Акт 1. Завет Нулевого Камня . Последний Псалом

АКТ I. ПРОРОЧЕСТВО В ПЕПЛЕ

И возвысится архангел над небом нашим, Словно изваян из горя и сажи. И тенью своей, холодной и страшной, Накроет тут души наши. Не душу даже твою, Даша, — Он целиком эту выпьет чашу.

Мир — скорлупа. Города — просто кости. Мы в этом склепе — незваные гости. И каждый день, полный праха и злости, Стирает последние горсти Наивной веры, что кто-то нас спросит, Что кто-то спасение с неба нам бросит.

И возвысится архангел старший, Величием скорбным и ликом уставшим. И принесет нам день однажды, День, что убьет и надежду, и жажду. День опасный, но ставший привычным… День до тоски безразличный.

АКТ II. ШЕПОТ В ПУСТОТЕ

А он молчит. Недвижим и огромен. Лишь ветер в руинах то стонет, то помнит. Но голос его в голове моей вторит, Беззвучно пытает и спорит. Он знает мой страх, что внутри меня бродит, И с каждой минутой на волю выходит.

Я прячу твой взгляд, я держу твою руку, Пытаясь спасти тебя, Даша, от звука, Что сводит с ума, обрекая на муку, На вечную с Богом разлуку. Но шепот уже просочился по кругу, Сплетая из мыслей стальную кольчугу.

И в шелесте пыли, в заброшенном храме, Где тени танцуют свой медленный танец, Я слышу вопрос, что острее, чем пламя, Как будто отец или старый посланец Глядит на меня ледяными глазами: «Что ж, скучаешь, сынок мой, под небесами?»

АКТ III. ИСКУШЕНИЕ

И стало понятно — он ждет не молитвы. Ему не нужны ни хвала, ни обиды. Все судьбы людские им взвешены, слиты В единый узор пустоты позабытой. И взором своим, как лезвием бритвы, Он режет миры, что давно им убиты.

Он дарит мне выбор без слов и без знаков, Покой обещая средь пепла и шлаков. Забыть эту боль, этот мир одинаков, Избавиться от всех оков. И плата проста для уставших и всяких — Отдать то последнее, что еще свято.

Он смотрит на нас. На тебя и на верность, Что в сердце моем — и болезнь, и безмерность. Он хочет забрать эту детскую ревность, Любви моей ветхую древность. Отдай, — говорит тишина, — эту скверность, И я подарю тебе вечную серость.

АКТ IV. ОТВЕТ И РАССВЕТ

Я крепче сжимаю холодные пальцы. Мы в этом театре — не боги, скитальцы. Пусть ангелы сходят с небес, самозванцы, И красят рассветы в багрянцы. Но даже в аду у души есть границы, Которым не дам я ему покориться.

«Нет», — выдохнул я в пустоту предрассвета, Где не было больше ни тьмы и ни света. «Оставь ее мне. В ней — мое только лето. И больше не нужно ответа». Мой тихий протест, моя слабая вето — Последняя пуля из пистолета.

И дрогнул архангел. Не в гневе, не в силе. Лишь тень шевельнулась на сером граните. Он день нам принес, как мы долго просили. Смотрите, глупцы, смотрите. Мир замер. Застыл. Словно в вечном зените. И голос умолк. «Что ж, сынок… не скулите».