𝗣𝗔𝗥𝗧 𝟭

Вивьан прожила всю жизнь под землёй. В бездонной глубине, неподалёку от Голубого хребта, в месте, которое когда-то на Земле называли востоком Соединённых Штатов Америки, располагался Центр чрезвычайных операций Горы Везер. Его построили почти двести лет назад — за девяносто три года до ядерного апокалипсиса, уничтожившего большую часть человечества, — как подземный военный бункер и шахту для запуска ракет. Для Вивьан это было единственное жилище, её дом. Спрятанный глубоко под землёй, он лишил её солнечного света и свежего воздуха, наполненного дыханием лесов. Поверхность оставалась смертельной для обитателей Горы Везер. Небольшое сообщество — всего триста восемьдесят пять человек — было обречено на болезнь, из-за которой их тела отторгали радиацию, всё ещё скрытую в почве и воздухе даже спустя девяносто семь лет после катастрофы. Эта болезнь навсегда лишала их права ступить за стены убежища. Девятнадцатилетняя Вивьан могла лишь мечтать о поверхности — о мире, созданном когда-то для жизни, — но в глубине души боялась, что эта мечта останется недосягаемой до конца её дней. Она старалась не жаловаться. По крайней мере, вслух. Она была жива, и её отец, Джулиан, тоже. Годы под землёй давали им безопасность, укрывали от того, что грозило наверху. Им обещали защиту от радиации и уверяли, что, если смертельный токсин когда-нибудь проникнет в Гору Везер, их избавят от страданий. И именно это обещание вызывало у Вивьан горечь. Отказ от лечения здесь считался поступком, вызывающим осуждение. Но Вивьан слишком хорошо знала, какой ценой оно достаётся. Настоящие, живые люди — вот что, как она узнала в восемнадцать лет, «дарило» жителям Горы Везер защиту от радиации. Люди с поверхности, которых здесь называли Землянами. Мужчины и женщины, невосприимчивые к фону, что убил бы подземного жителя за считанные секунды. Вивьан никогда не принимала лечения — и была уверена, что не примет его и в будущем. Её мать, Грейслин, ещё при жизни научила: никакая физическая боль не сравнится с той душевной, которую испытаешь, узнав, что твоя жизнь куплена ценой страдания другого человека. Для Вивьан было ясно: те, кто свободно ходит по земле, такие же люди, как она, со своими страхами, надеждами и мечтами. И лучше оставаться под землёй с чистой совестью, чем выйти на поверхность, зная, что в твоих жилах течёт кровь того, чья жизнь была отдана, чтобы ты могла дышать. И всё же, даже при твёрдой уверенности, что жатва Землян — чудовищная несправедливость, а сам мир устроен абсурдно — одни могут свободно жить на поверхности, а другие вынуждены прятаться под землёй, пропитанной радиацией, — Вивьан часто ловила себя на мысли о том, каким он всё-таки является, этот мир. Ей мерещилось, как кора деревьев будет ощущаться под кончиками пальцев, как изменится дыхание, когда она впервые вдохнёт настоящий воздух. Или — вдруг — роза окажется совсем не такой, как её описывали. Вивьан задавала себе десятки подобных вопросов и в глубине души понимала: ответы ей, скорее всего, так и не узнать. Но она никогда не лишала себя права на надежду. Надежда для многих была чуждым чувством. Но только не для неё. Казалось, в жилах Вивьан текла сама надежда. Душу её питала мечта — однажды испытать Землю во всей её полноте. Для тех, кто смирился с жизнью в Горе, это могло показаться смешным или даже безрассудным, но для Вивьан — никогда. Она умела быть благодарной за всё: за сам факт жизни, за любовь близких. Но жажда большего не покидала её. Ведь, как она тихо напоминала себе, пряча эти мысли от чужих ушей, под землёй чувствовать можно далеко не всё. Майя, её лучшая подруга с детства, считала ум Вивьан удивительно странным, иногда — почти нелепо причудливым, и с каждым годом всё сильнее завидовала этому. Они делили всё: кукол, одежду, тайны. И Вивьан никогда не отказывалась делиться с подругой и своими мыслями. Но Майя, хоть и не была глуха к несправедливости, не думала о поверхности так часто и так остро, как Вивьан. Работая медицинским ассистентом, она участвовала