Глава 20. Наездник

Наездник - символом абсолютного контроля: сдержанный, выверенный, он держит равновесие не силой, а точностью.

Инструкция по сборке Наездника:

Начните с вытянутой формы: лист должен казаться уже направленным вперёд, будто движение задано заранее.

Задайте чёткую вертикаль - ось, вокруг которой всё остальное подчиняется и выстраивается.

Добавьте фигуру всадника: компактную, собранную, без лишних складок. Пусть тело выглядит почти неподвижным, как рука, уверенно лежащая на поводьях.

Сформируйте линию контроля - сгиб, соединяющий наездника и коня. Он едва заметен, но именно он держит всю конструкцию вместе, не позволяя ей распасться или ускориться без команды.

Финальный жест - слегка наклоните фигуру вперёд. Не как порыв, а как разрешение на движение. Пусть кажется, что шаг может быть сделан в любой момент, но он произойдёт только тогда, когда будет нужно.

Почему именно так: бумажный Наездник сохраняет мгновение, в котором власть не проявляется внешне. Всё уже подчинено, всё удержано, и именно поэтому ничего не происходит раньше времени.

             21 декабря. Франция. Долина Луары       Горячая вода обнимала тело так плотно, что казалось, будто ванна пытается удержать его, не отпустить обратно в реальность. Ароматная пена поднималась высокими белыми холмами, скрывая грудь, плечи, режущие углы ключиц. Драко лежал, едва касаясь затылком холодного фарфора, и смотрел в распахнутое окно. За окном растягивался заснеженный французский лес - прекрасный и немного картинный. Темные стволы сосен стояли ровными колоннами, ветви держали на себе гирлянды инея, а над всем этим висело бледное декабрьское небо. В долине Луаре зима всегда была… настоящей, что ли. Не грязной, как в больших городах.       Из спальни тянуло запахом камина. Дубовые дрова потрескивали, и теплый дым смешивался с ароматом елового масла, что он добавил в воду. Драко, проведший утро в седле, давал мышцам отдых и наслаждался пейзажей. Таким мирным и тихим, что казалось, будто не существует на этой планете больших, шумных мегаполисов.       Молодой маркиз расслабленно ковырял серебряной ложкой в небольшом ведерке шоколадно-вишневого мороженого. Он черпал маленький кусочек, наблюдал, как он плавится в горячем воздухе ванной, и медленно отправлял его в рот. Холодная сладость резко контрастировала с теплом воды, и это притупляло мысли.       Он отдыхал. По-настоящему и впервые за месяц. Отдыхал от Оклахомы, потому что оказывается, что прерия в декабре - унылое, промозглое, серое зрелище и воздух там такой влажный, что Драко продрог до костей. Он, человек, выросший среди французских зим, долго не мог понять, почему там холод будто ел изнутри. Та земля сама по себе была тяжелой. Тамошний ветер дул так, будто пытался стереть людей с поверхности.       Отдыхал от суда, от бесконечных переговоров, от прицельных слов, которыми приходилось колоть Шерифа, чтобы выиграть. Отдыхал от казино, где всё всегда было шумным, липким, требовательным. От людей, от их жадности, от их страха. От обязательств.       И - да, чёрт возьми, - отдыхал от неё.       Девушки, которая должна была прилететь, но, к счастью, только завтра утром. За два дня до Сочельника. Драко бы просто не выдержал полет вместе.       Даже сейчас, в ванной, Малфой будто пытался… отмыться от того, что теперь происходило в его кабинете с 14-05 до 14-15 три раза в неделю. Молча и по графику. От того, что было стыдом и наслаждением.       Он сглотнул. Во рту было сладко, а в груди горько.Раздражение накатывало волной - за то, что он позволил этому случиться. За то, что не выгнал её сразу. И за то, что хотел - до боли хотел - её присутствия. Хотел слышать её дыхание рядом, даже если оно было чужим. Хотел чувствовать её тепло, даже если оно оставляло внутри пустоту. От всего этого становилось стыдно. Глубоко, обжигающе, почти до тошноты. Но он не мог прекратить это. Ему… ему доставлял удовольствие этот грубый, быстрый секс с девушкой, которую Драко все еще любил.       Он едва успел снова опустить голову на край ванны, когда дверь распахнулась без малейшего стука, к чему Дофин здесь, в шато, точно не привык. В ванную плотным душистым облаком влетел жасмин. Густой, дурманящий, такой родной, что Драко ощутил его раньше, чем увидел источник запаха. Лишь спустя секунду он осознал, что в ванной появилась Эльза.       Чихнул. Потому что запах был слишком интенсивным.       На девушке было короткое розовое платье, сшитое целиком из пайеток - как будто её обтянули закатным зимним небом, набитым миллионом блестящих звёзд. Тонкую талию перетягивал огромный бант, почти смешной по размеру, но на Эльзе он выглядел идеальным. Ноги в тончайших колготках, туфли на высоких каблуках, блестки на веках, розовые бриллианты в ушах - весь этот абсурдный, декадентский коктейль на ней был естественным, как кожа.       Драко моргнул. Потом еще раз. И только потом возмутился:       - Эльза. Какого чёрта? Я же голый.       - И? - искренне удивилась она, даже не мелькнув тенью смущения. - Я не собираюсь сдувать пену с твоих стратегических мест, успокойся. Просто зашла поболтать.       Она подошла ближе и без спроса присела на край ванны, перекрыв собой весь его вид на заснеженный лес. Теперь всё, что он видел, - это копна её светлых волос, розовая тушь на белесых ресницах, сияние камней у ушей да на запястьях и розовый водопад пайеток. Как ей вообще удавалось быть такой органичной в этом своём бесстыжем, блестящем стиле? Как будто она родилась не человеком, а вспышкой камеры.       Наверное, так Эльза переживала травму того, что её на заметили родители в утробе Пчелки и ждали только Лидию.       Драко тяжело вздохнул, проводя рукой по мокрому лицу.       - Не многовато блеска? - привычно уточнил он, ковырнув ложкой тающее мороженое.       Эльза протянула руку, отобрала у него ложку, попробовала мороженое и довольно кивнула. От неё пахло еще и свежей клубникой, а значит где-то пролилось Россини.       - Декабрь, милый. Декабрь, - ничуть не смутилась Скьяп. - Не всем же быть таким мрачным Скруджем, а. И я, между прочим, беспокоюсь о тебе.       Она посмотрела на него пристально, слишком пристально. Драко ощутил на секунду тревогу. Неужели Эльза что-то поняла? Но она продолжила, ничуть не смягчая голоса:       - Это твое дело с Шерифом. Ты молодец, что выиграл, но дурак, что вообще ввязался. Теперь я могу это сказать.       Драко не ответил сразу. Ел мороженое - медленно, как будто растягивал глотки тишины. Да. Он правда выиграл. Во втором же заседании. Слишком просто, на самом деле. Поднятия счетов оказалось достаточно, чтобы суд отъебался от Гермионы и разрешил ей распоряжаться собственным трастом. Пугающий прецедент был создан, и Драко стал врагом своей индейской крови. По всему миру, наверное. Пошел против племенных прав - законных, древних, священных - буквой закона. Какой оскорбление.       