Глава 12 “Последствия”

Драко начал приходить в себя и тут же почувствовал жжение в районе грудной клетки, уже не такое интенсивное, но все еще достаточно болезненное. Остальное тело неистово ломило. Он открыл глаза и увидел потолок родного чулана (как быстро сбилась аристократическая спесь). Заметив сбоку какой-то темный силуэт, он слегка повернул голову, о чем тут же пожалел – грудь отозвалась новой, более мощной гранью пожара, из-за чего зрение немного размылось. Как только способность видеть пришла в норму, Малфой понял, что этим силуэтом была Тонкс. Она, сгорбившись, сидела на стуле и, опираясь на тумбочку рукой, дремала. — Тонкс? – окликнул ее Драко, но та не отреагировала. — Нимфадора! Она резко распахнула глаза и подскочила на месте. — Наконец очнулся. Ты как? Тебе плохо? – в ее голосе отчетливо прозвучали нотки испуга. — В относительном порядке, – неуверенно ответил Малфой. – По крайней мере, исходя из того, что я жив. — Ты назвал меня по имени, и я уже было решила, что ты прощаешься, – закатила глаза Тонкс (в этой действительно критической ситуации такая реакция, пожалуй, вполне оправдана). – Не смей больше так меня пугать! — Как скажешь, кузина, больше никаких имен, – Малфой тоже закатил глаза (единственная доступная ему гимнастика, не осуждайте). – Ты сказала: “Наконец очнулся”. Я что, давно без сознания? — Уже сутки, может, чуть больше, – подтвердила она его опасения. – Тебе повезло, что у Помфри была готова свежая партия ее фирменной мази от ожогов, иначе мы бы вряд ли спасли твою симпатичную шкурку. Правда, ее целостность все равно нехило пострадала. Будь Уизли неладен, просила же... — Я был в отключке целые сутки?! – прервал ее тираду своим удивлением Драко, проигнорировав остальную часть. — Да. И Луна оказалась права, ты действительно милый. Правда, это заметно, только когда ты спишь. Кстати, о Помфри. Она просила позвать ее, когда ты придешь в себя. Минуту, я схожу за ней. — Отлично. Я, так и быть, подожду вас здесь. — И Малфой, – Нимфадора уже собиралась выйти из чулана, но обернулась через плечо, – еще раз попытаешься умереть в мою смену – я лично тебя прикончу. С этими словами дверь за ней закрылась. Драко улыбнулся. Через пару минут в комнату зашла мадам Помфри, а за ней тенью проскользнула Грейнджер. Слово “тень” описывало ее в этот момент невероятно точно: она была бледной и тихой, что совсем не походило на обычное поведение Гермионы. Целительница же, наоборот, была полна жизни и звенела не хуже полевого колокольчика. — Мистер Малфой, вы жутко нас напугали! — Не то чтобы я это специально, – ответил он, не отрывая взгляда от Гермионы. Ему очень не нравилось ее нетипичное настроение. — О (давно не слышались), конечно! Уверена, Нимфадора еще получит от профессора Макгонагалл. Это же надо, подвергнуть такому риску детей! — Она не виновата, мадам. Ее не за что наказывать, – наконец посмотрел на Помфри Драко. — Это уже не вам решать, молодой человек. Мы договаривались на лечение только раненых в бою людей, а не дома под якобы чутким присмотром старших! – открыла в себе какие-то новые, еще более высокие, ноты пожилая целительница. – Сейчас я сменю вам повязку. Рана неплохо затягивается, но полежать пару дней все же придется. Малфой лишь кивнул и снова вернул свое внимание на Грейнджер. Она же его взгляда целенаправленно избегала. Мадам Помфри провозилась минут десять, за это время никто из присутствующих не проронил ни слова. — Я закончила. Гермиона, дорогая, – обернулась целительница на стоящую позади Грейнджер, – будь