Глава 17

Тишина детской комнаты для новорожденного была наполнена сотнями звуков: мерным, хрупким биением маленького сердца Джейсона, шуршанием его мягкого одеяла и тихим треском пламени в камине на первом этаже. ‎ ‎Ханна всё еще училась контролировать свою новую, разрушительную силу. Каждое прикосновение к сыну требовало от нее невероятной концентрации — её пальцы теперь были твердыми, как мрамор, и холодными, как лед, а сам мальчик казался фарфоровой вазой, которую так легко разбить. ‎ ‎Она протянула руку к полке, чтобы взять пластиковую бутылочку со смесью, и едва её пальцы сомкнулись вокруг тепого пластика, как реальность развалилась на части. ‎ ‎Это была не просто мысль или воспоминание. Это была вспышка — сочная, яркая, кинематографичная, накрывшая её с головой. ‎ ‎Ханна увидела Розали. Снежно-белый солнечный свет заливал пространство у балкона. Розали, чья привычная безупречная красота обычно казалась надменной и отстраненной, сейчас буквально лучилась непривычным, трепетным теплом. Она бережно прижимала к себе малыша Джейсона, баюкая его на руках. Её золотистые волосы падали на плечи, а на губах играла самая нежная, материнская улыбка, на которую только была способна её израненная душа. Розали кормила мальчика из этой самой бутылочки, шептала ему тихие, ласковые глупости и смотрела на него с такой безграничной, нерастраченной любовью, что у Ханны перехватило дыхание. ‎ ‎Видение испарилось так же внезапно, как и появилось, оставив после себя лишь легкое фантомное тепло на кончиках пальцев Ханны. ‎ ‎Она моргнула, возвращаясь в реальность. Бутылочка всё так же стояла на столике. Сердце Джейсона стучало ровно — он сладко засыпал. Затаив дыхание и чувствуя, как внутри всё трепещет от невероятного открытия, Ханна тихо, на грани слышимости для человеческого уха, напела сыну колыбельную, поправила край одеяла и выскользнула из комнаты. ‎ ‎Внизу порывистый свежий ветер донес до неё знакомый, родной аромат хвойного леса и ледяного ручья. Джаспер вернулся с охоты. ‎ ‎Он стоял у подножия лестницы, снимая куртку, но мгновенно замер, как только Ханна ступила на верхнюю ступеньку. Как эмпат, он почувствовал её состояние еще до того, как увидел её лицо. От Ханны волнами исходила невероятная смесь эмоций: дикий восторг, замешательство, трепет и легкий испуг. ‎ ‎— Ханна? — Джаспер оказался рядом с ней за долю секунды, его движения были смазанными от скорости. Его золотистые глаза взволнованно вглядывались в её лицо, а руки осторожно коснулись её плеч. — Все в порядке? Твои эмоции…Что произошло? ‎ ‎Ханна судорожно вздохнула — привычка, от которой вампиры отвыкают, но которая возвращалась в моменты сильного волнения. ‎ ‎— Я… я не знаю, как это объяснить, Джаспер, — быстро заговорила она, хватая его за руки. В её глазах горел отчаянный огонь. — Я коснулась бутылочки Джейсона. И я видела. Не просто вспомнила, а увидела! ‎ ‎Джаспер слегка нахмурился, его эмпатический дар улавливал абсолютно искреннюю, чистую правду в её словах. ‎ ‎— Что именно ты увидела, любовь моя? ‎ ‎— Розали. Сегодня днем, у балкона, — Ханна тепло улыбнулась, и этот образ снова встал перед её глазами. — Она кормила Джейсона. Розали была так счастлива, Джаспер… В ней было столько нежности. Я не просто увидела картинку, я как будто на секунду ощутила то, что чувствовала она, когда держала эту бутылочку. ‎ ‎Джаспер замер. Его глубокий, внимательный взгляд стал предельно серьезным. Как вампир, проживший не одно столетие, он