в операциях по «жатве» Землян. Ненавидела это не меньше, но открыто противиться не решалась. Цена за такое дерзновение была слишком высока — клеймо изменницы. Жизнь Вивьан текла предсказуемо. Она никогда не знала другой — и потому сравнивать было не с чем. Её любили: мать, отец, Майя и отец Майи, Винсент. Что ещё нужно, если рядом — те, кто дорог? Да, знание о том, какова поверхность, сделало бы её счастливее, но, оставаясь реалисткой, она повторяла себе: человеку достаточно любви. Утро двенадцатого октября началось так же, как и все остальные — с той самой невыносимой неизменности, что сопровождала её девятнадцать лет. Вивьан была уверена, что этот день не станет исключением. За завтраком она сидела напротив Майи — подруги, которая всегда выбирала это место, а не соседнее. Их отцы, как обычно, уже ушли по своим делам, пожелав им хорошего дня. У Вивьан на тарелке дымился блин, щедро политый кленовым сиропом; у Майи — овсянка с ровно пятью ягодами черники, и Вивьан могла бы назвать это даже с закрытыми глазами. Без пятнадцати восемь — ещё четверть часа до того, как ей нужно будет отправиться в комнату пять-ноль-четыре, и полчаса до того, как Майя поднимется на третий уровень. Всё шло по привычному сценарию. — Если и дальше будешь таскаться на тот склад, один из стражей рано или поздно тебя поймает, — заметила Вивьан, запивая липкий, но восхитительный блин глотком воды. — Пока ведь не поймали? — приподняла тёмную бровь Майя. — Именно поэтому я сказала «если», — усмехнулась Вивьан, качнув головой. — Всё ещё не понимаю, что тебя так тянет к этим пыльным старым картинам. — Это познавательно, — слабо возразила Майя. — И скучно, — поддела её Вивьан, отправляя в рот ещё кусок блина. Майя недовольно поджала губы, отпила глоток воды и, чуть помедлив, сказала: — Мои картины — это твои книги. — Книги хранят истории. — И картины тоже, — возразила Майя. — Грустные истории. Вивьан поморщилась, вспомнив мрачное изображение на любимой картине подруги, и яркая краска из воспоминания словно разлилась в её мыслях. — Ты о той серой, искривлённой картине, на которую ты вечно заставляешь меня смотреть? — Она не лучше той чудовищной книги, что я читала в прошлом году, — заметила Майя. — «Франкенштейн» — это классика. Его все любят, — с достоинством произнесла Вивьан, невольно улыбнувшись при воспоминании о том, как буквально всунула книгу в руки Майи и потом неделями следила, чтобы та прочитала её от первой до последней страницы и оценила каждое слово. Майя указала на себя пустой ложкой: — Не все. — Я оценила твою картину только потому, что ты оценила мою книгу, — парировала Вивьан. — И я это ценю, — с тёплой улыбкой ответила Майя. Она отправила в рот щедрую ложку овсянки, а Вивьан, пригубив кофе, позволила тишине мягко лечь между ними. Но вскоре подруга нарушила паузу: — Меня не поймают. Вивьан поставила чашку на стол и кивнула: — Знаю. К тому же, что они сделают, если всё-таки поймают? Смотреть на старые картины не запрещено правилами. — К счастью, Президент Уоллес об этом позаботился, — усмехнулась Майя. Имя скользнуло по спине Вивьан, как холодная капля, мгновенно отбив аппетит. Президент Данте Уоллес и его сын Кейдж были людьми, с которыми ей, к счастью, ни разу не приходилось оставаться наедине. И, по её убеждению, это было только к лучшему. В её глазах они были чудовищами — главной причиной того, что Земляне оказались заперты и превращены в источник крови. Она ненавидела не только их, но и всех, кто стоял за этим в медицинских лабораториях, однако настоящая, острая ненависть была направлена лишь на Данте и Кейджа. Одно их упоминание вызывало в ней глухую ярость, которую она могла позволить себе показать только в присутствии Майи, Винсента или отца. Заметив, как выражение лица подруги изменилось, Майя мягко толкнула её ногой под столом: — Прости. Я не хотела его упоминать. — Не извиняйся, Майя, — отрезала Вивьан, чувствуя, как в ней поднимается раздражение от того, что подруга просит прощения за малейший пустяк. Это было одной