Глава 11. От начала до конца.

За пределами двора барьер из ветра и снега все еще преграждал путь Хуа Чжаотину и ученикам секты. Сяо Фусюань, как раз намеревавшийся снять барьер, услышав его слова, замер: — Нельзя? И Ушэн, помрачнев лицом, ответил: — Нельзя позволить ему услышать. — У главы секты тоже возникли проблемы? — Он почти ничем от меня не отличается, проблема укоренилась слишком давно и глубоко, поэтому не стоит его тревожить. У Синсюэ, бросив взгляд на человека, от которого остался лишь крошечный осколок души, спросил: — Насколько давно? И Ушэн, немного помолчав, тихо ответил: - Больше двадцати лет назад… С тех пор, как он впервые заметил, что с ним что-то неладно, прошло уже больше двух десятков лет. *** В тот день И Ушэн, в сопровождении своего любимого ученика А-Яо, обустроился в зале Цинсинь, намереваясь разобраться с партией свежесваренных снадобий. Пилюли и эликсиры, столь излюбленные последователями бессмертных сект, были разнообразными. Однако, каждый совершенствующийся всегда имел при себе лишь несколько из них: для развития духовных сил, для спасения и продления жизни, а также для ее завершения. Прочие же диковинные и необычные эликсиры, которых было так много, что и названий не перечесть, создавались сектами для собственных нужд и несли в себе присущие конкретной секте черты. Пилюли Развеявшихся сновидений, созданные И Ушэном, считались уникальным снадобьем острова Таохуа. Он готовил это лекарство, потому что в тот год на главном тракте, который вел из города Юйян и проходил через ущелье Дабэй, стали происходить неожиданные события. * 大悲 (dàbēi) – Великая Скорбь. Простые люди и даже последователи бессмертных сект, пересекая ущелье, не замечали ничего необычного. Однако не проходило и трех дней, как с ними начинало твориться что-то странное. У них на затылках ни с того ни с сего внезапно появлялись отметины, сильно напоминающие печать марионетки. Кроме того, они начинали ощущать странный зуд. Вот только определить какая именно часть тела чешется, не удавалось. В результате, некоторые, словно лишившись рассудка от непрестанного зуда, раздирали свою плоть до крови. Другой проблемой стал лунатизм. По ночам несчастным снилось, что они ужасно голодны и пытаются найти еду. Невесть сколько времени потратив на поиски, они, наконец, видели прилавок. Они тут же бросались к нему и начинали есть, набивая полный рот вкуснейшими сочными яствами. Внезапно пробудившись ото сна, люди обнаруживали, что и в самом деле сжимают в своих руках нечто, чем с таким увлечением закусывали прошлой ночью. Кто-то держал овощи и фрукты, иные — сырую рыбу и мясо, а некоторые — человеческую плоть. Такое состояние почти ничем не отличалось от демонической одержимости, и великие бессмертные секты, конечно же, не могли оставить это без внимания. Одного за другим они посылали людей, чтобы те аккуратно разведали обстановку, надеясь отыскать причину происходящего. Вот только все предосторожности оказывались тщетными – большинство отправленных заразились странным недугом. Тех же, кому по какой-то счастливой случайности удалось избежать опасности, по пальцам можно было перечесть. В то время самые тяжелые потери понесла именно секта Фэн. Секту Фэн с островом Таохуа связывала давняя дружба. Поэтому глава секты, Фэн Цзюйянь, и ее старший брат, Фэн Фэй, лично прибыли, чтобы найти лекарство для пострадавших учеников. О том, что И Ушэн с острова Таохуа прекрасно овладел техникой Грезящих душ, знал каждый. А ставшие жертвами загадочной болезни в ущелье Дабэй пожирали человеческую плоть во сне. Вскоре после этого порог острова Таохуа оказался стерт до земли теми, кто нуждался в помощи. И Ушэн, затворившись на семь дней, не ел, не пил*, не спал и не