Хосок

      Ему говорили: «Не спеши, она не такая, как другие».       И он прислушался. Шаг за шагом старался завоевать доверие. Он принял всё её отрицание и не одну пощёчину.       Багровый след на коже нисколько не отталкивал Хосока. Со временем, собрав всё своё упрямство, он нагло отобрал первый поцелуй из девичьих уст.       — Подлец! — вскрикнула Джиён, удивляясь собственной реакции, ведь тонкие уста проявили неожиданную податливость.       — Тебе можно называть меня как угодно, — с довольной усмешкой произнёс Хосок, глубже вдыхая аромат её духов.       Заполняя лёгкие ещё большей увлечённостью.       Он разрешал ей всё и прощал любую колкость в свою сторону. Несмотря ни на что, в голове парня легко вырисовывался благополучный финал их истории, сколько бы отказов он ни получил. А Джиён и не заметила, как её выраженное отрицание склонило к Хосоку ближе, чем он мог надеяться.       — Не устала крошка, убегать? — приглушённый голос Хосока наполнил тёмное помещение, в которое Джиён собственноручно загнала себя в попытке спрятаться.       Он последовал за ней, привлечённый знакомым ароматом. Но даже в полумраке молодой человек заметил, как её щёки покрылись невинным румянцем.       — Я тебе не крошка! — Джиён высоко задрала нос, будто её сбившееся дыхание не выдавало её с поличным, а сжатые пальцы на вороте его рубашки оказались там случайно, а не потому, что у неё возникло скрытое желание притянуть его ещё ближе к себе.       — А как ты хочешь? — Хосок окинул её руки беглым взглядом, сдерживая триумфальную ухмылку.       — Что?! — девушка нервно сглотнула и попыталась отстраниться, чтобы он не заметил её покрасневших губ, словно требующих беспардонных поцелуев, к которым она, наверное, уже привыкла. —       Чтобы я называл тебя как? — ладонь парня осторожно поправила девичий локон волос, мешающий рассматривать её острые ключицы. — Ну и остальное тоже. Раз ты так просишь.       Удовлетворительный смешок пустил мурашки по коже, а попытки Джиён скрыться от самой себя оседали на его подушечках пальцев, следы от которых Хосок обязательно оставит на каждом участке её тела, когда у неё больше не останется сил на отказы — лишь послушно постанывать от его прикосновений.       — Ничего я у тебя не прошу...       — Тебе понравится, — проворно перебил Хосок. Он прижал её ближе, не оставляя места для отступления.       Понравится?       Внезапно обрушившийся на неё наглец с выразительными чертами лица, которые запомнились ей по щелчку пальца?       Разве мог какой-то нахал без спроса отобрать её первый взрослый поцелуй, на сдачу забирая сердце?       А Чон Хосок смог.