из тех черт Майи, которые нравились ей ровно настолько же, насколько и выводили из себя. — Это я виновата, что так завожусь. — Но я не должна была… — Майя, — мягко перебила Вивьан, встретившись с ней взглядом, — тебе не нужно извиняться. Майя кивнула после пары секунд раздумья: — Мне не нужно извиняться, — повторила она, словно давно выученную реплику. — Вот и хорошо, — улыбнулась Вивьан, скрестив руки на столешнице и чуть подавшись вперёд, будто отгораживая их разговор от посторонних ушей. Она была почти уверена, что никому нет дела до болтовни двух девушек о книгах и картинах, но слова, которые она произнесла дальше, были из числа тех, что ей не положено было знать, не говоря уже о том, чтобы обсуждать: — В медотсеке что-то интересное происходит? Эта фраза была условным кодом, означавшим совсем другое — то, что Вивьан могла узнать лишь от Майи и только под строжайшей тайной. В Горе слухи разлетались быстро: новости, обрывки разговоров, догадки… Но кроме Президента Уоллеса, медперсонала, Винсента Вье и двоих из семьи Вандер, никто не знал того, на что сейчас намекала Вивьан. — Если не считать того, что доктор Тсинг в очередной раз велела мне вывести парня из карантинного бокса и вымыть его палату, то ничего, — устало вздохнула Майя. — А в библиотеке что-то интересное? Вивьан фыркнула: — В библиотеке никогда ничего интересного не происходит. Последнее яркое событие там было, когда сын сержанта Лавджоя закричал, что хочет другую книгу, а не ту, что ему дала миссис Хаммонд. — Звучит забавно, — усмехнулась Майя и сделала глоток воды. Повисла короткая пауза. Вивьан перебирала в голове вопросы к подруге, раскладывая их от незначительных к самым важным. Майя была её главным источником информации, и Вивьан не стеснялась пользоваться этим. Пока риск был минимален для обеих, они с готовностью шли на такие компромиссы. — Думаешь, он когда-нибудь присоединится к нам? — спросила Вивьан, внимательно глядя в почти вороньи глаза Майи. — Может быть. Не знаю, — честно ответила Майя, и Вивьан поверила ей без сомнений. — Доктор Тсинг говорит, что он не из Землян, и радиация на него никак не действует. — Потому что он с неба? — Да, — пробормотала Майя, приподняв брови в задумчивом выражении. — Должно быть их больше. Он всё время твердит, что должен вернуться к своим, потому что им грозит опасность, и они должны знать, что это место существует. Уши Вивьан зазвенели, и её внимание резко обострилось. — Ты с ним говорила? — спросила она. — Нет, — ответила Майя. — Он сказал это, когда я переводила его из палаты, чтобы очистить помещение. Больше я ничего не слышала, кроме того, что он хочет предупредить своих, что здесь они в безопасности и их ждут. — А их ждут? — тихо спросила Вивьан. Майя молча встала со стула и подала знак Вивьан идти за ней. Девушки собрали тарелки — миска с овсянкой у Майи была вылизана до дна, стакан воды опустошён, а на тарелке Вивьан ещё лежали блинчики, а чашка с кофе тяжело давила на её руки. Вивьан предложила доесть их позже, за обедом, когда заботы не будут так сжимать живот. Отдав посуду и ещё раз поблагодарив сотрудников столовой, они вместе направились к лифту, на котором Майе предстояло подняться на третий уровень — туда, где находились медицинские лаборатории и где парень всё ещё оставался в карантине. — Несколько дней назад я слышала разговор президента Уоллеса с доктором Тсинг, — тихо сказала Майя, чтобы слышала только Вивьан. — Он думает, что можно отправить команду охранников искать народ этого мальчика. Говорят, им известно местонахождение его людей с тех пор, как они спустились с небес. Они прошли мимо комнаты пятьсот четыре. Вивьан решила, что может немного опоздать, пока ждала лифт вместе с Майей. — Как думаешь, президент решится на это? — спросила она. Майя пожала плечами: — Может быть. Но если нет, этот мальчик не может сидеть в карантине вечно. Вивьан кивнула, соглашаясь. Она чётко чувствовала: изоляция и заключение только усилят его недовольство — если, конечно, он вообще испытывает