Часть 13

Мы вернулись к столу под оглушительные овации и крики “Наконец-то!”. Ландо тут же сунул мне в руку свежий коктейль с кричаще-розовым зонтиком. - За любовь! - провозгласил он, чокаясь со мной так, что напиток расплескался. Я закатила глаза, но сделала глоток - сладкий, с горьким послевкусием. Прямо как сегодняшний вечер. Шарль сел напротив, его колени случайно касались моих под столом. Каждое прикосновение будто обжигало. - Эй, - Пьер наклонился ко мне, понизив голос так, чтобы остальные не услышали. - Ты в порядке? Я кивнула, натянуто улыбаясь: - Просто... много эмоций. Он изучающе посмотрел на меня, потом на Шарля, который как раз спорил с Джорджем о чем-то, слишком громко смеясь. - Он нервничает, - заметил Пьер. - Обычно так бывает перед сложными квалификациями. Я прикусила губу. - Это я виновата. - Нет, - Пьер неожиданно сжал мою руку. - Просто вы оба слишком упрямые. Ландо вдруг вскочил, перекрикивая всех: - Так, народ, следующая остановка - ночной клуб в центре! Кто за? - За! - гаркнул Карлос, уже явно навеселе. Шарль посмотрел на меня, вопросительно приподняв бровь. - Ты хочешь? Я колебалась. Мысль провести еще несколько часов в этой бешеной энергии казалась невыносимой. Но и остаться наедине со своими мыслями... - Может, лучше... - Она устала, - вдруг сказал Шарль, перебивая меня. - Я отвезу её в отель. Ландо замер с поднятой рукой, затем медленно ухмыльнулся: - О, конечно, отвезти в отель. Как благородно. - Ландо... - Ладно, ладно! - Он поднял руки. - Но если завтра у тебя будет то самое лицо, я первым расскажу Максу. Шарль швырнул в него салфеткой, но я заметила, как его уши покраснели. Через десять минут мы уже ехали в такси по ночному городу. Молчание было таким густым, что его можно было резать ножом. - Прости, - вдруг сказал Шарль. - Я не хотел... -Не извиняйся. - Но я... - Шарль, - я повернулась к нему, наконец находя в себе смелость. - Я не знаю, что чувствую, потому что боюсь. Таксист сделал вид, что не слушает, усиленно глядя на дорогу. Шарль замер. - Чего? Я глубоко вдохнула: - Что это просто вдохновение перед гонкой. Что ты перепутал адреналин с чем-то еще. Что через неделю, ты очнешься и поймешь - я просто еще одна девушка из паддока. Машина резко затормозила перед светофором. Шарль молчал так долго, что я уже начала жалеть о своей откровенности. - Ты правда так думаешь? - наконец произнес он. Я только кивнула, не доверяя своему голосу. Такси остановилось, и яркий свет подъезда отеля ослепил меня. Шарль вышел первым, его силуэт на мгновение замер перед дверью машины, будто собираясь с мыслями. Когда он протянул руку, чтобы помочь мне выйти, его пальцы дрожали - почти незаметно, но я почувствовала это. -Я должен сказать тебе кое-что,- его голос звучал непривычно хрипло. -Я знаю о твоих чувствах к Максу. Ночь вокруг нас будто замерла. Далекие огни города, шум проезжающих машин - все растворилось в оглушающей тишине. -Ты…- слова застряли у меня в горле. -Откуда...? Шарль улыбнулся той особенной улыбкой, которая всегда появлялась перед самыми трудными поворотами на трассе - печальной, но храброй. -Я видел, как твои глаза ищут его в паддоке. Как ты задерживаешь дыхание, когда он проходит мимо. Как... как ты смотришь на него, когда думаешь, что никто не видит. Он сделал шаг назад, и свет фонаря упал на его лицо, подчеркивая тени под глазами. -Я не слепой. И не глупый. Просто, слишком надеялся, что ошибаюсь. -Шарль, я... -Не надо, - он мягко поднял руку, останавливая меня. -Ты не должна ничего объяснять. Любовь - она не выбирает. Я знаю это лучше многих. В его глазах стояла такая глубокая боль, что мне захотелось обнять его, но он словно почувствовал это и отступил еще на шаг, сохраняя дистанцию. -Эти дни с