Что ж. Ему было не впервой идти против. Это же он сделал с Люциусом. Подумаешь. И вон в каком дерьме по итогу оказался же.       - Да, дурак, - неожиданно для Скьяп признался он.       Девушка приподняла брови, но промолчала, ожидая продолжения.       - Но мы все немного идиоты, когда влюбляемся, правда? Я просто хотел помочь Гермионе и не жалею об этом. К тому же, Эльза, ты не представляешь как в прерии скучно. А так я хоть немного развлекся.       - Немного? - Скьяп рассмеялась одним тихим выдохом, словно подавляя желание хлопнуть его по голове. - Дорогой, ты развлекся так громко, что об этом говорят во всех резервациях США. Это pro bono стало легендой. И в хорошем, и в ужасном смысле. Ты… вошел в историю.        - Скорее, вляпался. Как всегда, - расхохотался Драко, создавший этот чертов прецедент “Грейнджер против Грейнджер”, которым будут пользоваться незамужние девушки в племенах, чтобы не выходить за тех, кого они не любили. По правде, ему это внушало восторг. Он считал, что правильно поступил.       А еще ему было ну очень любопытно как себя будет вести Гермиона теперь, когда получила огромные деньги. В какой-то мере видел в деньгах проверку её слов о любви, которые лгунья продолжала шептать ему в перерывах между толчками во время секса. Потому что знал, у таких, как она, все чувства испаряются при виде нулей на счету.       Вот настолько он больше в них не верил, увы. Настолько!       - У меня еще вопрос.       Драко картинно закатил глаза, но все же протянул:       - Валяй.       - Что здесь делает этот священник? - она покосилась в сторону коридора так, будто даже в коридоре проглядывала тень длинного сюртука. - Ладно Кайзер, ладно его вредная жена… но иезуит? Ты решил радикально изменить свою жизнь и уйти в монахи? Знаешь, мрачноватая компания на празднички.       Драко закатил глаза.       - Нет. Я продам ему казино. Он здесь, чтобы мы финализировали условия вдали от любопытных глаз.       Эльза моргнула так медленно, будто пыталась перезагрузиться.       - Прости… что?        - Всю Империю пущу с молотка. Позже. - Он опустил ложку в мороженое и оставил её там торчать. Усмехнулся. - Я не наивный мальчик и знаю, что не могу сделать прибыль казино в резервации законной без нарушения племенных правил. А я хочу получить наследство. Продам все инквизиции, точнее, пардон, Дикастерии. Они вольет туда деньги так, что это будет выглядеть в рамках завещания. А через полгода я все это продам. Ты же не думала, что я всерьез собираюсь играть в управляющего? Или я бы, при всей своей любви, поставил Гермиону управлять казино, если бы не нашел выбор? Я влюблен, но не идиот, чтобы поставить все на неё. Сама знаешь. И не спрашивай, зачем церкви игорная Империя по всему миру. Этот парень не болтлив, а мне… мне плевать.       Эльза растерянно стала комкать пену и Драко пришлось на неё шикнуть. Девушка покачала головой. В восхищении. Вот же лис.       - Драко, но если ты решил свои проблемы… тогда почему ты все еще сидишь в резервации?       Он поднял взгляд. Медленно. Со скрипом внутри.       - Потому что отец послал меня туда не просто так.       - Что ты имеешь в виду? - Не поняла Эльза. Драко медленно провел рукой по воде, создавая в пене узор, похожий на трещину. Он долго подбирал слова, а его подруга не торопила. Просто терпеливо ждала. Даже таким, как Дофин, порой нужно было время. Особенно, когда дело касалось чего-то личного.       - У меня были… плохие отношения с отцом в последние годы, - наконец произнес он. - Люциус не простил мне выбор профессии. А я ему смерть Цисси. - Он смотрел в сторону, как будто боялся встретиться с собственными воспоминаниями, но проблема была в том, что в этом замке призраки были слишком плотными. Почти материальными. Мужчина видел отца везде. Буквально. Здесь было его любимое кресло, его любимые книги, его любимые пластинки, вино, ручка и… он, да. Его любимый сын тоже был здесь. Такой похожий на него и одновременно слишком осейдж, как казалось папочке. - Но есть одна вещь, - продолжил он тише. Словно рассуждая наедине с собой. - Одна, которую я забыл. Или не хотел помнить. Вся злость, вся эта многолетняя обида - они заслонили самое главное. Он всегда любил меня. Я был его приоритетом номер один. - Драко сказал это даже растерянно, словно не понимая, когда он об этом забыл? - Поэтому все и оставил мне. Поэтому так яростно злился, что я не стал его наследником. Потому жестокость его завещания не вяжется с этим фактом. Любовь, даже когда тебя обидели, не проходит просто так.       Драко усмехнулся и потянулся к мороженому. Теперь он знал об этом и потому стал думать о мотивах отца совершенно по-другому.       Эльза чуть наклонила голову.       - Знаешь, он ведь меня не наказывал. Никогда. Не поднимал руку, не повышал голос, не лишал карманных денег, когда я был маленьким. Вряд ли решил начать, когда мне уже было за тридцать. - Драко опустил глаза в воду. - А теперь я думаю… Он словно хотел мне что-то сказать. Что-то показать. И потому я все еще там, в этой проклятой резервации, копаюсь, хожу кругами, смотрю на каждый след, каждую деталь. Я хочу знать, что Люциус хотел, чтобы я узнал. Там есть что-то.       Эльза молчала, поджав губы. В её взгляде промелькнула тень сомнения и озвучивала она ту очень аккуратно. Хватило уже ссоры из-за Гермионы и предложения. Не хватало, чтобы Дофин решил будто она только тем и занята, что осуждает все его решения.        -Ты уверен, что не теряешь время зря?       - Уверен. - Он пожал плечами. - Я же не спрашиваю, сомневаешься ли ты в своём отце. Правда?       Скьяп вдохнула. Потом кивнула. Это было справедливо. Отца Драко знал явно дольше, чем свою то ли невесту, то ли подружку.       - Тогда надеюсь, ты найдешь то, что искал, милый, - мягко сказала Эльза. Она улыбнулась так, как умела только она: чуть дерзко, чуть устало, по-родному. Не дожидаясь ответа и ничего не спрашивая, потянулась к крану и добавила теплой воды. Поток зашуршал. Драко посмотрел на неё снизу вверх и благодарно улыбнулся. Понимая, что Скьяп хочет уйти, Дофин хмыкнул:        - Ты так и не сказала то, ради чего пришла.       Девушка вздохнула и тряхнула своими кудрями. Порой ей было сложно от того, насколько лучший друг проницателен. До него лишь один человек во всем мире так хорошо её понимал и по иронии это была не её единоутробная сестра. А тот, кто сегодня тоже был с ней здесь, в шато. И потому она пришла к Драко. Сказать спасибо.        - Я… я рада, что проведу Рождество с отцом и тобой здесь. Знаю, что ты его не любишь…        - Но его любишь ты. И твоя прекрасная мать, что есть её единственным изъяном. А я хочу провести праздники с вами, потому выбора и не было. К тому же, Эльза, я потерял отца и сожалею о том времени, что мы не провели с ним вместе, - Драко откинул голову на бортик ванной и посмотрел в потолок. Криво усмехнулся. - Мне бы не хотелось, чтобы ты потом тоже сожалела. Ради этого стоит и потерпеть. Кстати, раз уж на этом ковчеге каждой твари по паре, то ты могла бы притащить и Командора. Хуже уже не было бы.       Эльза засмеялась.        - Ты мне напоминаешь девочку, которая только вышла замуж и такая “я и мой муж”, “муж и я”, “мужмужмуж”, “а мы…”. Стоило тебе вступить в отношения, как ты тут же начал всех видеть только в паре. А я пока вполне отлично справляюсь и сама, дорогой, - и, чмокнув Дофина в лоб, девушка, легко спрыгнув с края ванны, вышла, оставив за собой лишь шлейф жасмина и блесток, которые будто еще мгновение мерцали в воздухе.       Он доел мороженое медленно, почти рассеянно, ощущая, как холод вишни и шоколада тает на языке, уступая теплу воды. Серебряная ложка тихо звякнула о край ведерка, и Драко отставил его в сторону. Потом он глубоко вдохнул и медленно погрузился под воду целиком, позволяя пене сомкнуться над головой, а миру - исчезнуть.Он все еще не знал, что именно хотел сказать ему отец. Но уже понимал, что хотела сказать мать. Цисси звала его. Звала к себе и ему хотелось поддаться.       ****       22 декабря       Гермиона ехала на заднем сиденье машины, укутанная в тишину и мягкий гул дороги. Немного сонная, ведь почти весь полет девушка спала, она держала в руках жестянку с любимым холодным клюквенно-имбирным элем и медленно тянула тот через трубочку. Вкус был резким, терпким, почти колючим. Клюква естественным образом совпадала с тем, что проплывало за окном: белая, безупречная зима. Маленькая рысь никогда в жизни не видела столько снега. Не просто не видела - не сталкивалась, не жила в нём, не позволяла ему заполнять пространство до горизонта и забиваться в носки. Казалось, его выпало сразу на всю её жизнь, с запасом, как будто мир решил наверстать упущенное. Снег лежал на ветках, на каменных оградах, на крышах далеких домов, и от этого пейзаж выглядел кинематографичным... Именно таким, каким его показывают в фильмах про Рождество, где все всегда заканчивается хорошо. Всегда, блядь, всегда.       Но у неё не было рождественского настроения. Совсем.Хотя, если смотреть со стороны, её жизнь сейчас выглядела как идеальная сказка.       Она летела первым классом во Францию. На Рождество. В старинный замок. У неё был полный доступ к собственному многомиллионному счёту - цифры, от которых кружилась голова, если смотреть на них слишком долго. Где-то впереди её ждал любимый человек, каникулы, камин, вино, тишина, огромная ель под потолок и сон в кровати под балдахином. Завтраки из винтажных тарелок и прогулки на лошадях по заснеженному лесу.       Да что могло быть лучше?       Вот только все это было лишь картинкой. Аккуратно выстроенной, вылизанной, безупречной и пустой внутри.       На девушке было простое шерстяное зеленое платье из H&M. Гермиона выбрала его не из принципа или же скромности. Просто… она все еще не ощущала себя миллионером. Деньги существовали где-то отдельно, на экране, в документах, в решениях суда, но не в ней. Они не заполняли то, что внутри.       А внутри зияла дыра.       Такая, что даже снег за окном не вызывал восторга. Такая, что Рождество в шато скорее пугало, чем радовало. Каменные стены, огромные залы, тишина, которую некуда будет деть… Всё это казалось не праздником, а испытанием.Гермиона снова сделала глоток через трубочку и отвернулась к окну, словно могла спрятаться в отражении стекла.       Сказка была. Счастья, увы, нет. И виною была она сама.       Если бы ей хватило духа рассказать все Драко раньше, если бы она не смалодушничала.       С Дофином всё не ладилось максимально сильно. У Гермионы не было опыта налаживания отношений в кризисе, она никогда раньше не оказывалась в ситуации, где любовь требовала не слов, а выдержки, времени и умения прощать со стороны другого. Потому вся эта история давалась ей болезненно и неловко, будто она пыталась починить сложный механизм, не имея ни инструкции, ни нужных инструментов.       Она наивно думала, что близость всё исправит. Что если они снова окажутся рядом, кожа к коже, если тело вспомнит то, что сердце еще не успело забыть. Трещина затянется сама собой. Но этого не происходило. Она приходила в его кабинет и делала то, что, как ей казалось, нужно было Дофину. Без лишних слов. Молча. В этих минутах она будто соглашалась быть функцией, паузой между делами, чем-то простым и понятным, чтобы не усложнять ему жизнь еще больше. Потому садилась на стол, задирала узкую юбку и разводила колени, впуская его в себя. Такого живого и жаждущего.       Но, увы, Драко занимался с ней сексом с тем же каменным выражением лица, с которым обсуждал контракты и цифры. Всё происходило быстро, почти деловито, как еще одна строка в расписании. И все равно, вопреки всему, он умудрялся сделать так, что ей было хорошо. Это поражало Гермиону каждый раз. Девушка думала, что, возможно, дело в ней. Что ей хорошо просто потому, что в эти минуты она была рядом с тем, кого любила. Потому что любовь, даже израненная, все еще отзывалась теплом, как старый шрам на холоде. После этого ей всегда хотелось сказать что-то важное - остаться, задержаться, дотронуться до него иначе, чем было разрешено. Но она не говорила. Училась молчать. Училась не просить. Училась быть ему под стать.       И все же маленькая рысь пыталась. Меняла мелочи. Интонации. Платья. Она пыталась сдвинуть их с мертвой точки разным. Один раз, когда игриво развела коленки, показала ниточку с теми шариками, которые Драко ей подарил и прошептала, что смазка не нужна, так как “я готова, мой маркиз”, но тот лишь кивнул и взял её с… другой стороны. Не поддался на провокацию и не втянулся в игры. К своему стыду, когда шарики ударялись внутри друг о друга, а Дофин толкался в ней пониже, Гермиона испытала невероятно яркий оргазм. Собственное тело было еще той загадкой для неё. Как, когда все летело к чертям, она могла кончать. А все же… могла. Как оказалось.       Поняв, что анальный секс не под запретом, в следующий раз девушка продемонстрировала ему яркий камешек между ягодиц, однако и это не сработало. Казалось, что бы она не принесла с собой или в себе никак не меняло градуса. Драко просто менял позу, не более. Но при этом от секса не отказывался и в этом для Гермионы была надежда. Дважды за месяц они даже снова повторили все в постели. Один раз она пришла к нему, а однажды, когда уже ложилась спать, Дофин был на пороге с вопросом “у тебя есть пара минут?”