враждебность к ним. — Я даже не уверена, что они задумывались о том, что его народ может прийти за ним. — Как они смогут это сделать, если не знают, где мы? — задумалась Вивьан, когда Майя нажала кнопку лифта. — Он говорил, что их корабль приземлился не там, где нужно. Они рассчитывали приземлиться именно здесь, — снова пожаловала плечами Майя. Осознание медленно отразилось на лице Вивьан. — Значит, президент Уоллес приведёт их сюда, если они нас найдут? — спросила она, словно пытаясь убедиться в услышанном. Майя сделала паузу. — Или если мы найдём их, — ответила она. — Было бы неплохо увидеть здесь несколько новых лиц, — призналась Вивьан скорее сама себе, чем Майе. Девушка кивнула в знак согласия. На Горе проживало всего триста восемьдесят пять человек, а еды и ресурсов хватало гораздо большему числу. — Чем они отличаются от Землян? — продолжила Вивьан, пристально глядя на Майю. — Почему радиация на них не действует? — Доктор Тсинг пока не знает, — ответила Майя. — Думаю, это связано с тем, что их кровь уже устойчива к тому, что радиация делает с нами. Вивьан тихо вздохнула через нос. Чем больше она думала о том, что отличает их от жителей Горы, тем меньше понимала. Она была наименее сведуща в медицине среди всех на Горе — никогда не проходила процедур и не причиняла себе даже царапины, чтобы пролить хоть каплю крови. Она не могла даже приблизительно представить, что делает мальчика и его народ невосприимчивыми к длительному воздействию радиации. Всё, что оставалось — считать их невероятно удачливыми, гораздо более, чем Землян. — Он в безопасности? — внезапно спросила Вивьан, быстро встретившись взглядом с Майей. — Пока да, — тихо ответила та, стараясь скрыть отвращение, скользившее в её голосе. — Его не будут использовать для опытов, пока не поймут, как он выживает под радиацией. — Кстати, его зовут Монти, — добавила Майя. — Гора, — пробормотала Вивьан почти сразу же. — Гора? — переспросила Майя с явным недоумением. — Его имя означает «гора». Я как-то читала об этом в книге. — Эта информация, возможно, была бесполезной, но согревала сердце Вивьан. Она всегда верила в знаки, посылаемые жизнью, и, может, это был знак для Монти. Вивьан надеялась, что он действительно принадлежит им, к этому месту. Хотя она и не знала его лично, ей импонировали его принципы — стремление привести свой народ в безопасное убежище. Звон лифта вернул Вивьан к реальности. Она нахмурилась — звук означал, что им пора расставаться. Всегда было тяжело прощаться с Майей — она глубоко любила её и волновалась, когда та уходила в медицинские лаборатории на третьем уровне. — Увидимся на ужине? — спросила Майя, хотя и знала, что ответ будет утвердительным. Двери лифта раздвинулись, и Майя повернулась, чтобы уйти, бросив напоследок: — Постарайся не слишком много думать. У тебя большой мозг, но даже он не в состоянии вместить бесконечное количество мыслей. — Попробуй меня в этом убедить, — рассмеялась Вивьан. Но тут её взгляд упал на десятки охранников Горы, заполнивших лифт. Она знала почти всех из них и невольно почувствовала лёгкое облегчение — среди них не было отца. Однако причина их сбора не заставила себя ждать — она сдерживалась, чтобы не выдать переживаний на лице. Командный центр располагался на седьмом, самом низком уровне Горы, рядом с офисом президента Уоллеса. Вивьан поняла, что никогда раньше не видела столько охранников, собравшихся вместе и направляющихся на верхние уровни. Она знала, что это значит, и всеми силами сдерживала эмоции. Майя вошла в лифт, её карие глаза расширились, но охранники не могли видеть её лица. Вивьан попыталась улыбнуться, но улыбка показалась ей самой неубедительной за всю жизнь. Тревога в зрачках Майи была достаточно красноречивой — она тоже всё поняла. — Увидимся на ужине, — сказала Вивьан, прежде чем двери лифта сомкнулись, оставив её одну, неподвижно глядящую на холодные матово-стальные панели. Прошло всего восемь часов. Вивьан думала, что за такое короткое время вряд ли может случиться что-то серьёзное.

