Часть 1

Старый Бруклин, дом из красного кирпича со скрипучей лестницей, моя маленькая квартирка на последнем этаже старого трёхэтажного дома - самое большое напоминание о маме. Первый этаж заняла молодая пара рокеров, открывших тату-салон на соседней улице. Удивительно тихих и милых, несмотря на суровый внешний вид. На втором милая старушка, заставшая ещё вторую мировую. Миссис Сингер, Конни, как она просит её называть, приглашает меня на чай каждое воскресенье и рассказывает истории своей молодости, и послевоенного времени. Соседняя от моей, пустующая квартира вот уже много лет отгоняет от себя потенциальных арендаторов то-ли мрачностью, покрытой слоем многолетней пыли, то-ли аскетичностью её прошлых владельцев. Тишина - единственное, что ждет меня дома. Ни маминого смеха, ни папиных наставлений от которых я вечно скрывалась в своей комнате, ни вечных проказ хулигана Джереми—брата, которого как мне казалось я никогда не хотела. Открывая окно в надежде впустить немного свежего воздуха, ощущаю запах надвигающегося дождя, слышу раскаты грома где-то вдали. Предчувствую очередную бессонную ночь, наполненную удушающе болезненными воспоминаниями о мокрой дороге, слепящем свете фар, визге тормозов и ощущении полёта когда машина перевернулась, слетая в кювет и унося жизни дорогих мне людей. Кровь, застилающая глаза, скрежет металла и крики спасателей, что пытались достать меня из покореженной машины, писк кардиомонитора. Мне было 16 когда все случилось. Двоюродная тётка взяла меня под опеку. Приютив меня всего на два года и убедившись в моей способности к самостоятельной жизни она предложила переехать в старую квартиру моей мамы, оставшись моим опекуном только номинально. На пороге выпускные экзамены старшей школы и выпадать даже на пару дней из жизни - непозволительная роскошь. Поэтому включаю музыку, стараюсь сосредоточиться на голосе Уитни Хьюстон, и приготовлении ужина, отвлекаясь от все чаще стучащих по стеклу капель. Неожиданные шаги на лестнице заставляют прислушаться, а скрип половиц на моем этаже отложить готовку и пройти в коридор. Тихо прижавшись к двери, сквозь темноту в глазок стараюсь рассмотреть вечернего гостя. Им оказывается массивный темноволосый мужчина. Немного прихрамывая на правую ногу он проходит мимо моей двери, направляясь к той самой пустующей квартире. Повозившись с дверью несколько секунд он заходит внутрь, аккуратно прикрыв за собой дверь. Справившись с отчаянно колотящимся сердцем выхожу в подъезд. Замечаю капли крови на полу, объясняющие храмоту мужчины. Вооружившись перцовым баллончиком и синдромом спасателя подхожу к двери. Слышу гул пустых водопроводных труб и осторожно прохожу внутрь. Мужчина, до этого сидящий на крышке унитаза в одних боксерах резко подрывается, наставляя на меня пистолет. Кровь из очевидно огнестрельной раны, начинает литься с утроенной скоростью, принося вероятно сильную боль. Но дуло пистолета по-прежнему направлено на меня, как и его владелец продолжает буравить меня тяжёлым взглядом. Бросаю бесполезный теперь баллончик на пол и осторожно поднимаю руки вверх. — Меня зовут Кейт. Я могу помочь. Я не причиню тебе вреда, — пытаюсь успокоить то-ли себя, то-ли вооружённого человека. В ответ получаю лишь мимолетную усмешку и отложенный в сторону пистолет, дуло которого по-прежнему смотрит на меня. Подхожу к сидящему мужчине и наклоняюсь к его бедру, чтобы осмотреть рану. Пытаясь достать пулю ножом, он только глубже затолкал её и разорвал края пулевого отверстия. —Пуля чудом не достала до кости. Мне нужен свет и инструменты, а тебе обезболивающее и антибиотик. У меня есть,— заглядываю мужчине в глаза, получая в ответ лишь пристальный взгляд из-под бровей. —Или можешь вызвать скорую, а они копов, но это ведь последнее что тебе нужно? Вместо ответа громила резко поднимается на ноги, а я в испуге отскакиваю от него в сторону. Он прижимает к ноге свернутые штаны, приостанавливая кровотечение. —Сам,—говорит он в ответ на мою попытку придержать его за талию и подставить плечо. Оказавшись в своей квартире, усаживаю мужчину на табурет в ванной и достаю чемоданчик экстренной помощи. Вкалываю обезболивающее, промываю рану и достаю пулю. Действия получаются быстрыми и чёткими, несмотря на периодически подрагивающие руки. —Врач?—задаёт мужчина логический вопрос. —Нет. Собираюсь поступать в этом году. Окончила курсы экстренной помощи при колледже, — отвечаю, промакивая рану от крови. —Как вас зовут? —Джон. —Почти закончили, Джон, —добавляю с ухмылкой явно фальшивое имя, —Осталось зашить. Оставив мужчину принять душ, ухожу на кухню. За окном колотящий по стелам дождь и молнии разрезающие черноту ночного неба. Стряхнув подступающие воспоминания, концентрируюсь на человеке, с взглядом загнанного в угол волка. Ставлю на стол подогретую пасту и замечаю красное пятно на запястье. Паника подступает вместе с давно наметившимися слезами и вот я уже с остервенением смываю жёсткой губкой немного запекшуюся кровь. Не замечаю ни выключенного душа в ванной, ни подошедшего сзади мужчину. —Спасибо, —тихо говорит он, а я останавливаю свою истерику, так же резко, как она началась. —Я сейчас… —Поешь. И… Можешь остаться, — произношу стремительно, не давая себе время на раздумья. —Пока не сможешь нормально ходить. "Джон" садится за стол и с недоверием подцепляет пасту вилкой. —Это просто паста с сыром, —с улыбкой подцепляю немного пасты из его тарелки и съедаю, —не отравлена. — Я и не думал, просто… Не помню, когда ел что-то подобное. —Надеюсь у тебя нет аллергии, — Джон с аппетитом начинает уплетать пасту, а я замираю с вилкой в руках заметив металлический блеск между рукавом объёмной кофты и перчаткой на левой руке мужчины. —Протез, —отвечает Джон на мой немой вопрос. —От кого ты прячешься? От полиции? —Хуже. —Каков шанс, что тебя будут искать здесь? —Не знаю, думаю не будут. Бруклин… Показался мне безопасным местом. —Хорошо. Постелю тебе на диване. Оставив мужчину отдыхать, отправляюсь в свою комнату. Молнии и гром вновь вырывают меня из реальности, вынуждая задернуть шторы и забраться с головой под одеяло. Мысли надоедливыми червями въедаются в голову, мешая провалиться в глубокий сон. Кто он? Что сделал? Количество шрамов только на его ногах говорит , что этому человеку не впервой бороться за свою жизнь? А ещё протез, что же он пережил… и самое главное —почему я ему помогла? Почему я не звоню копам прямо сейчас? Так глупо и наивно вверяя свою жизнь в руки опасного человека. Возможно его взгляд на грани ярости и страха, не понимающий кто ты есть и что тебе делать, взгляд волка в капкане, который ждёт от окружающих только вред, а не помощь. Я уже видела это взгляд… В зеркале, после смерти моей семьи.