Акт 2. Геометрия Неизбежности. Эхо Нулевого Разлома

АКТ I. ПРЕФИКС КАТАСТРОФЫ

Над столицами, вписанными в чертежи пустоты, Загорались огни — предсмертные искры нейронов. Твои глаза пробуждали вулканы, сжигая мосты, И мир осыпался пеплом с небесных балконов. Бегут люди прочь, их тени длиннее, чем жизнь, Сломя голову в бездну, где нет ни имен, ни причалов. А я, сумасшедший зодчий, шепчу себе: «Удержись», Для меня ты — спасение в самом эпицентре обвалов. Обжигаясь о кожу твою, как о камни Помпеи, Я вдыхаю твой жар, становясь неподвижней и злее. Мы не жертвы стихии. Мы сами — её колыбель, Где в зрачках твоих тонет последняя в мире купель.

АКТ II. ИНВЕНТАРИЗАЦИЯ ОДИНОЧЕСТВА

Дождь в ноябре — это небо, разлитое в серых слезах, Я живу, как в петле, где сценарий заучен до дрожи. Твоё имя застыло на стертых до крови губах, Я искал тебя в глянце, под кожей и в складках прохожих. В старых фильмах, где кадры съедает голодная моль, В заголовках журналов, в пустых коридорах вокзалов... Я тону в мартини, пытаясь умножить на ноль Эту жажду найти тебя в шуме чужих идеалов. Моя плотина рухнула. Реки текут вспять, к истоку, Где ты — лишь причина поддаться безумному току. Я ищу повод выйти, но двери ведут лишь назад — В ту ночь, где я выменял душу на твой мимолетный взгляд.

АКТ III. ТОКСИКОЛОГИЯ ДУШИ

На твоей шее снова змея — чешуя из холодного света, Звезды стекают по коже, как капли разбитых зеркал. Почему тебе больно смотреть на меня? Нет ответа. Я лишь эхо того, что ты в страсти своей потерял. Меня царапают вздохи. Мне режут сознание фразы. Ну как я посмею убить в себе веру в твой яд? Мы — две крайности, две неизлечимых заразы, Что в стерильной вселенной друг друга найти норовят. Не бей так прицельно. Я ранен острее, чем сталь, О которую ты разбиваешь свою магистраль. Стекла падают с глаз — это блики проигранных битв, Где любовь — не спасенье, а самый жестокий из пыток-бритв.

АКТ IV. АТМОСФЕРНЫЙ РЕКВИЕМ

Окей, я исчезну. Я стану гудком в тишине, Тонкой нитью, что держит тебя над обрывом финала. Канаты порвались. Мы оба на самом черном дне, Где тоска твоя — море, которому берега мало. О нас не снимут кино. Мы — помеха на чистой ленте, Мы — вопли в морях, где застыли в прыжке корабли. Но когда я рассыплюсь ветром в твоем континенте, Ты почувствуешь холод, идущий из недр земли. Когда небо заплачет, смывая следы ноября, Вспоминай, как вулканы в глазах твоих ждали огня. Я прощаюсь. До завтра. До нового круга и дня. Где ты снова — мой Бог. А я — тот, кто распял в себе «Я».