Глава вторая

Сегодня суббота, и я проснулась ни свет ни заря. Соседки из Когтеврана всё ещё спят, свернувшись клубочками под мягкими одеялами, а я уже стою у окна, зябко кутаясь в плед и вглядываясь в холодное апрельское утро. Следует одеться потеплее. Я собираюсь к берегу Чёрного озера — походить, подумать. Когда ходишь — и правда лучше думается. А мне позарез нужно решить, как действовать дальше! До поступления в Хогвартс Гарри, Гермионы, Рона, Невилла, Драко и всех-всех других персонажей осталось всего чуть больше четырёх месяцев. Я хочу их всех обезопасить. Конечно, трёхголовый пес, дьявольские силки, огромные шахматы, парящие ключи и другие препятствия к философскому камню — это очень прикольно и увлекательно. Да только всё это приведёт к череде смертей и трагедий. Прости, Роулинг, но я не хочу, чтобы умирал кто-либо. Даже Квиррел. Не говоря уже о Диггори, Сириусе, Дамблдоре и других. Не хочу! Надо думать. Но сперва — кухня. Из башни Когтеврана до подземелий путь не близкий. Прилично так топать. Но чего только не сделаешь ради вкусняшки?! Я пощекотала грушку привычным жестом — она захихикала и превратилась в дверную ручку. Дверь мягко отворилась, и я шагнула внутрь кухни. — Здравствуйте, почтенные эльфы Хогвартса! — вежливо поздоровалась я. — Угостите меня, пожалуйста, бутербродами. Я собираюсь на пикник и пропущу завтрак в Большом зале. — Мариэтта Эджком! Мариэтта! — загалдели эльфы, высыпая из всех углов. Ну да, я у них уже почти своя. В первый раз я приперлась к ним не ради еды (во второй, кстати, тоже), а просто чтобы удовлетворить своё любопытство — посмотреть на кухню Хогвартса, пощекотать грушу, в конце концов! Эльфы очень удивились, когда я сказала, что пришла не есть, а познакомиться. С тех пор я часто захожу к ним пообщаться: расспрашиваю, как они убираются, в чём особенности их магии и традиций, слушаю истории про Хогвартс — да и просто всякие сплетни и хвастовство. Например, старый эльф Акхи постоянно вспоминает, как он готовил суп для самой директрисы Дайлис Дервент в октябре 1747 года: — Вот так, — напутствовал он, — выдающаяся целительница, а и то заболела. А Акхи заботился! Эльфам понравилась моя любовь к школе и стремление изучать замок. Большую часть потайных ходов, которые теперь отмечены на самодельной карте в моём блокноте, показали мне именно они. Обожаю эльфов! Паффи — домовичка с ушками, напоминающими взбитые сливки, — всплеснула руками в тревоге: — Ещё слишком рано для пикника! На улице холодно! Простудитесь, мисс Эджком! — Я закутаюсь! — пообещала я, прижимая ладони к щекам. — Я хорошо изучила согревающие чары. И пить буду только тёплый чай, честное слово! Паффи вздохнула, но сдалась. — Если мисс заболеет, Акхи сварит для мисс суп, — пообещал старый эльф. А все эльфы наблюдающие за нами согласно закивали. Я благодарно кивнула волшебным существам за их заботу. Через пару минут я уже шагала по тропе в сторону Хогсмидской окраины, планируя свернуть к берегу озера. Мою наплечную сумку приятно тяготил свёрток с бутербродами и артефакт, похожий на термос. На самом деле это был специальный контейнер с консервирующими чарами, рассчитанными на сохранение продуктов до 55 лет. Его изобрёл папин дед специально для магазина мороженого Фортескью, ведь в те годы был утерян рецепт особого искристо-радужного топпинга. Фортескью тогда решил законсервировать остатки на столько лет, сколько потребуется, чтобы его потомки смогли разгадать рецепт. Кстати, именно Флориану, нынешнему владельцу магазина мороженого, удалось точно воссоздать ту самую законсервированную вкусовую добавку.

***

Это была настоящая сенсация! Наверное, весь Лондон сбежался попробовать новинку, как только её вновь добавили в меню. Особенно — пожилые волшебники и волшебницы, которые пришли вспомнить вкус детства. Мы с папой тоже были в те дни в кафе Фортескью. Мороженое выглядело просто невероятно. Оно мерцало, словно в нём растворили звёздную пыль, и искрилось всеми цветами радуги. Я помню, как подняла ложку — и, даже в тени, увидела мягкое сияние. На вкус… О, это была магия в чистом виде. Сначала сладкий привкус сахарной ваты, потом — лёгкая кислинка летнего сада, где ты бежишь босиком, и напоследок — что-то нежное, теплое, будто тебя обнимает мама. У меня защипало в глазах от счастья. — А ты знала, — сказал папа, лениво размешивая в своей чашке кофе, — что эту добавку почти пятьдесят лет никто не мог повторить? Я удивлённо посмотрела на него, и он улыбнулся: — Именно поэтому мой дед, Руперт Эджком, создал артефакт долгого хранения. Чтобы сохранить последний флакон искристо-радужной добавки, пока кто-нибудь снова не разгадает рецепт. И вот, наконец, Флориан справился. Я моментально подалась вперёд над столом: — А можно мне такой же артефакт? Чтобы тоже можно было сохранять вкусное! Ну,там, конфеты, или сок из бузины… Папа хмыкнул и откусил вафельный рожок. — Посмотрим, — загадочно сказал он. Через пару месяцев, на мой день рождения, я нашла, завёрнутый в подарочную бумагу, гладкий, полированный контейнер с резными завитками и фамильным гербом Эджкомов на крышке. — Для самых важных вкусов, — сказал папа, подмигнув. Теперь артефакт всегда со мной. Сегодня, например, в нём горячий малиновый чай. И он всё ещё такой же ароматный, как утром, когда я налила его в подземельях. Хе-хе, и будет таким ещё лет 55, если я его не выпью. А значит — даже на холодном берегу Чёрного озера можно будет пить горячий чай и думать о хорошем… О стратегиях против Волдеморта!