добра, проверь бинты через минут пятнадцать. Возможно, нужно будет добавить еще мази. А меня ждут другие пациенты. Помфри поставила банку с лекарством на тумбу и, шелестя многочисленными юбками, покинула чулан. Гермиона после ее ухода помялась пару мгновений и, вздохнув, все же села на стул. На Малфоя за время нахождения в чулане она так ни разу и не посмотрела. — Грейнджер? – позвал ее Драко, но та с запредельным старанием изучала небо за окном, будто только сейчас увидела его впервые в жизни. — Грейнджер! – настойчивее повторил он, но также нарвался на отсутствие реакции. — Да Грейнджер, чтоб тебя! Посмотри на меня! Она нарочито нехотя перевела глаза с окна на Малфоя и выгнула бровь (точно понахваталась дурных привычек). — Что происходит? – как можно мягче спросил он. — Это ты меня спрашиваешь, что происходит? — Да, Грейнджер, именно так. Какого дементора ты игнорируешь мое существование уже двадцать минут?! – почти вышел из себя Драко. — Нет, Малфой, лучше ты объясни мне, почему твой воспаленный мозг решил, что вывести Рона из себя – это достойный способ уйти из жизни?! – все же первой вышла из себя Гермиона. — Ты обижаешься из-за того, что я довел бедного маленького Уизела?! — Не называй его так! — О, простите, что оскорбил этого недотепу! Как же тяжело ругаться, когда твой функционал несколько ограничен. — Ты отвратителен, Малфой! – прокричала Гермиона и вскочила со стула (для полноты картины не хватало только топнуть ногой), после чего стремительно направилась к выходу из комнаты. — А как же повязка, Грейнджер?! — Да пошел ты! Пусть тебя лечит кто-нибудь, кого ты еще не довел. Если, конечно, найдутся такие уникальные люди, – отчеканила она и с силой хлопнула дверью с обратной стороны (лучше бы все же топнула ногой). — Не смей хлопать моей дверью! – рявкнул в уже пустом чулане Драко, гневно дыша. “И что о себе возомнила эта гребаная заучка?!” Прошло минут пятнадцать после их ссоры, и он немного остыл. Если в первые минуты из него так и лился яд возмущения, потом голос разума все же возобладал. Малфой и сам понимал, что был не прав в ситуации с Уизли. Более того, из-за своего непомерного эго он чуть не погиб самой нелепой смертью: что может быть глупее, чем умереть от рук долбаного рыжего тюфяка? Но признать свою вину не позволяло то же самое эго. Это значило бы, что ему (Салазар помоги) будет стыдно и (а тут уже даже Салазар не поможет) придется извиняться. И перед кем? Перед Уизелом? Мерзость какая. Раздался стук, и, не дожидаясь ответа, в комнате появился Гарри. — Поттер, если ты тоже пришел отчитать меня за хуевое поведение, то на сегодня лимит назидательных лекций исчерпан. — За жизненные наставления у нас отвечает другой член трио. Не думал, что меня так легко спутать с кудрявой дотошной ведьмой, – ничуть не обиделся тот и присел на такой популярный в этот майский денек стул. — Чем обязан в таком случае? — Как ты? — Жив. Спасибо. Правда, не стараниями твоего друга. — Рону жаль. Честно. Зная его, он еще не скоро придет сказать об этом лично, но он уже миллион раз пожалел о своем поступке, – Поттера оказалось сложно вывести из себя. — Думаю, Грейнджер его уже утешила. — Гермиона? – удивился Гарри. – Да она чуть не заавадила его после того, как спасла тебе жизнь! — Она что?! — Гермиона была на кухне, когда услышала крик Тонкс, и сразу выбежала во двор. Она, конечно, неплоха в медицине, но не для такого рода повреждений, а мадам Помфри была в другом убежище. Гермиона тут же аппарировала и привела Помфри к тебе. Они вместе