тобой, они были самым прекрасным обманом в моей жизни, - его голос дрогнул. -Я не жалею ни о секунде. И не хочу, чтобы ты жалела. Он достал из кармана маленький конверт. Я купил это еще после Монако. Думал, ну, неважно, что я думал. В конверте оказались два билета на частный вертолетный тур над заливом - на завтрашний вечер. -Возьми. Сходи с ним. Пусть это будет наш последний подарок тебе. Я почувствовала, как горячие слезы катятся по щекам. -Ты не должен так... -Я должен, - он перебил меня, и в его голосе впервые за вечер прозвучала твердость. -Потому что если по-настоящему любишь - желаешь счастья, даже если оно не с тобой. Шарль сделал шаг вперед и нежно, почти не касаясь, поцеловал меня в лоб - как прощаются с чем-то самым дорогим. -Я всегда буду болеть за тебя. На трибунах. На трассе. В жизни. Когда он повернулся уходить, его плечи подрагивали, но спина оставалась прямой. Настоящий чемпион до конца. Я стояла и смотрела, как он удаляется, его силуэт постепенно растворяясь в ночи, оставляя за собой только следы на мокром асфальте и разбитое сердце в моих руках. Утро началось с гудящей головы и горького послевкусия вчерашних слов. Я лежала, уставившись в потолок, пока слабые лучи солнца пробивались сквозь шторы, рисуя на стенах полосы света, которые казались слишком яркими для моего сегодняшнего состояния. Телефон, брошенный где-то в ногах кровати, уже давно вибрировал от уведомлений, но у меня не было сил даже протянуть руку. Шарль ушел. Эти слова крутились в голове, как заезженная пластинка. Он ушел, оставив после себя тишину, конверт с билетами и осознание того, что он знал. Все это время. Я закрыла глаза, пытаясь заглушить голос разума, который нашептывал: Он прав. Ты влюблена в Макса. Но это было не совсем так. Нет, я боялась Макса. Боялась той силы, с которой он врывался в мои мысли, того, как мое сердце бешено колотилось, когда он проходил мимо, как будто проверяя, заметит ли он меня. Боялась, что если поддамся этому, то потеряю себя - растворись в его мире, где есть только скорость, амбиции и бескомпромиссная жажда победы. А Шарль… Шарль был другим. С ним я чувствовала себя в безопасности. С ним я смеялась, не боясь быть непонятой. С ним я могла просто быть. Но разве это любовь? Я резко села, хватаясь за телефон. Десятки сообщений - Милена, Ландо, даже Карлос, который, кажется, только сейчас очнулся после вчерашнего и спрашивал: “Выжила?” Но ни одного слова от Шарля. И одно - от Макса. Макс: “Ты сегодня в паддоке?” Просто. Нейтрально. Без намеков, без подтекста. Я сжала телефон в руке, чувствуя, как подступает тошнота. Что я делаю? Я встала, резко дернув шторы настежь. Солнце ударило в глаза, заставив вздрогнуть. - Ладно, - прошептала я себе. - Хватит. Но даже когда я собралась, даже когда тональный крем скрыл следы бессонной ночи, а помада добавила хоть каплю цвета моему бледному лицу, мысли не уходили. Шарль был прав. Но прав ли он на самом деле? Я вздохнула, бросая последний взгляд на конверт, лежащий на столе. Два билета. “Сходи с ним”. Дверь номера захлопнулась за мной с глухим стуком. Мне нужно было увидеть Макса. Чтобы понять. Чтобы наконец решить. Паддок встретил меня привычным хаосом - механики с тележками, журналисты с микрофонами, гул моторов где-то вдалеке. Но сегодня все казалось чужим, будто я смотрела на мир через толстое стекло. Я машинально помахала охране, прошла мимо стенда Ferrari, даже не взглянув в его сторону, и направилась к гаражу Red Bull. Сердце бешено колотилось, но уже не от волнения - от страха. Страха перед тем, что я увижу в его глазах. Или не увижу. Макс стоял спиной, что-то объясняя инженеру, в своей привычной позе - уверенной, собранной, будто даже в моменты покоя он готов был сорваться с