мгновенно понял, что это значит. ‎ ‎— Ты не могла этого видеть, Ханна, — тихо, но весомо произнес он. — В это время ты вместе со мной и Карлайлом была на северном склоне. Тебя не было в доме. ‎ ‎— Я знаю! — пылко шепнула Ханна. — В том-то и дело! Я взяла предмет, к которому она прикасалась, и он будто… рассказал мне историю. ‎Джаспер медленно перевел взгляд на лестницу, ведущую наверх, а затем снова посмотрел на Ханну. В его эмоциях замешательство сменилось чистым искренним изумлением и гордостью. ‎ ‎— Психометрия… — тихо прошептал он, нащупывая правильное слово. — Ты считываешь память вещей. ‎ ‎— Думаешь, это… мой дар? — Ханна неверующе качнула головой. — Но почему? Откуда? ‎ ‎Джаспер мягко улыбнулся, проведя холодной ладонью по её щеке. Его собственная эмпатия помогала ему успокоить её бушующий разум, накрывая их обоих волной умиротворения. ‎ ‎— Вспомни свою человеческую жизнь, Ханна. Ты всегда хранила старые письма. Яд лишь усилил это и превратил в настоящий дар. ‎ ‎Ханна затаила дыхание. Мысль о том, что она не просто переродилась в вампира, но и получила уникальную способность, ошеломляла. ‎ ‎— Нам нужно проверить, — сказал Джаспер, и в его глазах блеснул азарт. ‎ ‎Он достал из кармана брюк старое серебряное кольцо — артефакт времён Гражданской войны в США, с которым никогда не расставался, но редко носил на пальце. Джаспер протянул его Ханне на ладони. ‎ ‎— Возьми, — попросил он голосом, полным мягкой поддержки. — Не думай ни о чем. Просто сожми его и прислушайся. ‎ ‎Ханна взглянула на него, затем на потертое серебро. Сделав глубокий фальшивый вдох, она протянула руку и накрыла пальцами кольцо. ‎ ‎Воздух в комнате будто снова стал плотным. Глаза Ханны распахнулись, расфокусировались, а цвет её ирисовой оболочки словно подернулся дымкой. ‎ ‎Джаспер почувствовал, как через их телесный контакт в её разум устремился мощный поток: грохот пушек, запах пороха и сильный, удушающий страх молодого майора Конфедерации, ковавший это кольцо для своей невесты перед тем, как уйти на войну… ‎ ‎— Джаспер… — прошептала Ханна, её голос дрожал от нахлынувших чужих чувств. — Это твоё… Ты забрал его у солдата, который… ‎ ‎— Тише, тише, я здесь, — Джаспер мягко разжал её пальцы и забрал кольцо, сразу же прижав Ханну к себе и затапливая её разум успокаивающими волнами уюта и безопасности. — Всё в порядке. Ты невероятна. ‎ ‎Ханна уткнулась носом в его шею, чувствуя, как постепенно возвращается в реальность. ‎ ‎— Розали… — тихо проговорила она спустя минуту. — Я должна сказать ей спасибо. За то, как она заботится о Джейсоне. И за то, что благодаря её любви к моему сыну я смогла открыть в себе это. ‎ ‎Джаспер легко поцеловал её в висок, смотря в темноту коридора. ‎ ‎— Завтра скажешь, — улыбнулся он. ‎ ‎Остаток вечера превратился для них в настоящий побег от всего мира. Ночной лес Вашингтона, погруженный в глубокую синеву и подсвеченный серебром полной луны, больше не казался Ханне пугающим или чужим. Теперь это была её стихия. ‎ ‎Джаспер наслаждался новым статусом Ханны не меньше, чем она сама. Больше не нужно было контролировать каждое движение, бояться сжать её слишком сильно или обнять чуть крепче обычного. Теперь она была такой же прочной и вечной, как и он сам. Он прижимал её к себе прямо на бегу, целовал в губы и виски, перехватывал на лету, увлекая за собой через поросшие мхом поваленные деревья. Их кристальный, звенящий смех эхом разносился по заснувшему лесу. ‎ ‎Они вышли к лесному озеру. Водная