Часть 3

Жизнь вернулась в свою колею: учёба, вечерняя смена в частной клинике в качестве администратора и позднее возвращение. Никаких копов или чуваков из секретных организаций. И если бы не саднящая на запястье болячка и единственная мужская футболка в моем шкафу, решила бы, что это был лишь очередной безумный сон. До дома оставалось всего пара кварталов, когда я ощутила на себе чей-то взгляд . Это чувство панической тревоги мурашками поднимается по позвоночнику и накрывает затылок. Фонари Старого Бруклина приказали жить ещё пару месяцев назад, потому я слишком поздно замечаю тёмный силуэт моего преследователя. Ускоряю шаг, сворачиваю на соседнюю улицу и, стараясь слиться со стеной, прячусь в узком проулке между домами. Слышу затихающие шаги и понимаю, что следующим доктором, которого я посещу будет психиатр. Покидая своё укрытие, врезаюсь в мощное твёрдое тело. Кричу в заткнувшую мне рот ладонь, которой можно было бы накрыть лицо полностью. Здоровяк прижимает моё отчаянно сопротивляющееся тело к шершавой кирпичной стене, выбивая воздух из легких; сдергивает капюшон куртки, стараясь заглянуть мне в глаза. Приходится высоко поднять голову, чтобы увидеть что-то кроме широкой груди. Меня встречает пронзительный, блестящий в темноте взгляд. Замешательство в моих глазах заставляет его опустить ладонь, а расслабленность моего тела ослабить давление своего. —Баки? —Ты меня знаешь? Знаешь Стива? —засыпает меня вопросами мужчина. — Я помню твое лицо.... И руки в моей крови. Ты помогла мне.—Частит Баки, пытаясь не сбиться с потока воспоминаний. —Помню как повторял имя перед тем как меня обнулили. Кейт. Это твое имя? —Обнулили? Что это значит? —вижу как кривится лицо мужчины от болезненных воспоминаний.—Пойдем. Беру его за руку и веду в сторону своего дома. Стараемся быстро и незаметно, подняться по лестнице как слышим скрип открывшейся на втором этаже двери. —Кэтти, милочка, что-то ты сегодня позже обычного,— седая голова старушки выглядывает из-за двери, —у тебя гость? —Здравствуйте Конни. Задержалась на работе.— стараюсь скорее сбежать от любопытства пожилой леди, пока мой "гость" не поворачивается к ней лицом. —Джеймс? —лицо миссис Сингер вытягивается от удивления. Мужчина в ступоре замирает, пристально разглядывая старушку, а я врезаюсь в его каменную спину. —Нет, это Джон. Мой... друг. — настойчиво подталкиваю его наверх. —Удивительно как похож на моего старого друга, Джеймса Барнса. Он жил в той квартире на твоём этаже. Был другом самого Стива Роджерса. Ты ведь была в музее Капитана Америки? Вам непременно стоит его посетить, там много фотографий Джеймса. —Да, невероятно. Обязательно сходим, миссис Сингер. —Бывает же такое, как похож... Ну как же похож. —старушка скрывается в своей квартире, продолжая причитать. Поднимаюсь наверх. Открываю входную дверь, пропуская задержавшегося у соседней квартиры мужчину. Прошло всего три дня, а измученный жизнью солдат вновь оказывается в моей квартире. Снова промокший, избитый, весь в крови. — Полотенце в ванной в шкафу... Но ты и так это знаешь, верно?— короткий кивок и дверь закрывается, оставляя меня в одиночестве. Стягиваю, промокшее от форменной куртки Баки, платье. Меняю его на домашний белый сарафан, собираю длинные волнистые волосы в свободный пучок и выхожу на кухню. Мужчина застает меня перебирающей аптечку в поисках антисептика и швейного набора. Смутившись обнаженного торса и скатывающихся по рельефному животу капелек воды, продолжаю доставать нужные медикаменты. —Ты ведь уже видела её? —намекая на свою левую руку спрашивает мужчина. Киваю, присаживаясь справа от мужчины на высокий стул. Рана на плече продолжает кровоточить, поэтому решаю сделать пару швов. —Это объясняет, почему ты пришёл именно сюда, — произношу, вспоминая рассказ Миссис Сингер. —Воспоминания очень сумбурны, не могу сосредоточиться ни на чем конкретном. —Нужно время и ещё немного информации. —Хочу поехать в тот музей. Вернусь в Вашингтон. —Вернёшься? —Упавшие хеликарьеры ЩИТА. —Твоих рук дело? —Отчасти, я себя не контролировал. —Господи.—откладываю иглу в сторону и принимаюсь за разбитую бровь. Порез неглубокий, хватит пары пластырей-стяжек. Легко промакиваю ватным тампоном рану, как замечаю пристальный взгляд голубых глаз. —Что?—замираю, заглядывая мужчине в глаза. —Ты... Давно мы знакомы? — запнувшись Баки опускает взгляд на свой протез, а потом вновь поднимает на меня. —В общей сложности три дня, —легко улыбаюсь в ответ, - но в этот раз все не так страшно. —Не так? —Как в прошлый раз. —продолжение свое занятие. — Огромная дыра от пули в твоей ноге выглядела жутко, а ты продолжал ходить. Но на тебе все зажило как на собаке, так что думаю парой царапин тебя не убить. Пробую найти хоть какую информацию на Джеймса Барнса в сети, но, как и ожидалось нет ни единой фотографии, только короткие сводки из военных хроник Капитана Америки, в которых Джеймс Бьюкенен Барнс числится единственным погибшим из всей "Ревущей команды". —Ничего, — с досадой произношу я. —Гидра постаралась. —Расскажи, —накрываю ладонью железную руку Баки,—ты можешь мне доверять. Пытаюсь справиться с потоком хаотичной информации. Сумбурными рассказами прерывистых воспоминаний мужчины. Щит, Гидра, секретные лабораторные эксперименты, нацисты, обнуление. Сердце наполняется жалостью, от понимания сколько ужасов пришлось ему пережить. Какой человек может вынести столько страданий? Провожу ладонями по лицу, стараясь вынырнуть из болезненных воспоминаний Барнса. Киваю собственным мыслям и ухожу в сторону спальни. Мужчина провожает взглядом и следует за мной. —Кейт?— тихий голос Баки заставляет меня оглянуться. —Диван в твоём распоряжении. Тебе нужно отдохнуть, — протягиваю ему подушку и плед,— да и мне тоже. Воздух из приоткрытого окна приятно охлаждает распаренную после душа кожу, а прохладная постель уютно принимает в свои объятья, позволяя забыться крепким сном.