Пролог

      Боль, боль, боль.       Кровь застилала глаза, за красной пеленой невозможно ничего разглядеть, лишь боль была признаком, что он всё ещё жив. Но она не заглушала ощущений рвущейся плоти, кусок за куском с его костей снимали мясо, в мышцы вгрызались чьи-то зубы. Звуки хлюпанья крови, недовольного рычания, пережёвывания его же мяса наполнили всё вокруг. Вот мертвец оторвал ему руку по локоть и стал с наслаждением обгладывать те небольшие куски мяса, что ещё оставались на костях, А когда и они закончились, разгрыз кости, высасывая костный мозг, и под конец отбрасываю в сторону остатки руки, где их в тот же момент перемололи в пыль и смешали с кровью грязью под ногами мертвецов. А труп вновь протиснулся сквозь сородичей к всё ещё живому телу, что уже никогда не поднимется.       Он так и не заметил, что лишился руки, ощущаю только боль. Боль вот всё что он заслужил. Он жаждал умереть, смерть была милостивой, она бы подарила ему покой. Но он жаждал наказать себя, за самоуверенность, за потерю контроля, за то что не смог никого спасти, за то что убил, за то что позволил убивать дорогих его сердцу людей.       Он жаждал смерти, её холодного прикосновения, А ещё больше наказания, но он не примет то, что для него готовили те лицемеры звавшие себя праведниками, но ступившие на его гору убивать невинных. Нет, он не позволит им вынести ему приговор. Он сделает это сам. Он сам назначит себе наказание, он сам же его исполнит и сам же себя убьёт и разорвёт свою душу на части. Чтобы и в посмертии он Не достался им, он не предоставит им такого удовольствия.       И вот приговор вынесен и он безропотно его принял, не пошевелил и пальцем, позволяя мертвецам рвать его на куски. Боль. Боль его наказание, а смерть станет наградой. Но перед этим он должен знать, что не оставит заклинателем ни кусочку своей плоти, он станет единым с Луанцзан. Могильные курганы Теперь его дом на веки другой ему и не нужен.       Его почти ничего не осталось, Нет ни рук, Ни ног, половина его торс изъедена, открывая вид на бьющейся сердце. Он был бы мёртв будь он обычный человеком, будь он тем кого жаждали разорвать могильные курганы. Но нет, тьма держала его в сознании, позволяет чувствовать ласки смерти. А Луанцзан плакала, перед приходом людей она молила его бежать прочь, просила жить. Она полюбила его за то, что он принял её, не отверг и не проклинал, а просто принял. Она хотела чтобы он жил, но он больше не мог и Луанцзан приняла его выбор и не пускала тех людей к нему, не позволяла увидеть им его боль и отчаяние. Такова была его Последняя просьба к ней и она подчинилась. Она могла бы убить их всех ради него, пожрать их души и не позволить переродиться, но он жаждал смерти, своей собственной смерти. И она приняла его выбор, когда он умрёт, Луанцан будет бережно хранить его прах, охраняя и скрепляя осколки его души, залечивая боль и притупляя её, пока она совсем не исчезнет. А когда душа будет исцелена, поможет переродиться, такой её немое обещание для него. Она обязательно поможет своему человеку, она впервые полюбила и была любима, её Дары не отвергали, а бережно хранили так и она сохранит его.       Не зная об обещании данным могильными курганами, человек умирал, Сердце его почти не бьётся, тело ничего не чувствует, от него и ничего не осталась. Красная пелена спала с глаз и он видит тем людям более нечего забирать. Он отдаёт последний приказ» Убить и уничтожить» тьма более не поддерживает его жизнь. Взор устремляется в небо, оно как всегда затянуто тучами. В могильных курганах, как всегда, сумрачно из-за отсутствия света почти ничего не растёт. Хмф, один редис, что теперь даже смешно. Здесь не идут дожди и нет Чистой воды. Но прямо сейчас Луанцзан плачет и капли дождя ласкают его щёки. Она оплакивает его, но делает своё дело. Мертвец схватил его за голову и одним чётким ударом разможил её землю, сердце проткнули длинные когти останавливая его биение. Трупы набросились на его останки, вот в чьей-то пасти пропало его глазное яблоко, кто-то обгладывает рёбра. И так до тех пор, пока от него ничего не останется, лишь труха и пыль из перемолотых костей смешанных землёй и кровью.       