гладь была похожа на гигантское тёмное зеркало, в котором отражались миллиарды россыпей звезд. Легкий прохладный бриз доносил запах кувшинок и свежей воды. ‎ ‎Ханна присела на гладкий валун у самой воды, опустив руки на колени и завороженно любуясь пейзажем. Позади неё послышались тихие шаги. Джаспер не стал садиться рядом. Вместо этого он шагнул вперед, опустился перед ней на одно колено прямо на влажную траву и мягко взял её ладони в свои. ‎ ‎Ханна удивленно моргнула, взглянув на него сверху вниз. ‎ ‎В золотистых глазах Джаспера не было привычной сдержанности. В них горел чистый, глубокий, почти ослепляющий огонь. Через их соприкосновение Ханну накрыла волна его собственных эмоций: благоговение, трепетная нежность и оглушительная, безграничная любовь, от которой кружилась голова. ‎ ‎— Ханна… — его голос, обычно бархатный и спокойный, сейчас слегка дрожал от волнения. — Я прошел через век тьмы, войн и одиночества, пока не встретил тебя. Ты подарила мне не просто новую жизнь, ты дала мне надежду. А за нашего сына… за Джейсона… я буду благодарен тебе всю вечность. Вы с ним — самое дорогое, самое священное, что есть у меня в этой жизни. ‎ ‎Джаспер полез во внутренний карман куртки и достал небольшую бархатную коробочку глубокого синего цвета. Щелчок — и крышка откинулась. На мягкой подушечке в лунном свете вспыхнуло изящное кольцо из белого золота, украшенное россыпью мелких бриллиантов, огибающих чистейший, как капля росы, драгоценный камень. ‎ ‎— Я с самого первого взгляда понял, что ты — моя судьба, — продолжал Джаспер, глядя ей прямо в глаза. — Влюбился так беспомощно и безоглядно, как мальчишка. И я больше не хочу просто называть тебя своей девушкой. Я хочу, чтобы мы были вместе официально перед всем миром и вечностью. Ханна… ты станешь моей женой? ‎ ‎Ханна замерла, разинув рот. Второе потрясение за день просто не умещалось в голове! Если бы её мертвое сердце всё ещё могло биться, оно бы точно выпрыгнуло из груди прямо сейчас. В её глазах, не способных больше проливать слёзы, заблестел чистый, непередаваемый восторг. ‎ ‎— Джаспер… — выдохнула она, чувствуя, как ком подступает к горлу от счастья. — Да! Боже мой, конечно, да! Я согласна! ‎ ‎Не дожидаясь, пока он сам наденет украшение, она с детским порывом достала кольцо из коробочки и дрожащими пальцами натянула его на безымянный палец правой руки. Металл идеально сжал фарфоровую кожу, а камень поймал отражение звездного неба. ‎ ‎В ту же секунду Джаспер издал ликующий, победный звук, подхватил Ханну под бёдра и в мгновение ока оторвал её от земли. ‎ ‎Он кружил её у самого края озера, прижимая к себе с безумной страстью. Ханна запрокинула голову назад, громко смеясь, её длинные волосы шлейфом развивались на ветру. Время будто остановилось. Джаспер наконец остановился, но не выпустил её из рук, уткнувшись лбом в её лоб и жадно накрыв её губы поцелуем — сладким, глубоким и обещающим бесконечное счастье. ‎ ‎Назад к дому Калленов они не бежали — они буквально летели, держась за руки и не в силах разомкнуть пальцев. Каждый шаг казался невесомым, а весь окружающий мир — декорацией к их личному счастью. ‎ ‎Когда они ступили на широкую деревянную террасу, дверь дома распахнулась ещё до того, как они успели к ней прикоснуться. ‎ ‎На пороге, подпрыгивая от нетерпения, стояла Элис. Её глаза горели радостным огнем, а на лице играла широчайшая ухмылка. ‎ ‎— Ну наконец-то! — визгливо-радостно воскликнула Элис, подбегая к ним и виснув на шее