места. Я замерла, не решаясь подойти. - Ну и сколько ты собираешься так стоять? Голос за спиной заставил меня вздрогнуть. Я резко обернулась. Даниэль Риккардо. Он ухмылялся, скрестив руки на груди, но в его глазах читалось что-то серьезное. - Я... - голос предательски дрогнул. - Ты выглядишь так, будто тебя только что обогнали на последнем круге, - он покачал головой. - И, если честно, я догадываюсь, почему. Я покраснела, потупив взгляд. - Это так очевидно? - О, детка, - он рассмеялся. - Ты смотришь на Макса, как на поул в Монако, а на Шарля - как на спасение от дождя в Бразилии. Разница есть. Я открыла рот, чтобы возразить, но Даниэль уже махнул рукой: - Ладно, не убивайся. Макс в гараже, если что. Но... - он внезапно стал серьезным. - Ты уверена, что хочешь туда идти? Я не ответила. Потому что не знала. В этот момент из гаража вышел он. Макс Верстаппен. Он заметил меня сразу, слегка приподняв бровь, и медленно направился в нашу сторону. - Вот и наша звездная журналистка, - голос Даниэля снова стал игривым. - Ладно, я сделаю ноги. Но, эй... - он наклонился и тихо добавил: - Если передумаешь - у меня есть ключи от моей лодки. И бутылка чего-то крепкого. Я кивнула, но взгляд уже не мог оторваться от Макса. Он остановился в паре шагов, изучая мое лицо. - Ты выглядишь ужасно. - Спасибо, - я фыркнула. - Ты всегда знаешь, что сказать. - Это правда, - он пожал плечами. - Ты не отвечала на сообщение. - Я... - слова застряли в горле. - Шарль что-то сказал? - его голос стал резче. Я вздрогнула. - Почему ты спрашиваешь? Макс нахмурился, затем резко повернулся и махнул рукой: - Идем. - Куда? - Туда, где мы можем поговорить. Он уже шел прочь от гаражей, к тихой зоне за паддоком, где стояли трейлеры команд. Я последовала за ним, чувствуя, как сердце колотится все сильнее. Мы остановились у небольшого склада, где хранились покрышки. Макс обернулся, его голубые глаза были холодными, но в них горел какой-то странный огонь. - Так. Что случилось? Я глубоко вдохнула. - Шарль он думает, что я влюблена в тебя. Тишина. Макс не шевелился, будто превратился в статую. - И? — наконец произнес он. - И... я не знаю. Он резко рассмеялся, но звук был какой-то горький. - Классно. Просто замечательно. - Макс... - Нет, серьезно, - он сделал шаг ближе. - Ты пришла ко мне, чтобы сказать, что не знаешь? Я сглотнула. - Я пришла, чтобы понять. - Понять что? - Понять... что я чувствую! Макс замер, затем медленно покачал головой. - Ты хочешь, чтобы я тебе помог? Хорошо. Он резко закрыл расстояние между нами, его руки схватили мои плечи, а губы грубо прижались к моим. Это был не поцелуй. Это было заявление. Жесткое, властное, без права на отступление. Я замерла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как все внутри меня взрывается от противоречий. Он оторвался так же резко, как и начал. - Ну? - его голос звучал хрипло. - Теперь ты поняла? Я не ответила. Потому что поняла слишком многое. И это было страшно. Где-то вдалеке раздался смех механиков, крик чайки над гаванью, гул мотора - мир продолжал жить. А мой - только что перевернулся. Я медленно подняла руку, коснувшись своих губ, все еще горящих от его поцелуя. - Макс... - Не надо слов, - он резко отвернулся. - Просто решай. И ушел. Оставив меня одну. С билетами Шарля в кармане. И чувством, что я только что совершила ошибку, которую уже не исправить. Слова Шарля звенели в голове, даже несмотря на то, что он их не произносил. Я сидела в своем номере, уставившись на два билета, лежащих передо мной на столе. Вертолетный тур. Завтра. 