отдыхал, пока, наконец, не создал пилюли, получившие название «Развеявшиеся сновидения». *水米未进 (shuǐ mǐ wèi jìn) – ни капли воды, ни зернышка риса – не притрагивался к еде и питью. Люди, пострадавшие в ущелье Дабэй, должны были принять пилюли Развеявшихся сновидений в течение месяца после заражения. Под воздействием лекарства их души оказывались запечатаны на сорок девять дней. Пробудившись, они возвращались к своей привычной жизни. Единственная проблема была в том, что из-за такого длительного запечатывания души, человек мог утратить одно из пяти чувств. Если же месяц прошел… …Тут уж никакие пилюли не спасут, даже если проглотить их целый чан, и сами боги не помогут! Весь следующий год И Ушэн посвятил созданию пилюль Развеявшихся сновидений. Он трудился, не зная сна и отдыха, и в итоге ему удалось спасти немало жизней. Глава секты Хуа Чжаотин, опасаясь, что старейшина доведет себя до изнеможения, наказывал ученикам не беспокоить И Ушэна по пустякам, а также направил группу учеников помочь ему управляться с делами зала Циньсин. К концу того года, примерно в одиннадцатый лунный месяц, ущелье Дабэй уже с месяц было закрыто для путников и новых жертв не было. У старейшины наконец-то появилось немного свободного времени. В тот день последняя партия пилюль Развеявшихся сновидений была закопана в цветочный горшок. — Эти пилюли отличаются от прочих лекарств. Их нельзя подвергать воздействию огня или помещать в алхимическую печь*. Следует аккуратно закопать пилюли в чистый песок на глубину трех чи** и каждый день поливать чистой родниковой водой, ш-ш-ш… *Алхимическая печь - 丹炉 (dānlú) - мифическая печь для изготовления пилюли бессмертия. *尺 (chǐ) Чи - древняя китайская мера длины, равная примерно 33 см. И Ушэн, как раз объяснявший А-Яо способ приготовления, вдруг почувствовал легкий зуд в районе затылка. Нахмурившись, он почесался. — Воду следует сильно охладить, но помни, ни в коем случае нельзя… - продолжая говорить И Ушэн вновь ощутил, как зудит шея. Он молча сунул А-Яо в руки решетку с пилюлями и отошел подальше. И Ушэн почесал шею и некоторое время спустя почувствовал жгучую боль. Он решил вернуться в комнату. Однако, стоило ему повернуться, сзади раздался тихий возглас А-Яо: — Наставник, у Вас шея кровоточит, мне принести мазь, чтобы обработать рану? Не успел толком почесаться, и сразу кровь пошла? Озадаченный И Ушэн лишь рукой махнул, сказав: — Не стоит. Продолжай закапывать пилюли. Я пойду к себе. В это время в комнате находился младший ученик, отвечавший за уборку: он расставлял лекарства, а также заправлял постели. Увидев, что пальцы торопливо вошедшего внутрь И Ушэна покрыты кровью, юноша поспешил достать кровоостанавливающую мазь: — Наставник, позвольте мне помочь вам. Взглянув на свои перепачканные кровью и песком пальцы, И Ушэн не стал отказываться. Сев за стол, он ждал, когда младший ученик нанесет лекарство. Время шло, но ученик не двигался с места. — В чем дело? — Наставник, Вы… - голос юноши звучал как-то неуверенно. И Ушэн обернулся. Ученик с посеревшим лицом сжимал в руках чашу с лекарством. — Почему у тебя такое бледное лицо? Для нас даже серьезные раны не редкость*, а ты так испугался при виде нескольких царапин. – И Ушэн не знал, плакать ему или смеяться. *破皮烂肉 (pò pí làn ròu): порванная кожа, гниющее мясо - образное выражение, обозначающее серьезные раны, травмы, увечья. Вытерев руки полотенцем, он уже собирался взять плошку с лекарством, чтобы самому нанести мазь. Но тут пальцы ученика дрогнули, и чаша с грохотом упала, а кровоостанавливающая мазь растеклась по полу. На мгновение застыв от удивления, И Ушэн, придерживая край одеяния, поспешил во внутренние покои, где нашел два бронзовых зеркала, чтобы взглянуть на себя. В отражении