у Ханны. — Я ждала этого видения целую неделю! Джаспер, ты ужасный тормоз, мог сделать предложение еще три дня назад! ‎ ‎— Элис, дай им хотя бы войти, — прозвучал теплый, бархатный голос Карлайла. ‎ ‎Он вышел в гостиную вместе с Эсме. На лице матери семейства Калленов застыли слезы счастья. Эсме шагнула вперед и мягко обняла сначала Ханну, а затем Джаспера. ‎ ‎— Я так рада за вас, моим дорогим, — шепнула Эсме, гладя Ханну по плечу. — Добро пожаловать в семью уже как настоящая дочь. ‎ ‎Со второго этажа бесшумно спустилась Розали. На её руках сладко спал маленький Джейсон, уткнувшись носом в её мягкий свитер. Розали посмотрела на кольцо на пальце Ханны, а затем встретилась с ней взглядом. Между ними проскользнула та самая незримая нить понимания. Розали мягко, искренне улыбнулась. ‎ ‎— Поздравляю, Ханна, — тихо сказала Розали, осторожно передавая заснувшего сынишку на руки молодой матери. — Ты нашла место, где тебя действительно любят. И ты сделала Джаспера самым счастливым из нас. ‎ ‎Ханна бережно прижала Джейсона к своей груди, чувствуя, как малыш уютно сопит. Джаспер подошел сзади, обнял Ханну за талию одной рукой, а второй ладонью накрыл спинку сына. ‎ ‎— Теперь у нас есть всё, — тихо прошептал Джаспер ей на ухо, пока Элис уже вовсю спорила с Эдвардом и Эмметтом о том, где именно они будут устраивать пышную свадьбу. ‎ Ханна прижала ладонь к груди, глядя на блестящее кольцо на своем пальце, а затем перевела взгляд на любимого мужчину и их сына. В этот момент она впервые после своего перерождения ощутила не страх перед неизвестным будущим, а абсолютное, ничем не мутированное счастье. ‎ ‎Белла, до этого сидевшая в кресле в углу гостиной и полностью погруженная в чтение старой книги, с глухим стуком уронила фолиант на подлокотник. На её лице расплылась широкая, сияющая улыбка. ‎ ‎— Я же говорила, что он не удержится! — воскликнула Белла, подбегая к Ханне и сжимая её в крепких, по-вампирски пылких объятиях. — Поздравляю! Ты даже не представляешь, как я за вас рада! ‎ ‎Ханна искренне, звонко рассмеялась от такой бурной реакции подруги. Она бережно передала заснувшего малыша Джейсона на руки Джасперу. Тот принял сына с такой осторожностью и гордостью, будто держал в руках самое хрупкое сокровище во Вселенной, и нежно поцеловал Ханну в макушку. ‎ ‎В гостиной витала атмосфера искренней семейной радости. Эмметт уже собирался отвесить Джасперу какую-то шутливую колкость, а Карлайл мягко улыбался, глядя на молодую пару. ‎ ‎И в эту самую секунду всё рухнуло. ‎ ‎Воздух в комнате будто мгновенно замерз. Элис, еще мгновение назад что-то радостно напевавшая, резко осеклась на полуслове. Её тело застыло, превратившись в абсолютное мраморное изваяние. Глаза распахнулись, потеряв фокус и став стеклянными, смотрящими куда-то сквозь стены дома, в мрачную темноту будущего. ‎ ‎Радостный шум в комнате мгновенно стих. Смех Ханны застрял у неё в горле. ‎ ‎Джаспер первым отреагировал на перемену. Накрывшая комнату волна чувств Элис была настолько дикой, леденящей и панической, что его эмпатический дар отозвался физической болью. Он мгновенно сделал шаг вперед, заслоняя собой Ханну и сына, а его золотистые глаза потемнели. ‎ ‎Эдвард, прочитавший мысли сестры в ту же секунду, отшатнулся назад, и с его губ сорвался тихий, исполненный ужаса выдох: ‎— Нет... Только не это. ‎ ‎Элис моргнула. Её зрение вернулось, но лицо было бледнее обычного, а в глазах метался настоящий, нескрываемый страх. ‎ ‎— Нам срочно нужно