. У неё для него было гораздо больше, чем пара минут. Целая вечность, но Гермиона была рада дать и пять минут, которые лежала на спине. Ощущая шеей ортопедическую подушку, лопатками - простыни, а носом - его аромат, она обнимала своего далекого мужчину и мечтала о времени, когда им снова будет хорошо еще и душевно, но пока осталась лишь холодная близость двух тел, которые жадно искали тепла и потому соприкасались.       Но все равно каждый раз, выходя из кабинета, Гермиона чувствовала одно и то же: она была рядом, но не с ним. И от этого становилось еще холоднее, чем от зимнего пейзажа за окном.       Её удивило предложение Драко провести Рождество в шато. После суда Гермиона была почти уверена, что он её прогонит - холодно и без лишних сцен. Просто укажет на дверь, но ничего не происходило и не менялось. Девушка не спрашивала, что будет дальше, потому что боялась услышать ответ. Дофин тоже не говорил о будущем, словно его не существовало вовсе. Она работала в казино, он - над казино, и всё это как-то хлипко, странно, но устойчиво двигалось вперед. Не разваливалось и уже за это хотелось держаться. Какая-то ненадежная стабильность, построенная на молчании.       И вдруг словно между делом, после секса, Драко спросил, без взгляда в глаза:       - Ты поедешь в шато на Рождество? Будет Эльза, её родители и пара друзей.       Гермиона не сразу поняла смысл сказанного и даже не поверила, что он ей это сказал. Слова дошли с опозданием, будто продирались сквозь вату. Она не понимала, что ей там делать. Не понимала, в каком статусе она туда едет. Но прекрасно видела другое: Драко играл спектакль «идеальные отношения» не только для прессы, но и для Скьяп. Зачем - не знала. И не решалась спросить. Слишком многое держалось на тонкой нити, чтобы дергать её вопросами.       Да и отказываться от Рождества в шато было бы глупо. Почти преступно по отношению к самой себе. Потому она просто кивнула.       - Отлично. Тогда вот билет на двадцать второе декабря.       Дофин не пригласил её в свой джет. И Гермиона с удивлением поймала себя на том, что этому рада. Драко улетел на три дня раньше, и в этом было облегчение. Кондоминиум остался только её и без его молчаливого давления там было спокойнее дышать. И еще - потому что в джетте им обоим было бы неловко. Они давно не проводили столько времени наедине, а воспоминания о том, что они делали в том самолете раньше, были слишком свежими, слишком телесными, слишком настоящими.       «Интересно, - думала Гермиона, глядя в окно машины, - пока он летел, он вспоминал, что мы там делали?»       Мысль была опасной, но она не оттолкнула её. Машина мягко скользила по дороге, приближаясь к шато, и в груди нарастало волнение, но, увы, отнюдь не радостное, а максимально тревожное. Вязкое по своей консистенции. Противно-липкое. Как перед выходом на сцену, когда ты не до конца понимаешь, какую роль тебе предстоит сыграть и чем закончится спектакль.       И при каких гостях?       Но больше всего её пугала мысль о другом.       Гермиона снова посмотрела в телефон. В который раз открыла письмо с оффером от казино в Монако. Её билет в другую жизнь. Не метафора, а самый настоящий маршрут. Без этого странного, хрупкого равновесия с Драко, где все держалось на молчании и привычке, а, главное, без резервации.       Она знала: возвращаться туда она больше не собирается. Однажды, в очередной раз занимаясь этим механическим, почти безличным сексом на его рабочем столе, Гермиона вдруг поняла - это не путь назад. Это не лечит, не сближает, не возвращает. Это просто способ выжить рядом, не разваливаясь окончательно. И тогда Гермиона решила перестать быть удобной. Перестать быть послушной, провинившейся рысью, которая ждёт, когда её снова выберут. Если Драко и мог увидеть её иначе, то только издалека. Только тогда, когда она станет кем-то отдельным. А для этого нужно было уйти. По-настоящему. Подальше от резервации и, Боже да, от него.       Потому она и подалась на вакансию администратора в одном из казино на Лазурном Берегу. Почти не веря. Почти шутя. И получила предложение. Теперь оставалось самое сложное - сказать об этом Дофину глядя в глаза. Сказать, что он её оставил, а она уходила сейчас. Осознанно. Честно.       И если Гермиона что-то и поняла за последние месяцы, так это простую, болезненную истину: ложь и отсроченная правда ранят сильнее любого отказа. А значит, тянуть больше нельзя. Она скажет сегодня. Позавчера получила оффер, а сегодня скажет. Не будет откладывать на “после Рождества” или что-то такое. Потому что их “после” уже давным-давно, увы, наступило.       Машина медленно въехала на территорию шато, и Гермиона на секунду - увы, всего на одну - забыла обо всех своих горестях. Мир будто выдохнул и расправился. Всё сияло: снег лежал ровным, почти нетронутым полотном, гирлянды тянулись вдоль фасадов, по перилам, по старым каменным аркам, и свет отражался в сугробах так, что казалось - сам воздух светится. Это было красиво. Слишком красиво, чтобы сразу вспоминать о боли.       Гермиона буквально прилипла к окну, как ребенок. Настоящая зима, не открытка и не кино, а живая до хруста! Сердце на миг стало легче, и она позволила себе эту слабость - просто смотреть.       У входа её встретил мажордом. Узнал, улыбнулся искренне, тепло, так, будто она была здесь не гостьей, а кем-то гораздо более важным. Видимо, в этих стенах все еще верили, что она - новая маленькая хозяйка шато.       - Мадемуазель Грейнджер, мы рады вашему приезду, - мсье Филч нарушил правило, принятое во Франции около десяти лет назад и назвал её мадемуазель, а не мадам. Ему, наверное, она казалась слишком юной.       - Спасибо, - ей было приятно, что её ждали, но все же отсутствие маркиза бросалось в глаза, потому после короткой паузы все же спросила: - А где Драко?       - Месье Малфой катается верхом с мадам Эльзой, - без тени заминки ответил Филч и Гермиона поняла, что “мадемуазель” все же видимо обращение только для неё. - Он просил передать, чтобы Вы были готовы к ужину.       - Поняла, - спокойно кивнула Гермиона, ничуть не удивившись. Конечно. Минимизировал контакт. Все логично. Все в его стиле. Что ж, она будет готова. Взяла пару очень красивых платьев. Кто знает, может у него проснется…. иной аппетит.       Её проводили в уже знакомую спальню. И тут она не удержалась и тихо рассмеялась. Когда она приезжала сюда в прошлый раз как его девушка, их поселили в разные комнаты. А теперь - в его покои. Они будут жить вместе. Какая ирония.       - Спасибо, - поблагодарила она, и дверь за мажордомом закрылась.       Гермиона осталась одна.       