***

Близилось пять часов. Библиотека должна была закрыться, а в столовой начаться ужин. Вивьан не могла оторвать взгляд от часов. В тот день библиотека была необычно тихой. Несколько пожилых жителей неспешно бродили между стеллажами, переговариваясь вполголоса, их слова сливались в мягкий гул. Вивьан находила это трогательным и нередко спорила с мистером Коэном, заведующим библиотекой, что старики приходят сюда не столько за книгами, сколько отдохнуть от шумных детей и подростков, заполонивших общие комнаты. Она сидела за стойкой, перед ней лежала открытая книга — «Илиада». Но взгляд Вивьан всё чаще отвлекался на стрелку часов, неумолимо приближавшуюся к отметке «пять». Ей нравилась работа в библиотеке — тишина, уединение, отсутствие суеты. Но в такие моменты всё это превращалось в скуку. Она уже дважды прочла каждую книгу от корки до корки, но неизменно возвращалась к разделу мифологии — он всегда казался ей самым завораживающим. Однако сегодня даже древние боги и герои не могли удержать её внимание. За несколько минут до закрытия в библиотеку вошёл Джулиан Вандер. Его взгляд сразу устремился туда, где всегда сидела его дочь. Глаза Вивьан заблестели, когда она увидела отца. Она убрала руки, поддерживавшие подбородок, чтобы не рухнуть на стол от усталости. — Сегодня какой-то особый день? — тихо спросила она. — Потому что мой папа никогда добровольно не приходит в библиотеку. — Очень смешно, — притворно рассмеялся Джулиан, но улыбка на его губах была искренней. Он остановился прямо перед ней, сидевшей за столом, и опёрся локтями о дерево. — Меня отпустили с работы пораньше и я решил проводить тебя до столовой на ужин. — Как бы я выжила, пройдя всего пятьдесят метров от одной двери до другой без тебя? — саркастично заметила Вивьан, откинувшись назад, чтобы увернуться от игривого шлепка отца. — Сержант Лавджой никогда не отпускает тебя раньше времени, — добавила она, не осознавая, что сказала это вслух. — Похоже, сегодня он был в хорошем настроении, — улыбнулся Джулиан. — У него тоже есть ребенок, с которым хочется проводить время, так же как у твоего старика. Вивьан покачала головой, улыбка заиграла на её губах. — Ты не стар, папа. Уверена, сорок три — это ещё не средний возраст. Джулиан застонал. — Я не стану средневозрастным, пока мне не исполнится пятьдесят, договорились? — Не знаю, — пробормотала Вивьан, покачиваясь на стуле. — Ты выглядишь так, будто у тебя спина восьмидесятилетнего старика, который с трудом завязывает шнурки. Несколько секунд Джулиан молчал, улыбаясь с ехидством. — Жалею, что пришёл за тобой сейчас. Может, и к лучшему, что Лавджой так долго держит меня вдали — он знает, что мои седые волосы — результат твоих подростковых замечаний. — Я буду подростком только до января, перестань дуться, — рассмеялась Вивьан, вставая и заправляя руки в кардиган. Ей оставалось сделать пару дел у стола, прежде чем в пять часов мистер Коэн вернётся, чтобы запереть библиотеку. Пока она выключала компьютер и запирала журнал учёта книг, Джулиан наклонился через стол и взял «Илиаду». Нежно провёл пальцами по потрескавшейся обложке, грустно улыбнулся про себя и посмотрел на дочь. — Твоя мама сходила с ума, когда ты приносила эту книгу домой, — начал он, погружаясь в воспоминания. — Она пыталась найти кого-то, чтобы спрятать её от тебя, хоть это и не имело особого смысла. К десяти годам ты знала наизусть все свои любимые мифы. Вивьан грустно улыбнулась. — И всё же она позволяла мне читать их каждую ночь. — Это