ехать к Вольтури, — выдохнула Элис. Голос её звучал безжизненно, звеня от отчаяния. ‎ ‎В ту же секунду напряглись абсолютно все. Карлайл медленно поднялся с места, его обычно мягкое лицо стало суровым и тяжелым. Эмметт сжал кулаки с глухим треском суставов, а Розали подошла ближе к брату, закрывая собой плечо Джаспера. ‎ ‎— Элис, говори. Что ты увидела? — потребовал Эдвард. Его голос задрожал — он уже читал в её мыслях ужасающие образы. ‎ ‎— Аро… он знает, — прошептала Элис, переводя бледный взгляд на Ханну. — Он знает про Ханну. Про её дар. Про Беллу. И про Джейсона. ‎ ‎Ханна ощутила, как внутри всё похолодело. ‎ ‎— Но как?.. Я ведь только сегодня… я никому не говорила, кроме Джаспера! ‎ ‎— Кольцо, Ханна, — с горечью произнес Эдвард, качнув головой. — Всё дело в кольце, которое тебе надел Джаспер. ‎ ‎В комнате повисла удушающая тишина. Джаспер посмотрел на руку Ханны, и на его обычно хладнокровном лице отразился настоящий шок. ‎ ‎— Я купил его три дня назад в Сиэтле у старого коллекционера… — медленно заговорил Джаспер, и в его голосе послышался глухой рык самобичевания. — Это был антиквариат. XVII век, Италия…Чёрт. ‎ ‎— Это кольцо из личной коллекции Аро, — закончил за него Эдвард, смотря в пространство тяжелым взглядом. — Аро веками собирал редкие драгоценности. Он лично держал это кольцо в руках десятки раз, оставив на нем глубочайший, древний ментальный след своей памяти. Когда Ханна приняла предложение и надела кольцо… её новый дар сработал автоматически. На эмоциях счастья она неосознанно «пробила» историю металла и прикоснулась к памяти Аро. ‎ ‎— А так как дар Аро — это абсолютное чтение мыслей и воспоминаний через телесный контакт, произошло обратное замыкание, — тихо добавил Карлайл, закрывая глаза. — Ханна своим даром случайно активировала ментальный мост. ‎ ‎Аро находился в Вольтерре, но в ту секунду, когда Ханна прочитала историю кольца, Аро чувствовал её. Через фантомную связь он прочитал её разум, увидел её глазами гостиную Калленов, увидел Джаспера… и увидел человеческого ребенка на руках у новорожденной вампирши. ‎ ‎Ханна ахнула, судорожно прижав руки к губам. Её собственный, едва открывшийся дар сыграл с ними злую шутку. Она сама, не ведая того, заглянула в разум древнего монстра и дала ему увидеть всё. ‎ ‎— Что он увидел еще? — жестко спросил Джаспер, крепче прижимая к себе заснувшего сына. Волна его защитной агрессии буквально вибрировала в воздухе. ‎ ‎Элис сделала шаг вперед, её руки дрожали. ‎ ‎— Он увидел невероятно редкий, уникальный дар психометрии, о котором мечтал веками. С помощью Ханны Аро сможет считывать тайны древних артефактов, не допрашивая их владельцев. Но самое страшное… он видел Джейсона. Аро не понял, что ребенок родился до обращения Ханны. В его глазах это выглядит как создание бессмертного младенца или неконтролируемый гибрид. ‎ ‎Элис сделала паузу, и её следующий шепот заставил сердца присутствующих (если бы они бились) остановиться: ‎ ‎— Аро не отправляет письмо. Он не дает нам времени на объяснения. Деметрий уже взял след Ханны через эмоциональный всплеск, который прошел по связи кольца. Вся Италийская Гвардия — Феликс, Джейн, Алек — уже выдвигается. У нас есть ровно сорок восемь часов, чтобы самим явиться в Вольтерру и доказать правителям правду. ‎ ‎Элис подняла глаза на Ханну, и в них застыл чистый кошмар: ‎ ‎— Потому что если мы не приедем сами… Вольтури придут сюда. И в этот раз они не будут слушать свидетелей. Они идут уничтожать.