Акт 1. Завет Нулевого Камня . Торговец Тишиной

АКТ I. ВАЛЮТА РУИН

Слезы. Ветер. Деньги. Что важнее всего этого в мире из пыли? Где плач — это просто соленая влага, Где ветер — лишь пепла слепая бродяга, Где пачка банкнот, что сгорела дотла, Тепла не дает и не лечит от зла.

Что выберешь ты на последнем причале? Слезы на ветер пустить от печали, Но деньги в кармане сжимать до конца? Или ветер на деньги менять у скупца, Чтоб выкупить право на новые слезы? Бессмысленный торг. Пустые угрозы. Бесплодные мысли в остывшей ночи. Молчи, человек. Просто тихо молчи.

АКТ II. ПРЕДЛОЖЕНИЕ

Но голос приходит, ехиден и тонок, Как будто знакомый с пеленок: «А может, заключишь ты сделку со мной? Я вижу твой путь, он тяжел и смешон. Я дам тебе то, что не купишь за злато. Смотри, вот простое, выгодное плато. Есть только двое. Ты и Я.

Я — получу твой облик человека, Усталость твою, боль ушедшего века. А ты — ты получишь свободу и власть, Возможность упасть и возможность не пасть. Ты станешь невидимым, станешь ничем, Свободным от взглядов, от правил, от схем. Ты сможешь творить в этом мире все, что захочешь, Никто не заметит, как ты хохочешь, Как рушишь остатки, как строишь дворцы. Все судьи мертвы. Все мертвы мудрецы».

АКТ III. ЦЕНА СВОБОДЫ

И голос тот шепчет, вползая под кожу, Рисуя картину, что с раем так схожа: «Ты сможешь пройти сквозь любую беду, Невидимой тенью в сгоревшем саду. Ты сможешь коснуться ее волос, И даже она не услышит твой зов. Ты будешь везде и нигде, мой герой. Ты станешь самим себе бог и изгой. Ты этого ждал, задыхаясь от муки, Разжать эти цепи, ослабить те руки, Что держат тебя у последней черты. Ты так хотел правды? Так вот она. Ты».

И я замираю. Свобода… без взгляда? Без шанса на отклик, без рая, без ада? Быть ветром, что гладит, но не согревает? Быть силой, что мир под собой погребает, Но эха не слышит в ответ? Пустота. Свобода, что хуже стального кнута.

АКТ IV. ОТВЕТ ТОРГОВЦУ

Я молча смотрю в пустоту перед собой, Где образ мой соткан из тьмы и покоя. Он ждет моего согласия, дрожи. Он хочет забрать мою плоть, мою кожу. Зачем? Чтобы плакать? Считать медяки? Чтоб чувствовать ветер у стылой реки? Он хочет того, от чего я бегу. Он врет мне. И я ему тоже солгу.

«Ты прав, я хотел», — говорю я устало, — «Чтоб боль моя, наконец, замолчала. Чтоб мир перестал на меня так давить». Я делаю шаг, обрывая ту нить, Что нас повязала. «Но знаешь, в чем соль? Ты хочешь мой облик, чтоб чувствовать боль. Ты хочешь стать смертным, устав от бессмертия. Так что же, сынок… Ты выбираешь для себя?»