Часть 4

      Воспоминания к Вэй Ину вернулись быстро, нет, он с самого рождения знал, что уже прожил одну жизнь. Однако, у него не было доказательств этому кроме как знаний, что и как делается, как ходить, как бегать, как лазить по деревьям и как говорить. С первых своих осознанных дней он пытался в тайне всех, в тишине чулана заговорить. Получилось конечно не сразу, то ему не хватало ловкости маленького язычка, то не хватало зубов и слова получали шипящими, но всё это было временно. К трём годам Вэй Ин заговорил на чисто древнекитайском языке. В его маленького головушке отсутствовала информация о том, откуда ему известен этот язык, но он знал, то он его родной, его звучание ласкало слух маленького мальчика, вызывая чувство ностальгии подавно утерянному. Ночами мальчик в темноте чулана разговаривал на нём. Его не удивляло, что приёмная семья говорила на совершенно другом языке - на английском. Первые года совместной жизни с ними, он его совсем не понимал и больше реагировал на жесты и эмоции сожителей. Дядя Вернон указал на чашку с коричневой жижей, нахмурил брови чуть ли не шипит тебе в лицо, значит попросил принести указанный предмет. Тётя Петуния жестом подзывает на кухню, будет учить готовить. Вот она указывает на плиту. Странная плита, откуда там появляются огонь? Нет ни дров, ни хвороста, но стоит покрутить кружочек сбоку и поднести огонёк к кружочку сверху, так появляется пламя, да такое ровное. А самое главное не нужен ни талисман, ни энергия Ци.       Вэй Ин сразу почувствовал, что новая семья является обычными людьми. Хотя если бы они знали, как совершенствоваться могли бы и взрастить в себе золотое ядро, особенно тётя Петунья. У неё точно была к этому предрасположенность.Да и энергии вокруг хватало, не так конечно много, как в резиденции ордена, но достаточно, чтобы начать совершенствоваться. Возможно они не хотят тратить на это время. А зачем? Покрутил кружочек Вот тебе огонь, покрутил другой полилась вода и горячая и холодная. Зимой в доме тепло, белые панели под окнами пышут жаром, грея дом. В общем простые смертные живут лучше главы ордена. Так зачем самосовершенствоваться, когда и так всё есть для хорошей жизни? Вэй Ину не важен ответ на этот вопрос, как только он начал ходить, сразу стал культивировать ядро, впитывая энергию вокруг неделя её на Инь и Ян. Старался соблюдать баланс, словно знал, что тьма и свет сильны только в паре, по отдельности с ними мало чего можно было добиться       Тем временем Петуния разбила пару яиц на сковородку и что-то рассказывала Вэй Ину из раза в раз повторяя его имя. - Га..., ...ри, Г....и, Г.рр..       Как ни старался Вэй Ин расслышать своё новое имя, у него ничего не получалось, словно какое-то проклятие не давала ему полностью отвергнуть прошлую жизнь и принять новую вместе с новым именем.       Тётя указала пальцем на две бутылочки, одна с белым порошком другая с коричневым, она опять что-то говорила, а потом добавила понемногу с каждой баночки в яичницу.       Ясное дело она хотела научить его готовить завтрак, а потом переложить на трёхлетнего ребёнка эту обязанность. Смутные ощущения напоминали мальчику, что с ним такое уже не в первый раз, взрослые часто перекладывали на него свои обязанности, а затем ругали и пароли его кнутом, когда он ошибался.       У Дурслей не было кнута или Вэй Ин его не нашёл, вместо него был ремень дяди Вернона. Дядя уже пару раз угрожал отлупить ремнём по мягкому месту нерадивого мальчишку. На взгляд Вэй Ина ремень был не очень страшен, но неприятно должно быть выпоротым им. Наказание не кажется страшным, Когда знаешь, что ци всё вылечит к утру. Вэй Ин не боялся наказания за неудачную готовку, но продолжал следить за тётей Петуней из чистого любопытства. Он родился в каком-то новом странном мире, здесь были новые инструменты незнакомые ему, а значит здесь были и новые блюда и новые вкусы. Вэй Ин хотел все это попробовать и изучить.       