***

Я долго бродила вдоль озера, то всматриваясь в гладь тёмной воды, то вовсе отвлекаясь от неё, полностью погрузившись в свои мысли. Первый и самый очевидный вывод: мне нельзя никому говорить. В самом начале, конечно, у меня мелькнула идея — может, стоит найти союзников? Директор Дамблдор, профессор Снейп, декан Флитвик… Вдруг кто-то из них смог бы выслушать меня? Поверить, что я знаю, как будут развиваться события. Что я знаю, где находятся крестражи, как их уничтожить. Что я, вообще-то, не обычная ученица, а попаданка с багажом информации прямо из будущего. Но чем больше я думала, тем яснее понимала — бесполезно. Если не поверят — привет Обливиэйт. Если поверят — привет Обливиэйт. В любом случае — привет Обливиэйт. Я слишком маленькая. Мне одиннадцать. У них тысячи причин “позаботиться обо мне” и ни одной — всерьёз поверить, что я способна повлиять на ход истории. Меня просто аккуратно усадят, покопаются в голове, сотрут воспоминая «во имя моего же блага» — и всё. До свидания, знания. До свидания, память. До свидания, Хогвартс, как я его знаю. А ведь если подумать… Если я только сейчас начинаю разрабатывать план по устранению Волдеморта, то Дамблдор ломал над этим голову минимум десять лет. Он ведь знал. Он всегда знал, что Том Риддл вернётся. Знал, что Гарри Поттер — Избранный, и именно ему придётся однажды победить зло. Вот почему будет великое множество испытаний для Гарри Поттера и его друзей. Потому что Альбус Дамблдор не знал, где и сколько крестражей у Волдеморта. А я знаю. Только… сейчас это ничем мне не помогает. Я не хочу терять память. Я не хочу просто смотреть, как всё снова повторяется. Мне нужно придумать, как обезвредить Того-Кого-Нельзя-Называть — и желательно так, чтобы никто не пострадал. На ужине я сидела, ковыряя запеканку, и смотрела на преподавательский стол. Точнее — на шикарную ухоженную шевелюру вполне себе успешного преподавателя магловедения — профессора Квиррелла. И думала. Уже в середине лета он станет лысым вонючкой с Волдемортом под тюрбаном. Да ещё и заикой. Мда… Леса Албании не щадят никого. И тут снова пришла мысль, которую я мусолила весь день: зачем Дамблдору философский камень? Он ведь видел, что с Квирреллом что-то не так. Что у него беды с головой — буквально. И что он делает? В срочном порядке связывается с Фламелем, просит камень, и всё это — нарочито публично, чтобы Волдеморт непременно узнал об этом, и всеми силами попытался заполучить Философский булыжник? Потом срочно строится защита. 31 июля Хагрид забирает камень из хранилища в Гринготтсе. Всё слишком быстро. Слишком целенаправленно. Если Дамблдор всё знал, почему он не избавился от Квиррелла ещё летом? Или он только подозревал, но уже по этим догадкам начал строить сложнейшие системы защиты? А Квиррелл… Может, он действительно устал быть просто “тихим преподавателем”? Захотел власти, знаний, бессмертия? Отправился в кругосветное путешествие в поисках величия. И за полтора месяца умудрился найти Волдеморта. И стал его носителем. Или всё было наоборот? В преддверии поступления Гарри Поттера в школу Альбус Дамблдор и двойной агент Квиринус Квиррелл придумывают хитроумный план по поимке Тёмного Лорда. Профессор магловедения соглашается стать “живой переноской” для обрывка души Волдеморта и отправляется прямиком в Албанию, чтобы захватить осколок души Того-Которого, а с помощью Избранного происходит очищение мира от зла!!! О, ужас! Я так до всемирного заговора рептилоидов додумаюсь. А может, история с Гарри вообще ни при чём. Может, философский камень привезли именно ради Квиррелла. Может, зеркало Еиналеж — последняя отчаянная попытка Дамблдора достучаться до остатков его личности: дать другую мечту и спасти от влияния Волдеморта. Но было уже поздно? Не знаю. Пока не знаю.