19:00. Рядом с ними - телефон. Новых сообщений: 0. Ни от Шарля. Ни от Макса. Только Милена, которая засыпала меня вопросами: “ГДЕ ТЫ? ЧТО ПРОИЗОШЛО? ПОЧЕМУ ЛАНДО ПИШЕТ, ЧТО ВСЕ ИДЕТ ПО ПЛАНУ??” Я отложила телефон, закрыв глаза. Какой план? Какой выбор? Кто я вообще такая, чтобы разрывать их жизни? Но ответа не было. Только тишина. И два билета - на рейс, который я боялась совершить. 19:03. Вертолетная площадка Монако Я бежала по бетонной полосе, подхватив платье, чтобы не споткнуться. Ветер с залива трепал волосы, соленые брызги прилипали к горящим щекам. Опоздала. Всего три минуты. Но он мог уйти. Конверт в моей руке был мят и влажен от ладонного пота. -Два билета? - Пилот даже не поднял головы от планшета, его голос заглушал гул винтов. Я кивнула, не в силах выговорить ни слова. Горло сжалось так, будто его перетянули тросом. - Ваш спутник уже внутри. Он здесь. Шарль здесь. Я закусила губу до боли, делая последний шаг к вертолету. Дверь приоткрыта, в салоне - мягкий голубоватый свет. - Прости, что заставил ждать. Мое сердце остановилось. Потому что этот голос, с легким голландским акцентом - принадлежал не Шарлю. Макс Верстаппен сидел у иллюминатора, его пальцы нервно выбивали ритм на кожаном подлокотнике. В темном пиджаке, с расстегнутой на один пуговицу рубашкой, он выглядел неестественно формально. Как человек, идущий на переговоры, а не на свидание. - Ты?! - Мой голос сорвался на визгливый шепот. Он резко поднял голову. Глаза - те самые ледяные голубые озера - вспыхнули чем-то неуловимым. -А кто, по-твоему, должен был быть? -Но... билеты... - Я судорожно сжала конверт. - Шарль. В глубине я надеялась, что он все же придет. - Передал их мне. Тишина. Гул винтов превратился в оглушительный звон в ушах. - Когда? - прошептала я. - Сегодня утром. - Он отвернулся к окну, где огни Монако мерцали, как рассыпанные драгоценности. - Сказал... - Макс странно сжал челюсть, - что ты сделаешь правильный выбор. Мир перевернулся. Шарль отказался. От себя. От нас. От всего. Я машинально ухватилась за дверной проем. Кожаная обивка была холодной и скользкой под пальцами. - Почему ты пришел? - Голос звучал чужим. Макс медленно повернулся. В его обычно уверенном взгляде читалось что-то новое - уязвимость? Страх? - Потому что должен был узнать. - Что? - Твой выбор. Двигатель взревел, вертолет содрогнулся. Пилот что-то кричал в наушники, но слова тонули в грохоте. Я смотрела на Макса - на его сжатые кулаки, на жилку, пульсирующую на виске, на губы, которые он закусывал так же, как перед решающим обгоном. И вдруг все встало на свои места. Этот взгляд в паддоке. Этот грубый поцелуй у склада. Этот выбор, который я делала каждый раз, когда искала его глаза в толпе. Я протянула руку. - Тогда летим. 19:47. Триста метров над заливом Монако под нами сверкало, как брошенная на бархат россыпь бриллиантов. Макс молчал все это время, лишь его пальцы время от времени сжимали подлокотник. - Красиво, - наконец произнес он. - Да. - Жаль, Шарль этого не видит. Вертолет качнуло в воздушной яме. Я инстинктивно вцепилась в сиденье. - Макс... - Он любит тебя. - Голос Макса был странно ровным, как будто он комментировал погоду. - А ты? За окном промелькнула чайка - белая вспышка на фоне темнеющего неба. - Я... не знаю. - Врешь. Я резко повернулась к нему, и наш взгляды скрестились - два охотника в смертельной схватке. - Почему ты так уверен?! - Потому что если бы любила - не сидела бы сейчас со мной. Его слова ударили, как удар кнутом. - Ты не понимаешь... - Понимаю. - Макс вдруг улыбнулся той улыбкой, которую я видела только после его самых сокрушительных поражений - горькой, но честной. - Ты боишься его потерять. Но еще больше боишься, что никогда не была его. Слезы выступили на глазах, превращая огни города в разноцветные блики. - Зачем ты все усложняешь? - Потому что так и есть. - Он наклонился ближе, и я почувствовала запах его одеколона — морозной мяты