стабилизировали твое состояние несколько часов. И, когда угроза наконец миновала, Герм чуть не убила Рона. Я лично оттаскивал ее от него. Не без помощи Энтони, правда. И Падмы. Эта ведьма крайне страшна в гневе, – Поттер ухмыльнулся своим воспоминаниям. – Потом Гермиона не отходила от твоей кровати, пока Дора и Помфри не отправили ее спать. Она очень испугалась, Малфой. Испугалась за тебя. Кажется, после речи Гарри Драко завис на некоторое время, по крайней мере моргать он перестал (главное, чтобы дышать не переставал, у автора тут история в самом разгаре). — Но она накричала на меня. Минут двадцать назад, – смог наконец собраться с мыслями он. — Гермиона страшна в гневе. Даже когда заботится, – Поттер, кажется, искренне веселился. – Возможно, когда заботится, она даже страшнее. — Ничего не понимаю. Я вывел из себя Уизела комментариями по поводу Грейнджер. Она тоже орала мне что-то про Рыжего. Каким боком я оказался при делах у этой парочки? — Рон и Гермиона? Пара? – теперь Гарри абсолютно точно забавлялся происходящим. – О, это вряд ли. Точнее, Рону она бесспорно нравится, но Гермиона… Не думаю, что она смогла бы вынести его постоянную близость. Рон слишком редко думает и слишком много делает, чему вчера ты, собственно, и стал свидетелем. Уверен, Герм очень любит Рона... как друга. Но также уверен, что, если бы они были вместе, она убила бы его в первую же неделю за очередную выкинутую им глупость. Гарри выглядел так, будто только что объяснил ребенку, почему зимой нужно ходить в куртке и штанах, а не в купальных шортах. — Ты строишь из себя более умного, чем являешься, если я разжевываю тебе такие элементарные вещи, приятель, – торжествующе заявил он. — Поттер, ты не мог бы сходить за Грейнджер? – решил проигнорировать эту реплику Драко. – Кажется, мне надо с ней поговорить. — Сейчас поищу ее, – легко кивнул Гарри и встал со стула. – Кстати, Гермиона сказала мне, что у тебя на груди уже было несколько шрамов. Это от... моей Сектумсемпры? — Да, – Малфой уже понял, куда направились мысли Гарри. — В таком случае, я бы хотел изв… — Не надо, Поттер. Ты чуть не убил меня, я помогал Безносому Хрену убить тебя. Мы квиты, не находишь? — Пожалуй, ты прав, – не стал спорить тот. – Тогда я пойду за Гермионой. Гарри направился к двери, но его в последний момент окликнул Драко: — И да, Поттер. Спасибо, что зашел. — Пожалуйста, Малфой, – уже из коридора ответил Избранный, не оборачиваясь. Грейнджер появилась в чулане спустя минут десять. Судя по покрасневшим глазам, она недавно плакала, но Драко решил пока никак не комментировать этот факт. Она молча зашла, приблизилась к его кровати и с напускной отрешенностью занялась осмотром бинтов, обволакивая облаком вишневого аромата. — Останется шрам, – глухо произнесла Гермиона. – Мне жаль. — Грейнджер, посмотри на меня, – произнес Малфой, перехватывая ее руки. Движение отдалось болью, но он проигнорировал физический дискомфорт. – Это мне жаль, слышишь? Но она снова избегала его взгляда. — Прости меня, Гермиона, – вполголоса проговорил Драко. Она тут же подняла на него полные беспокойства глаза. — Тебе стало хуже? — Нет, с чего ты… — Ты назвал меня по имени! Мерлин, Драко, зачем так пугать! – выразила негодование она, всплеснув руками, тем самым вырвав их из хватки Малфоя. — Мне определенно нужно что-то менять в жизни, если людей пугают их имена из моих уст… — И это только начало списка того, что тебе было бы неплохо изменить, – дрогнули уголки губ Гермионы в намеке на улыбку. — Грейнджер, я не успеваю