он увидел покрытую жуткими царапинами шею. Кровь текла так сильно, что казалось, будто рану оставили хищные когти, а не человеческие руки. Под царапинами виднелся блеклый отпечаток чернил, напоминающий метку, которая появлялась у людей, пострадавших в ущелье Дабэй. В тот же миг И Ушэн почувствовал, как по всему его телу пробежал озноб. Отбросив зеркало, он перерыл всю комнату* и нашел оставшиеся с прошлой партии пилюли Развеявшихся сновидений. *翻箱倒柜 (fān xiāng dǎo guì) - переворачивать сундуки, опрокидывать шкафы - выражение, означающее – перевернуть всё вверх дном, перерыть всё до основания. Обычному человеку было вполне достаточно одной пилюли. Быстро проглотив лекарство, И Ушэн лег на кровать, даже не сменив одежды. Он пролежал с открытыми глазами до самого наступления темноты, но ни малейших признаков запечатывания души так и не появилось. Поднявшись с ложа, И Ушэн дрожащими руками схватил флакон, отсыпал целую пригоршню пилюль Развеявшихся сновидений, и торопливо проглотил их… На этот раз ему удалось уснуть. Только вот дело было вовсе не в запечатывании души. Как человек, создавший пилюлю Развеявшихся сновидений своими руками, он знал принцип ее действия лучше, чем кто-то другой: если с момента заражения прошло больше месяца, сколько пилюль не ешь, они уже не помогут… Ничего из того, что случилось после, он уже ясно не помнил. Хотя И Ушэн точно знал, что произойдет. Демон, обитающий в теле, пробудится и начнет быстро пожирать душу, а вскоре полностью завладеет телом, став его новым хозяином. Оболочка продолжит заниматься своими повседневными делами, не давая никому заподозрить неладное, до тех пор, пока не проголодается. Время от времени демон испытывал невыносимый голод, а пищей служили души людей. Иногда И Ушэн приходил в себя. Словно остатки его души, не желая уходить, все еще пытались взять верх над демоном. Когда он впервые ненадолго пришел в сознание, увидел младшего ученика, того самого, что хотел помочь ему нанести мазь. Мальчик подметал пыль возле книжного шкафа. Он даже поклонился И Ушэну, назвав того «наставником». Вот только, постучав по его затылку, старейшина, как и предполагал, услышал глухой звук, словно от полой деревянной рыбы*. *木鱼(mùyú) - будд. деревянная рыба (деревянное било в форме рыбы, на котором отбивается такт при чтении молитв). Второй краткий миг пробуждения пришелся на ту самую холодную ночь двадцать пять лет назад. А-Яо, как сумасшедший, рыдал и вопил у входа в главный зал. Его старший брат, И Уци, улыбаясь, лежал в луже крови. Его жену, дочь и отца простукивали, и их тела издавали те же пустые звуки*, что и младший ученик много лет назад. *空音(kōngyīn): пустой звук. К вопросу, почему этот звук считался признаком демонической одержимости: в фэнтезийном контексте или же при упоминании боевых искусств, таким считается звук, издаваемый при ударе по телу, которое не обладает внутренней энергией или "ци". Юноша был выходцем из школы бессмертных, некогда известный своей грацией и талантом. Но в ту ночь И Ушэн внезапно испытал на себе превратности судьбы*. * 沧桑(cāngsāng) - где было синее море, там ныне тутовые рощи; обр. огромные перемены; житейские бури, невзгоды, превратности судьбы. И Ушэн отчетливо припоминал, как той глубокой ночью, исчерпав все свои духовные силы, он, с трудом удерживая остатки сознания, бросился в зал Цзяньхуа, где находился глава секты. Он хотел просить Хуа Чжаотина снять с него обязанности старейшины четвертого зала, передать все текущие дела, а затем молить главу о смерти. Поскольку злая сущность, завладевшая его телом, не позволяла И Ушэну покончить с собой, он должен был найти человека, который сможет подавить демона и убить его. Спотыкаясь на каждом шагу, И Ушэн добрался