Рядом заклинатели пытаются прорваться сквозь толпу мертвецов, Каждый хочет получить Великую честь вонзить в его сердце клинок, лишить его последнего дыхание, жизни. Но сердце съедено и жизни в нём больше нет, как и его души, она разбита на куски. И в этот мир мертвецы останавливают свой пир, раздаётся треск молнии и свистнута. Вот он первый человек, которого тьма опустил к месту его гибели. Его шиди уже ничего не найдёт.       Цзян Чен, человек которому он отдал своё золотое ядро, тот кого он считал своим братом, опорой и поддержкой, тот кто первый от него отвернулся, назвал врагом всего мира совершенствования, предатель недостойный его жертв.       Взмах кнута рассекает пустоту, ведь мертвецы миг назад свалились без движения, выполнив приказ. — Вэй Усянь мертв.       Крик огласил просторы курганов. Цзян Чен упал на колени, он не нашёл его, а только кровавое пятно на земле, даже флейты не осталось. Его разорвали мертвецы. Его смерть, его собственная заслуга. Он не оставил ничего заклинателям.       Небо разорвало молния, она ударила в дерево, растущее рядом с его пещерой. Луанцзан не позволит забрать или даже увидеть его вещи. Тьма раздувала огонь и пещера с его и изобретениями и записями загорелась. Им не достанется ничего.       Огонь перекинулся на мёртвые деревья, поджарил трупы. Воздух наполнился запахом дыма, из жареного мяса и трупным ядом. Те люди бежали прочь, огонь и тьма гнали их вниз с горы. Не желают их больше видеть.       Тихо. Вновь тихо на Луанцзан, лишь вороны и огонь пируют на её землях.       Тьма бережно собирает осколки души, не упускает ни один маленький кусочек. Она излечит своего человека, он вновь будет жить и улыбаться, вновь будет светом во тьме. Он будет любить и быть любимым в ответ. Она теперь принадлежит ему, а он ей. Могильные курганы прячут его осколки души в пещере, на дне кровавого пруда. Здесь его не найдут, не призовут. Тут он может спать спокойно столько сколько потребуется. ***       В поднебесный празднуют смерть старейшины Илина, Великий день, ордены наконец избавились от отступника — Магистр дьявольского культа. Пир длился день, два, неделю, а после заклинателей вновь отправились на Луанцзан, желая призвать и заточить его душу. Но гора была неприветлива. Тьма душила, тяжёлой ношей лежала на плечах, истончала их золотые ядра. С каждым шагом вверх она давила всё сильнее. Дойдя до пещеры, они нашли лишь пепел, ничего не осталось. На призыв душа не отозвалась. А Луанцзан что давило и давила на их спины. С пустыми руками они покинули её пределы и каждый год возвращались, повторяя ритуал. Но душа так и не пришла ни спустя год, два, пять, тринадцать лет.       Поначалу именем старейшины Илина ругали маленьких детей, все беды приписывались ему. Даже после смерти он держал всю поднебесную в страхе, каждый заклинатель пытался разглядеть мертвецах его присутствие. Однако со временем о нём стали забывать всё реже его имя упоминалось в суе, а вскоре и совсем исчезла. Через пятьдесят лет история о нём хранились в библиотеке каждого ордена, Как пример человека потерявшего всю на нравственность превратившись в жестокое чудовище без души и принципов. В тех книгах истинно исказили до неузнаваемости, он их, то не понял бы, что они о нём же. Через 100 лет книги остались только в Секретных секциях библиотеках великих орденов, заклинатели старались стереть его след из истории. Имя магистра дьявольского культа забылось в веках.