за всеми переменами. Можно помедленнее? — У тебя есть пара дней отлежаться и адаптироваться к новой лучшей жизни, – уже полноценно улыбнулась и кивнула она. — А эта лучшая жизнь сейчас с нами в одном чулане? – рассмеялся Малфой, почувствовав, как камень упал с его плеч от вида ее наконец-то проявившихся эмоций. — Какой же ты все-таки заносчивый придурок! – воскликнула Гермиона и стукнула его в плечо. — Эй, Гриффиндор, полегче! — О боже, Драко, прости! — Так и быть, – Малфой внимательно изучал янтарные глаза напротив, пока они находились так близко к нему. – Но заносчивым придурком я быть не перестану. Обещал, знаешь ли, одной кудрявой ведьме. Если, конечно, она перестанет на меня злиться. — Она перестанет. На придурков сложно злиться долго, – поддержала его игру Грейнджер, подтянула стул ближе к кровати и села, оперевшись ладонями на матрас. — Ты плакала? – наконец задал Драко волнующий его вопрос. — Нет. — Из-за меня? — Еще чего, Малфой. — Прости меня, Грейнджер. Не знаю, что на меня нашло… – неловко начал он, извинения не входили в список его талантов. – Хотя кого я обманываю. Подначивать Уизела – мое любимое хобби. Ну, точно одно из. Я просто не думал, что он способен так сильно взорваться. Точнее, взорвать меня (шутник хренов). — Это говорит лишь о том, что ты плохо знаешь Рона, – покачала головой Гермиона. – Ты здесь новенький, Драко, и твоя история появления, мягко скажем, не простая. Но этот дом и эти люди если не твоя семья, то хотя бы твои союзники. По крайней мере на ближайшее время. Хотя бы постарайся не доводить их до точки кипения. — Я никого не пытаюсь довести. Ну разве что кроме Уизела. И Голдштейна. А Лавгуд сама кого хочешь доведет! Гермиона рассмеялась и легонько щелкнула его по прямому изящному носу, на что он сморщил его и довольно улыбнулся. — Они хорошие люди. Как и ты. Уверена, вы в состоянии найти ту тонкую грань, на которой сможете существовать без взаимных увечий. — Спасибо, что не дала мне умереть, – внезапно очень серьезным тоном сказал Драко и вернул ее ладони в свои руки. Это движение отдалось болью в груди, но сейчас неприятные ощущения оказались для него не в приоритете. — Приму благодарность только в случае, если это был первый и последний раз, – она сжала его длинные пальцы в ответ. — Обещаю, – наверняка соврал Малфой, ведь все же они были на войне. — Мне пора, я обещала помочь мадам Помфри с другими ранеными. Нужно успеть это сделать до тренировки, Тонкс после вчерашнего очень не в духе, не хочу ее злить. — Это и правда может быть опасно, беги, – не стал задерживать ее Драко, хотя в душе не хотел, чтобы она уходила. Гермиона поднялась со стула, помедлила секунду и наклонилась, поцеловав его в щеку, после чего покраснела, а веснушки, уже ожидаемо, стали ярче. — Поправляйся, я еще загляну к тебе позже, – немного хрипло произнесла она. — Будь аккуратна, Грейнджер, – прошептал Малфой, скользя серым взглядом по этим умилительным пятнышкам на ее лице. Она кивнула, высвободила руки из его теплой хватки и пошла в сторону выхода из комнаты. Уже приоткрыв дверь, Гермиона оглянулась через плечо. — И давай договоримся, Драко, в следующий раз ты назовешь меня по имени, только когда случится что-то действительно серьезное. Я не планировала получить сердечный приступ в восемнадцать лет. — Договорились, Грейнджер, – и в этом он точно не соврал. Гермиона вышла из его чулана. Драко же остался лежать с ощущением детской радости в груди. Словно именно его, а не кого-то другого, выбрала самая красивая девочка в школе.