и чего-то опасного. - И сейчас ты сделаешь одну из двух вещей. -Каких? - Поцелуешь меня. Или выбросишь этот конверт в окно. Я замерла. Выбор. Снова выбор. Макс не моргал, его глаза были как дула пистолетов. -Решай. Я медленно разжала пальцы. Конверт - тот самый, с золотым тиснением и чуть помятый от моих нервных пальцев - лежал на ладони. - Я... В этот момент вертолет резко накренился. Пилот выругался, нас ослепил луч прожектора с яхты внизу. И в этот миг я поняла. Поняла, когда инстинктивно вцепилась не в сиденье, а в руку Макса. Поняла, когда он притянул меня к себе, и я не отстранилась. Поняла, когда его губы нашли мои - на этот раз без злости, без вызова, просто потому что это было неизбежно. Конверт выскользнул из пальцев, кувыркаясь в темноте, пока не исчез в черной воде залива. *** В номере отеля царил мрак. Телефон вибрировал в сотый раз, танцуя по мраморной столешнице. Ландо: “ГДЕ ВЫ ВСЕ??? Шарль пропал, Макс не отвечает, ты исчезла!!!” Я отложила телефон, глядя на Макса. Он спал, раскинувшись на диванчике, его рука все еще лежала на моей талии - тяжелая, теплая, собственническая. На столе перед нами стояли два бокала. Один - пустой. Другой - с недопитым “Негрони”, лед уже растаял, превратив напиток в мутную розоватую воду. Я взяла свой бокал. Рассвет за окном растекался по небу, как пролитая акварель - розовой дымкой, золотыми мазками, сиреневой нежностью. Я лежала, прижавшись спиной к теплу его тела, и медленно водила пальцами по его волосам. Они были мягкими, чуть вьющимися у висков, пахнущими дорогим шампунем и чем-то неуловимо им - смесью бензина, морозного воздуха и той едва уловимой горчинки, что оставалась на губах после его поцелуев. Макс спал. Редкие секунды, когда его лицо не было напряжено, когда брови не сведены в привычной сосредоточенности, а губы не поджаты в готовности дать отпор. Сейчас он выглядел почти беззащитным. Почти обычным. И все же... Мои пальцы замерли у его виска, где пульсировала жилка. Почему ты? Почему именно он, когда был Шарль с его добрыми глазами и букетами круассанов? Когда был Пьер с его тихой преданностью? Когда был хоть кто-то, кто не ломал меня, не играл в свои игры, не оставлял синяков на душе? За окном чайка прокричала что-то насмешливое. Я знала ответ. Знала его с того самого дня, когда он впервые посмотрел на меня - не как на журналистку, не как на девушку из паддока, а как на препятствие. Как на поворот, который нужно пройти на грани, на той самой опасной черте, где уже не ясно - то ли ты контролируешь ситуацию, то ли она контролирует тебя. Макс никогда не был безопасным. Он был как его гоночная траектория - резкий, непредсказуемый, на грани срыва. Он подставлял меня, потому что проверял - выдержу ли я удар. Игнорировал, потому что боялся, что я стану слабым местом. Контролировал, потому что... Потому что иначе не умел. Я прикоснулась к шраму у его ключицы - старой травме, о которой он никогда не рассказывал. Мы похожи. Оба - сломанные, острые по краям, не умеющие любить правильно. Шарль был солнечным светом, но я... я привыкла жить в грозу. Макс вздохнул во сне, его рука бессознательно потянулась ко мне, пальцы сжали мое бедро - крепко, почти до боли. И в этом был весь он. Даже во сне - не отпускать. Я закрыла глаза, прижавшись лбом к его плечу. Да, ты пытался сломать меня. Но взамен дал то, чего не дал бы никто — себя. Настоящего. Без прикрас. Без масок. А Шарль... Шарль подарил бы мне весь мир. Но мне нужен был только он. Даже если это больно. Даже если это навсегда. На рассвете, когда первые лучи солнца позолотили его ресницы, я наконец уснула - под стук его сердца, под шепот волн за окном, под невысказанное “люблю”, которое так и осталось висеть в воздухе между нами. Конец.