делало её счастливой. Она всегда говорила, что у тебя голос соловья. — Я никогда этого не понимала, — сказала Вивьан, обходя стол и садясь рядом с отцом. — Как я могла звучать так, как она никогда не слышала? — Это всего лишь поговорка, дорогая, — рассмеялся Джулиан и вернул ей книгу — он знал, что она обязательно возьмёт её с собой домой. — Готова идти ужинать? Она яростно кивнула, ощущая, как желудок давно урчит от голода и пошла рядом с отцом, когда они вышли из библиотеки и прошли свои пятьдесят метров до столовой. — Винсент и Майя встретят нас там? — спросила она. — Винсент уже должен быть там, — сказал Джулиан, кивая одному из своих товарищей-гвардейцев. Сколько Вивьан себя помнила, Вандеры и Вье всегда ужинали вместе — и до, и после смерти Майи и матери Вивьан. Они всегда занимали один и тот же столик: Джулиан сидел рядом с Майей, Винсент — рядом с Вивьан. Все всегда делились впечатлениями о прошедшем дне: Вивьан рассказывала о библиотеке, Майя — о медицинских лабораториях, Джулиан — о командном центре, Винсент — о складах. Ужин длился не меньше полутора часов, после чего все четверо членов семьи расходились по своим жилищам. Придя в столовую, Вивьан помахала рукой, заметив Винсента за их привычным столом, а затем последовала за Джулианом, чтобы взять себе ужин. Здесь всегда был буфет с разнообразными блюдами, помимо горячих. Вивьан редко брала что-то из буфета, особенно когда сотрудники предлагали пиццу. — Майя скоро к нам присоединится? — спросил Джулиан, садясь напротив Винсента, который уже начал есть с подноса. Вивьан тепло улыбнулась своему крёстному, села рядом и потянулась налить по стакану воды себе и Джулиану. — Она должна появиться в любую минуту, — ответил Винсент. — Я только что видел доктора Лейтон. Он сказал, что Майя сегодня очень занята. Вивьан быстро сделала глоток и обратилась к Винсенту: — Стражи, которых послал президент Уоллес, вернулись? — Вивьан, потише, — строго перебил Джулиан, услышав тон дочери. Она оглянулась, заметив, что никто из окружающих не обратил внимания на её слова. — Никто меня не слушает, папа. Не волнуйся, — спокойно ответила Вивьан, но Джулиан всё равно бросил на неё серьёзный взгляд. — Ладно, буду тише, — пообещала она и опустила взгляд на тарелку. Через минуту Винсент тихо сказал: — Стражи вернулись. Похоже, один из них получил радиационное заражение. — Неполадка в скафандре? — спросил Джулиан. — Возможно, — ответил Винсент. Разговор продолжался, а Вивьан молчала, откусывая кусочек пиццы и глядя, как вода в её стакане мерцает под светом столовой. Она пыталась унять мысли, ожидая возвращения Майи и подтверждения случившегося — если Винсент всё понял правильно. Но тревожные мысли о людях Монти, тех, кого он отчаянно пытался привести в их дом, не давали ей покоя. Она гадала, удалось ли стражам найти их и вернуть ради Монти, которого не знала, но очень надеялась на успех. Прошло десять минут. Джулиан с Винсентом обсуждали хранение на складах, а Вивьан молча сидела рядом, ожидая Майю. Вдруг по столовой пронёсся резкий, пронизывающий до костей крик: — Держите нарушителя! Держите нарушителя! Вивьан резко повернулась, она попыталась найти источник крика, но не увидела его. Вместо этого взгляд наткнулся на Майю и блондинку в белом, израненную и окровавленную, с осколком стекла у её горла. Сигнал тревоги ревел так громко, что жители Горы бросились в панике разбегаться, а Вивьан осталась стоять, парализованная ужасом в глазах Майи — полных растерянности и страха.