобы наконец погасить этот чертов экран, как телефон резко вибрировал в ладони. Новое сообщение. Сначала она без особого интереса мазнула взглядом по всплывшему окну, но когда до затуманенного болезнью мозга дошло, КТО отправитель, глаза стали медленно округляться. «Тут один придурок утверждает, что вы с ним чуть ли не лучшие друзья были. Врать не умеет, но совпадение забавное, скажи?» Со А застыла, перечитывая текст, пока смысл не превратился в полный, издевательский абсурд. Слова казались каким-то бредовым шифром, который выблевал на неё этот человек. Сейчас ей отчетливо казалось, что она просто откидывает коньки. Сознание искрилось, как оголенный провод в луже. А может, она начала сходить с ума еще в тот день, когда этот вирус по имени У Ен впервые влез в её жизнь, с удовольствием разрушая всё, к чему прикасался.