Кровать под балдахином та самая, где они впервые занялись любовью, жадно, будто боялись, что момент исчезнет. Велюровые кресла у камина, тяжелые шторы, высокий потолок, в котором терялся свет. Из окон открывался вид на заснеженный парк, уходящий в белую тишину. Ничто не указывало на присутствие Драко - он не был из тех, кто разбрасывает вещи. Единственной деталью стало зарядное устройство для его протеза, аккуратно лежащее у стены. Гермиона почти нежно улыбнулась.       С прошлого визита здесь будто ничего не изменилось. Только снега стало больше. И появилась ёлка.       Она подошла ближе.       Ель была относительно небольшой для такого замка и, естественно, живой. Украшенная разноцветными огоньками, она светилась мягко, будто подмигивая. На ветках висели старинные стеклянные игрушки: тонкие шары с выцветшими узорами, фигурки ангелов с чуть стертыми лицами, крошечные лошадки, расписанные вручную, и несколько серебряных колокольчиков, которые, казалось, помнили не одно Рождество. Здесь же - потемневшие от времени шишки, перевязанные лентами, и пара игрушек в виде звёзд, будто выточенных из льда.       Это была не показная роскошь. Это была память. Традиция. Дом.       Гермиона протянула руку и осторожно коснулась одной из игрушек. Огоньки отражались в стекле, и на мгновение ей снова захотелось поверить, что все можно начать сначала. Но она знала - это чувство обманчиво. Красота шато не отменяла правды, с которой ей предстояло остаться наедине. И которую - совсем скоро - придется произнести вслух.       Если Драко сказал про ужин, значит, кататься с Эльзой он планировал долго. Гермиона это поняла сразу и даже с облегчением. Времени было достаточно, чтобы прийти в себя после перелета. Она неспешно приняла ванну. Горячая вода согрела тело, смыла дорожную усталость, но не тревоги - те сидели глубже. Пар оседал на зеркалах, делая отражение размытым, и Гермиона была благодарна за это: сегодня ей не хотелось видеть себя чётко. Она завернулась в мягкий халат, позволила волосам высохнуть самим, без фена, и вернулась в спальню уже другой.       Перед тем как лечь, девушка подошла к ёлке. Огоньки горели ровно, статично, и это почему-то раздражало. Гермиона щелкнула переключателем, меняя режим. Гирлянда ожила: огни начали подмигивать, переливаться, словно переговаривались между собой, позволив себе свободу и легкий хаос. Так было лучше. Живее.       Она улыбнулась, забралась под одеяло и почти сразу закрыла глаза. Под веселое, несерьезное мигание огоньков сон накрыл её мягко и быстро.       … Драко появился в спальне почти через два часа. Щеки еще горели после конной прогулки, в волосах остался холодный запах зимы и сена. Шато неспешно готовилось к ужину - где-то внизу смеялись, звенела посуда, Эльза наверняка уже успела переодеться и придумать что-нибудь шумное и блестящее.       Он остановился на пороге. Гермиона спала в его постели.       На секунду мужчина просто замер, будто столкнулся с чем-то неожиданно хрупким. Потом пришло запоздалое осознание - он же сам не сказал Филчу, куда её разместить. Решил по привычке, что все будет как в прошлый раз, что её поселят в ту же спальню, где Гермиона жила в прошлый визит. Но прислуга видела другое. Видела, что все ночи она проводила с ним и что дверь его спальни для неё не была закрыта. Вот и сделали выводы.       Теперь, когда шато был полон гостей, переселять её означало бы устроить спектакль. Возникли бы, особенно у Эльзы, лишние вопросы. Он этого не хотел. Впрочем спать с Гермионой в одной постели тоже… не горел желанием. Точнее, горел и потому не хотел.       Драко подошел ближе и остановился у кровати.       Минуту он просто смотрел. Гермиона спала на боку, поджав ноги… Волосы рассыпались по подушке, огоньки гирлянды мягко отражались на её коже. Безмятежная. Красивая. Настоящая. И не его.       И вдруг Дофина накрыла болезненная тоска. Он понял, что скучал по ней, по тому что у них недолго, но было. Драко стиснул челюсть и резко тряхнул головой, будто прогоняя опасную мысль.       Он развернулся к ванной, но, сделав пару шагов, остановился и вернулся к окну. Гирлянда мигала слишком хаотично. Беспорядочно и нервно, словно нарушая внутренний ритм спальни. Это его раздражало. Он протянул руку и переключил режим: огни выстроились в ровный, спокойный свет.       Так было правильнее.       Только после этого он ушёл в ванную, оставив Гермиону спать дальше.       ***       23 декабря       - Знаешь, я ощущаю себя полной дурой, - вздохнула Гермиона, глядя в окно на проплывающий мимо зимний пейзаж. Эльза, сидевшая рядом на заднем сиденье, только хмыкнула:       - Тебе не стоит беспокоиться, ты ничего не пропустила, - беззаботно сказала она, - Разве что петуха в вине. И Кайзера, который в третий раз подряд рассказывал одну и ту же историю, уверяя, что каждый раз - новую. И как Драко только выносит этого зануду. Поверишь, я бы тоже пропустила этот ужин, если бы могла сослаться на джетлаг.       Гермиона повернула к ней голову. В голосе Эльзы не было ни тени иронии или слащавого лицемерия. Она улыбалась и маленькая рысь, хоть не сразу, но все же улыбнулась в ответ.       Сегодня Эльза была по-своему сдержанной. Пальто приглушенного розового цвета, теплое кимоно в тон, никаких кричащих пайеток и все равно она напоминала ёлочную игрушку. Или куклу. Красивую, дорогую, такую, каких индейским детям никогда не покупали бы, потому что та была бы слишком белой. Как и её лучший друг. Человек, которого Гермиона любила.       По правде, она действительно чувствовала себя дурочкой, потому что проспала ужин. Ужин, на котором Драко собирался познакомить её с гостями шато. Представить. Вписать. Показать. Ради которого её возможно и позвали, чтобы она сыграла свою роль. Джетлаг сыграл с ней злую шутку: она уснула почти сразу после того, как легла «на минуту», а проснулась только в третьем часу ночи - в тишине, под равномерный теплый свет разноцветных огней, с ощущением, что что-то безвозвратно упустила. Рядом спал Драко. Тепло его тела было знакомым и одновременно чужим. Ей захотелось к нему прижаться - они так долго не спали вместе, но Гермиона знала, что нельзя.       Она, видимо, ворочалась, потому что он проснулся. Не раздраженный, не холодный. Просто сонный. Сказал, что ничего страшного, что она со всеми познакомится сегодня. Что утром его не будет. Что Эльза всё объяснит. Что её ждет хороший день и что стоит выбрать сдержанное, но шикарное платье.       И снова уснул.       Без вопросов. Без упреков. И, главное, без попытки дотронуться.        - К тому же Драко и сам часто пропускает такие мероприятия. Когда сам их не собирает, - добавила Эльза почти между делом. - Да и не приходит вовремя. Ты не знала, что он совершенно не пунктуален? Даже в LVMH приезжает с опозданием в полчаса, потому что знает - его в любом случае подождут. Еще бы.       Она посмотрела на Гермиону и, заметив искреннее удивление, тихо хихикнула.       Нет.Гермиона этого не знала.       