до зала Цзяньхуа и, совершенно не заботясь о приличиях, распахнул дверь. Хуа Чжаотин держал в руках чайник с длинным носиком и, склонившись над большим горшком у стены, поливал цветы. Он устало обернулся на шум: — Постыдился бы, И Ушэн! Будь ты учеником нашей секты, после того как ворвался в зал Цзяньхуа, нарушив мой запрет, непременно получил бы суровое наказание! И Ушэн ничего не ответил. Почувствовав, как сознание вновь ускользает, он понял, что ему следует поторопиться и успеть объясниться до того, как разум окончательно покинет его. С грохотом врезавшись в стол, он схватил Хуа Чжаотина за руку: — Глава… В тот миг сила его была настолько велика, что Хуа Чжаотина, в руку которого он вцепился изо всех сил, не удержался на ногах и рухнул вперед, ударившись о стол. Тогда-то И Ушэн и увидел его затылок. На шее Хуа Чжаотина виднелись наполовину зажившие царапины, под которыми скрывались отпечатки чернил. Зрачки И Ушэна мгновенно сузились, и волна озноба пробрала все его тело. — Что с тобой? – спросил Хуа Чжаотин. Слова И Ушэна замерли на кончике языка, и он сказал: — Я… мне на некоторое время нужно уйти в закрытую медитацию. *** Бледный и мрачный И Ушэн обернулся, чтобы взглянуть на застывшего в растерянности А-Яо. — А-Яо, хоть и наделен пылким нравом, довольно рассудительный человек. Он способен на большие свершения, достойный ученик бессмертной секты. Мой ученик не мог сойти с ума, просто увидев, как кого-то убивают. Его намеренно заставили замолчать, применив запретную технику. — Вернувшись в зал Цинсинь, я успел сделать лишь одно, – печально продолжил У Синсюэ, - применил к А-Яо еще одну запретную технику. Пока он находится под воздействием двух этих заклинаний, никто, по крайней мере из живущих на острове Таохуа, не сможет снять их. Находясь под воздействием техник, он так и останется безумным. Я боялся, что, придя в себя, мальчик наговорит лишнего. И тогда никто на острове Таохуа уже ему не поможет. В конце концов, А-Яо вырос под присмотром И Ушэна, с детства следуя за ним. Юноша стал тем, кто знал всю правду о смерти И Уци. Стоит ему очнуться, как он непременно захочет всё рассказать своему наставнику. Если он увидит отметину на затылке И Ушэна, скорее всего, его постигнет та же участь, что и маленького ученика-уборщика. — С той поры я больше не просыпался вплоть до сегодняшнего дня, — И Ушэн пересек двор, заполненный тяжелой густой мглой, и взглянул на фигуры, мелькавшие за барьером из снега и ветра. — Демоны больше никого не тревожили и никак себя не проявляли. Двадцать пять лет пролетели незаметно. Глава секты достиг просветления*, став одним из немногих за последние сто лет, кто приблизился к вознесению и истинному бессмертию. Как только демон, обитающий в его теле, будет потревожен, никто не сможет остановить Хуа Чжаотина. Боюсь, что всех учеников острова Таохуа… *以剑入道 – ступил на путь истины с помощью меча; достиг просветления через практику владения мечом. Не успел он договорить, как увидел промелькнувшую рядом тень с обнаженным мечом. — Не делай этого! — забыв о приличиях, перепуганно завопил И Ушэн, не выпуская бумагу из рук. — Ай, поздно кричать! Расслабься, — У Синсюэ потянул его за собой. Обернувшись, он увидел Сяо Фусюаня, окутанного ледяной, словно зимняя стужа, энергией меча. Склонив голову, владыка демонов спросил И Ушэна: — Какой, говоришь, у него уровень совершенствования? — Почти вознесение! — серьезно заявил И Ушэн. Сяо Фусюань негромко повторил: — О... почти... Стоило этим словам прозвучать, как тень меча пронзила небосвод, рассыпавшись на мириады золотых лучей, сопровождаемых раскатами грома девяти небесных сфер. Нацелившись на Хуа Чжаотина, клинок обрушился вниз, преодолев слепящий барьер из ветра и снега.