И от этого внутри что-то неприятно кольнуло. Она вдруг ясно поняла, что действительно почти ничего о нём не знала. Не потому, что он скрывал, а потому, что она была слишком занята другим - тем, как выглядеть в его глазах. Гермиона так старательно выстраивала иллюзию себя, что забыла сделать самое простое и самое важное - узнать его.       Возможно, только теперь маленькая рысь начинала понимать почему Драко не мог её простить. Он понял все эти вещи куда раньше неё самой. Что она не узнавала его.       - Кто такой Кайзер? - спросила она, намеренно переводя разговор.       Обсуждать Драко - даже в шутку - ей сейчас не хотелось. Ни с кем. А уж со Скьяп - тем более. Эльзе, как лучшей подруге, было позволено всё. У Гермионы этого статуса больше не было, и она слишком остро это чувствовала.       - Его хороший приятель с Кадр Нуар, - ответила Эльза, будто речь шла о чем-то само собой разумеющемся.       - Кадр Нуар? - переспросила Гермиона, нахмурившись. К своему стыду девушка не помнила, упоминал ли Драко при ней это словосочетание или нет.       - Собственно, мы туда и едем, - кивнула Эльза, устраиваясь поудобнее. - Кадр Нуар - это элитная школа верховой езды здесь, в Сомюре. Очень закрытая. Очень старая. Национальная гордость, если хочешь. Там готовят инструкторов высшего уровня, мастеров классической выездки, людей, для которых лошадь - не спорт и не развлечение, а язык и философия. Зануд, одним словом.       Она на секунду замолчала, словно подбирая формулировку.       - Это про контроль, дисциплину и абсолютное доверие. Там учат не доминировать, а договариваться. Драко там учился в молодости. Родовая традиция всех Малфоев, как маркизов де Сомюр. Недолго, но… этого хватило, чтобы он стал тем, кто он есть.       Гермиона медленно кивнула, впитывая каждое слово. Значит, они ехали в место, где Драко обрел свое умение держать дистанцию и в то же время быть пугающе спокойным в любой ситуации. Любопытно.       - А почему мы едем туда сейчас? - наконец спросила Гермиона, чуть повернувшись к Эльзе. - Еще и такие нарядные? У Драко там обязанности маркиза или встреча выпускников?       Она опустила взгляд на себя.       Поскольку Дофин её предупредил, она выбрала очень необычное для себя платье. Оно облегало фигуру, подчеркивало линию плеч и талию, но при этом имело асимметричный подол с воланом - словно намёк на движение или танец. Не статичный наряд, ни капли. Но самым выделяющимся элементом был хищный принт: Гермиона выбрала его осознанно. Она знала, что леопардовые полосы и прочие имитации порой выглядят неуместно, а то и вульгарно, но не на ней, не на маленькой рыси и точно не сегодня. Платье словно стало её второй кожей, удивительно сливаясь с татуировками на ключицах. В этом наряде она выглядела взрослее, увереннее и даже немного агрессивнее.       Образ дополняли обманчиво скромные серьги в виде морд рыси с сапфировыми глазами. Подарок Драко, который так любил украинскую культуру. Он говорил, что бренд «Дукачі» посвятил эту коллекцию карпатской рыси, занесенной в Красную книгу. Видимо, тогда он сам считал, что и его маленькая рысь нуждается в защите. В этом и заключалась суть подарка. В покровительстве. Гермиона же всем своим видом наоборот показывала, что защита ей не нужна. Правда, одежда могла говорить о многом. Не только Эльза в розовом могла выражать себя. Гермиона решила, что теперь принты станут её новым заявлением.       - Отчасти ты права, - сказала Эльза, поправляя шарф. - Там его обязанности маркиза и одновременно как выпускника. В канун Рождества Кадр Нуар дает открытое мероприятие для общины. Обычно там присутствовали Люциус, как маркиз, и Драко, как наследник, но сегодня наш Дофин примет участие как всадник. Любопытный дебют в роли нового маркиза, а?       - Прости, что? Как всадник?       - Да. Его приглашают каждый год, но Драко обычно отказывался.        - Что изменилось? Титул?       - Он сам. Его рука… - Гермиона заметила, что Эльза даже не задумывается, когда переходит на чувствительную для Драко тему и это было очередным подтверждением особого статуса их отношений. - Драко хочет показать, что человек с инвалидностью не равен человеку с ограниченными возможностями. Социальная миссия - единственное, что могло заставить его снова надеть форму.       Гермиона вздрогнула. Она не привыкла думать о Драко как о человеке с инвалидностью, но слова Скьяп были полностью в духе Дофина. Какой он все-таки был… маркиз. Да. В хорошем смысле.       А еще задумалась над фразой "надеть форму", но ничего не спросила, потому что появилась табличка Le Cadre Noir de Saumur. École Nationale d'Équitation. Металлические ворота блестели, отражая зимнее солнце, а легкий иней на ели и траве придавал всему месту праздничный холодный блеск. Все выглядело строго и величественно, будто сама школа выстраивала правила, которым нельзя было не подчиняться.       - Вот это впечатляет…       - Сдержанно, а? - Эльза ухмыльнулась, кивая на ворота. - Как раз в его стиле.       Автомобиль медленно проехал по аккуратно выложенной брусчатке внутреннего двора. Слева и справа тянулись строгие здания с темными каменными фасадами и высокими окнами с арочными сводами - классическая архитектура XVII–XVIII века, в которой чувствовалась история школы. На крыше одного из зданий заметны флюгеры в виде всадников, а на стенах - гербы и памятные таблички.       Перед ними открылась большая крытая арена - manège couvert, где, как и сказала Эльза, будет происходить мероприятие. Огромные деревянные балки потолка тянулись высоко, пространство было почти храмовое по масштабу, а пол покрыт тщательно выровненным песком, по которому приятно было ходить даже в зимних сапогах. Снаружи ледяной ветер встречался с теплым воздухом, который просачивался из арены, создавая едва ощутимое парение.       С обеих сторон подъезда уже собирались гости - кто-то стоял на улице, греясь горячими напитками, кто-то шел по дорожкам к крытой арене. Среди них можно было разглядеть семьи с детьми, пожилых людей и молодых всадников в парадной форме. Праздничная атмосфера сочеталась с легкой строгостью места, и Гермиона чувствовала одновременно возбуждение и уважение. Драко нигде видно не было.       Наверное, готовился.       - Пойдём, - сказала Эльза, вынимая руки из карманов пальто. Она шагнула первой, а Гермиона осторожно за ней, поправляя пальто и прислушиваясь к тихому скрипу снега под сапогами.       Их проводили к выделенным местам - небольшая ложа с видом на арену, украшенная еловыми гирляндами и аккуратно расставленными стульями. На месте их уже ждали двое: женщина в темном кимоно и пальто, которую Гермиона сразу узнала - Пчелка, с которой она ужинала в Париже, и мужчина, ей незнакомый. Высокий, светлые волосы собраны в хвост, руки в кожанных перчаткам, а глаза за очками казались холодными, но при виде Эльзы мягко потеплели.       - А это мой папочка, - представила отца Скьяп, слегка улыбаясь. Она могла бы этого не говорить. Даже если бы Гермиона не была знакома с женой этого мужчины, то сразу бы поняла, что он отец Эльзы. Девушка была его копией.       - Здравствуйте, юная леди. Вас, видимо, перелет вчера измотал? - голос мужчины был ровным, но доброжелательным. Но взгляд, взгляд его её пугал. Казалось, алые - по-настоящему алые! - глаза видели её насквозь. Стало неуютно.       Гермиона смутилась, чуть покраснев и не сразу находя, что ответить. Она отвела взгляд на крытую арену, где всадники тихо готовились к демонстрации, и попыталась собрать мысли.       - Мне неловко, что я пропустила ужин, - тихо призналась Гермиона, поправляя пальто.       - Ты ничего не пропустила, - пожала плечами Пчелка, повторяя слова своей дочери, сказанные получасом раньше. Правда, о загадочном Кайзере промолчала. То ли из вежливости, то ли потому что он не казался ей нужным.       - Не соглашусь. Петух в вине был изумителен, - хмыкнул Скорпион, и все трое рассмеялись. Гермиона невольно улыбнулась, глядя на них. Вот она какая - настоящая семья Драко. Такие странные, такие непохожие на него люди. Родные не по крови, а по духу.       Она окинула взглядом их места и заметила в углу еще одного совсем юного, чуть старше неё, паренька. К своему изумлению, он был одет в пасторскую рубашку. Весь вид у него был болезненным и максимально неприветливым. Словно ему не хотелось здесь находиться, но поймав на себе взгляд Гермионы, все же вскинул голову. Девушка ощутила как он внимательно осматривает её и ставит в голове какой-то диагноз.       - А это гость нашего маркиза - господин инквизитор из Дикастерии Доктора Веры, - нехотя представила Скьяп, слегка кивнув в его сторону.       - Святая инквизиция? - Гермиона невольно вскинула брови, чувствуя легкий холодок удивления. Такой юный и такой… почти мифический.       - Не волнуйся, дитя мое, - на губах паренька зазмеилась холодная ухмылочка. - Твои языческие верования сегодня меня не смущают.       Гермиона почувствовала, как её щеки слегка нагреваются, и отвела взгляд к арене. Этот парень её нехорошо взволновал и заинтриговал одновременно. Какие дела связывали его и Драко?       Шоу началось вовремя - в Кадр Нуар никто не прощал опоздавших. Сначала в крытой арене послышался едва уловимый скрип копыт, и лошади медленно появились из-за углов. Звуки шагов на песке слились с тихим гулом гостей, и Гермиона почувствовала, как воздух вокруг будто сжимается от ожидания. Всадники двигались синхронно, словно отрабатывая каждый жест столетиями: плавные круги, точные повороты, легкое покачивание седел.       Песок под копытами тихо вздымался, образуя мягкий туман, который играл светом зимнего солнца, просачивающегося через высокие окна. Всадники переходили от медленного шага к торжественному рысью, затем - к легкому галопу, и каждый маневр выглядел завораживающе. Гермиона сжимала руки на коленях, следя за каждым движением: линии лошадей, синхронность всадников, плавность команд - всё дышало гармонией, которая одновременно внушала уважение и захватывала дух.       Такого она еще не видела.       Затем, сзади арены, появились двое. Гермиона сначала различила лишь силуэты. И тут заиграла музыка - знакомые мощные ноты Star Wars: Duel of the Fates разлились по арене, гулко отражаясь от деревянных балок. Музыка, которую порой, во время зарядки, включал Дофин. Гермиона ощутила, как перехватило дыхание. В её глазах всё замерло на одном всаднике: Драко.       Он сидел в седле неподвижно, словно часть самого коня. Черный китель плотно облегал фигуру, подчеркивая выправку и внутреннюю собранность. Высокий воротник сдерживал движения, а ровный ряд золотых пуговиц тянулся вниз, как строгая вертикаль порядка и дисциплины. На плечах - лаконичные золотые погоны, без излишеств, но с тем самым холодным блеском власти и традиции. Черные брюки, идеально вычищенные, сливались с высокими лакированными сапогами, создавая цельную линию от колена до стремени. Ткань не давала ни складки - всё было подчинено точности и контролю. Манжеты кителя, аккуратно окантованные светлой линией, едва заметно выделялись при каждом движении руки.       Он ехал прямо к центру арены, высокий и статный. Единственным светлым пятном была одна белая перчатки на одной руке, а на другой виднелся блестящий протез, который он не стал скрывать.       Лошадь была угольно-черной, с идеально ухоженной блестящей гривой и хвостом. Сбруя - черная кожа с серебряными пряжками и элементами, каждая деталь блестела в свете зимнего солнца, подчеркивая силу животного. Лошадь отвечала на каждый малейший жест Драко, движения были слаженными.       “Вот уж точно не человек с ограниченными возможностями”, - присвистнула офигевшая на секунду Гермиона.       Рядом ехал второй всадник, высокий, темноволосый, в идентичной форме. Они двигались словно единое целое: каждая фигура, каждый жест были выверены до совершенства, и Гермиона почувствовала, как перехватило дыхание от сочетания дисциплины, силы и грации. Протез Драко на правой руке лишь подчеркивал контраст - потеря части тела не ослабила его, а сделала движение еще выразительнее и завораживающе уверенным.       Маленькая рысь почувствовала дрожь по спине. Она наконец поняла, что значит «форма». Все до этого, конечно, выступали в форме, но теперь… теперь она видела в ней Драко и… Боже, как она его захотела. Как никогда до этого. Как никого. Как в первый раз.       Во рту у неё пересохло даже от этого желания.       Лошади послушно скользили по арене, каждый шаг точно совпадал с ритмом музыки. Драко и его темноволосый напарник двигались синхронно, словно два отражения в зеркале - копыта лошадей едва касались песка, а их дыхание смешивалось с мощью звучащих нот. Гермиона затаила дыхание, когда Драко поднял руку, не скрывая протез, и лошадь мгновенно отреагировала на малейший жест. Повороты, смены темпа, плавные скачки - всё было идеально выверено, но вместе с тем наполнено свободой и динамикой. Темноволосый всадник двигался рядом. Вместе они создавали впечатление дуэта, где каждый понимал второго без слов.       Когда они проходили через центр арены, Гермиона ощущала, как внутри сжимается грудь - энергия, уверенность и сила Драко буквально отдавались в воздухе.        - Охренеть, - прошептала она, увы, достаточно громко, чтобы её услышала семья Драко. И покраснела до ушей, понимая, что все прочли её желание и восторг. Выручила её Эльза. Глядя на Дофина, она хмурилась.        - Вот уж точно, что охренеть. Почему он выглядит как Рен. Я и забыла, что в Кадр Нуар в почете два имперских цвета. Какая пошлость, - покачала головой девушка, которая носила бриллианты до обеда. А потом, наклонившись к Гермионе, прошептала, - мне кажется, вот этот стек у него в руках - его частная собственность, а не академии и если ты попросишь, он, вместе с формой, оставит тот до утра. Шикарный тебя ждет подарок на Рождество, а, малютка.       И подмигнув, она потянулась за игристым. Гермиона сидела, оцепеневшая от смущения и не знала, что и сказать.       ***       - Драко, я могу поговорить с тобой?       Перед тем как войти в спальню, Гермиона Грейнджер бросила взгляд на часы. До ужина оставалось еще двадцать три минуты, то есть достаточно, чтобы поговорить. Или, по крайней мере, попытаться.       Весь день они провели в Cadre Noir. Гермиона была рядом с Драко, держала его под руку, улыбалась, смотрела туда, куда смотрел он. Но это была не близость, нет, это была роль. Пара «маркиз и его подруга», которая выполняла свои публичные обязанности. Точнее, Дофин выполнял, а она была рядом, как и положено. Вокруг всё время кто-то был: журналисты, камеры, сотрудники школы, приглашенные, рукопожатия, комментарии, вспышки. Вихрь, в котором невозможно было остаться наедине даже на минуту.       И всё же… ей это нравилось. Нравилось быть рядом с ним, даже так. Особенно так. Он так давно не держал её под руку, и каждый этот жест отзывался внутри чем-то болезненно теплым. Гермиона ловила себя на том, что хочет, чтобы день не заканчивался. Чтобы они так и шли - медленно, формально, но вместе. Ложь могла быть такой сладкой.       Но день закончился и они все, включая даже странного священника, а так же Кайзера с его семьей вернулись в шато. Осталось время переодеться к ужину, но Гермиона решила: больше тянуть нельзя. Она должна сказать ему, что не вернется в резервацию. Не завтра. Не «потом». Сейчас. Знала, что в целом ему не важно, но уехать не попрощавшись было бы странно, а повторно промолчать - преступно и глупо.       Поэтому она постучала в их общую спальню, вошла и задала этот вопрос.       Драко стоял у окна, заложив руки за спину. Все еще в форме - видимо, так и не успел переодеться. Гермиона невольно подумала, что он там разглядывает. Свои земли? Темные контуры парка, уходящие в ночь? Или просто ничего - привычка смотреть сквозь стекло, а не наружу.       Гирлянда, снова была включена в спокойный, почти неподвижный режим, отражалась на его протезе разноцветными витражами.. Свет скользил по металлу, будто проверяя его на прочность. У Гермионы перехватило дыхание.       Эта форма… Он и без того был красив, но она подчеркивала его холодную, выверенную красоту - ту, в которой не было ни одной лишней линии. В этот момент Драко казался ей особенно далеким и потерянным для неё навсегда.       - Да, конечно, - кивнул Драко, разворачиваясь. - Мне очень понравилось твое платье.       Он сказал это спокойно, но посмотрел так, что Гермиона поежилась. В его взгляде звучало не «тебе идёт», а куда более прямое «я хочу увидеть, что под ним». В любой другой момент она бы, не раздумывая, предложила ему то единственное, что у них еще оставалось - их короткие, почти механические пять минут на секс. В любой из поз, в которой бы он еще захотел её взять. Но не сейчас.       Не зная, с чего начать, Гермиона подошла к ёлке и переключила режим гирлянды. Почему та всегда зависала именно в этом нудном режиме?       Драко нахмурился.       - Так вот-кто её переключает. - Мужчина тоже думал, что гирлянда сбивалась с ритма. Гермиона удивленно уставилась на него. До неё тоже дошло:       - А, так это ты потом консервируешь её во времени.       - Мне стоило догадаться, что ты наводишь хаос, - пожал плечами он, но с места не двинулся. Они спорили, чтобы не молчать. И оба злились, потому что гирлянда наглядно показывала им насколько они оба не похожи.       Огни беспокойно побежали по бледному лицу Драко. По линии скулы, по воротнику мундира, затанцевали на золотых пуговицах. Гермиона стояла всего в полуметре от него - достаточно близко, чтобы чувствовать напряжение, и слишком далеко, чтобы к нему прикоснуться.       - Я хотела поблагодарить тебя. За все, что ты мне дал за эти пару месяцев.       Драко молчал. Не потому что не слышал. Наоборот, он услышал слишком хорошо. Его лицо стало сосредоточенным. Мужчина размышлял и сразу сделал выводы.       - Ты сделал для меня больше, чем кто-либо за всю жизнь. И я…       - Куда ты уезжаешь? - сухо перебил он.       Ему не нужны были объяснения. Дофин просто понял, к чему она клонит. Взгляд стал жестче, внимательнее. Девочка не выдержала их ритма и сломалась. Что ж. Его это устраивало. Это совпадало с его планами после Рождества. Эта новость будто сняла камень с груди. Впервые за долгое время Драко позволил себе почувствовать больше, чем считал допустимым. Но при этом мужчина четко осознал, что сейчас он теряет её и это отозвалось глухой болью во всем теле.       Гермиона прощалась. А он терял её снова. Теперь уже физически, а не только ментально. Отпускать её не хотелось, но да, так складывалось даже лучше, чем он надеялся.       - В Монако, - выдохнула она. - Я… я не бросаю тебя. И не думай, что я была рядом ради суда. Я правда… я правда люблю тебя.       - Тебе стоит повзрослеть. И рядом со мной это не выйдет. - Как всегда, прозвучало просто ужасно рационально. Драко сделал шаг. Потом ещё один. И ещё. Остановился слишком близко - так, что она чувствовала тепло его тела, запах ткани мундира, металл протеза где-то рядом.       -Ты такая красивая сегодня, - сказал он тихо. - Нет. Ты красивая всегда. И именно за это я тебя полюбил.       - Драко…       - Такая красивая, - повторил он почти зачарованно.       “Я не хочу тебя потерять, хоть ты меня и обидела, но я рад, что ты убегаешь, котенок”, - думал он, жадно рассматривая её. Пусть маленькая рысь лгала и у него не хватило великодушия простить и понять, но все же… все же ему было больно от их полного расставания.       Он наклонился, словно собираясь поцеловать её, и в последний момент прошептал:       - Гермиона… потанцуешь со мной?       Сбитая с толку этой резкой сменой настроения, она кивнула. Сбросила туфли, обняла его за шею, и они начали танцевать. Медленно. Она напевала что-то едва слышно, без слов.       Время шло. За окнами падал снег. Ужин ждал.        А у них горела гирлянда - и этого было достаточно.       Они просто танцевали. И обнимались. Танцевали и оба знали, что будет дальше. Прощание. Но сначала… сначала последняя близость.        *** Год новые, а проблемы старые, но может это лишь потому что они еще живет в прошлом? Это грустная история, очень грустная:( но какой же Драко красивый в форме правда? Кстати, и правила этого года те же. Активность, отзывы и все такое ❤️ потому все так же не забываем нажимать на жду проду. Буду благодарна ❤️