Но всё размышления в один миг померкли на фоне чарующего запаха, запаха перца. Мальчик чуть слюни не глотал тонкого еле слышного шлейфа любимой специи. Глаза загорелись. Неужели в той маленькой неприметной баночке с коричневым порошком находится перец?       Пока Петуния отвлеклась, Вэй Ин протянул к себе поближе баночку и понюхал. Да, это был он! Ну наконец-то, что-то знакомое, родное, любимое им появилось в этом месте. Почему же его так мало добавили? Никто же не почувствует вкуса перца. И без задней мысли Вэй Ин добавил побольше специй в блюда.       На удивление мальчика никто кроме его самого не смог съесть завтрак, все то и делали, что пилит стаканами воду или молоко. А Вэй Ин чуть не плакала от счастья вкус любимого перца.       Когда же ситуация стала повторяться из раза в раз, тётя Петунья поняла, кто виновник испорченных блюд. И Вэй Ина наказали, всего-то поставили в угол на целый час. Да разве же это наказание?! Вот постоять на коленях на щебёнке у храма всю ночь, вот это наказание. Восстание в углу является только лишь прекрасной возможностью по медитировать днём, а то он этим делом обычно глубокой ночью занимается. Нет! Гуй его нет! Да как так! Чёртово маленькое тело!- возмущался и прочитал Вэй Ин.       В тот день тётя Петуния убрала бутылочку с перцем в верхний шкаф. И как бы Вэй Ин не старался, трёхлетнему малышу не хватало роста туда добраться, даже если поставить два стула друг на друга. Жизнь без перца не жизнь, а мучение, абсолютно был уверен в своей философии маленький заклинатель.       За добычей перца Вэй Ина достал Дадли и побежал жаловаться отцу. В тот день его впервые заперли в чулане и оставили без еды на весь день. Хорошо что уже сформировавшиеся меридианы качали ци по телу ребёнка, что позволило ему начать практиковать индию. ***       Впервые воспоминания к Вэй Ину вернулись в 5 лет, во время Весенней уборки. Тогда тёти впервые позвала его по имени, по его прошлому молочному имени. - Вэй Ин.       Тогда мальчик впервые услышал зов и откликнулся на него, ему даже стало как-то легко понимать английский язык, словно часть проклятия спала, приоткрывая завесу тайны. А ведь до этого момента лишь интуиция помогала понять новых родных. А вот прямо сейчас всё ясно и понятно и не нужно гадать по лицу, что от тебя хотят. И даже разговаривать на этом странном языке стало проще. Вэй Ин от радости тут же ответил своей тёте: - Да, тетя Петунья?       В её глазах, в принципе, как и у Дадли Вэй Ин легко смог распознать смятение. Он тоже не знал, как на это реагировать. Впервые он услышал своё имя и впервые так легко заговорил на английском. Ну, как всегда, он скрыл свои эмоции за маской улыбки, чтобы не смущать родных, и постарался отвлечь родственников от своего необычного поведения. Он не смог додуматься ни до чего кроме, как снова заговорить: - Тётя вам нужна моя помощь? Придётся немного подождать, мы с Дали почти закончили мыть окна.       Глаза тёти полезли на лоб, а через минуту она уже грохнулась в обморок. Вэй Ин хотел подбежать и помочь ей, но Дадли оказался ближе и шустрее. - Мама, мама, что с тобой? Тебе плохо?- Разумеется она не ответила - Га..и, что ты сделал с мамой? Верни как было.- взревел мальчик, ему тоже было пять лет, как и Вэй Ину, и конечно он не понял, что произошло. А единственный человек рядом был А-Ин, потому и ответы мальчик требовал от него, своим визжащим начиная плакать.       На грохот и крик прибежал дядя Вернон и, увидев бесчувственную жену, заревел пуще Дадли. - Сыночек, родной, что случилось?       Всхлипывая на каждом вздохе Дадли произнес: - мама спустилась с чердака - всхлип - потом что-то сказала, я не расслышал, а Г.рри и ответила и затем она замерла - всхлип - потом ещё что-то сказал, а потом мама упала и теперь не просыпается - уже ревел в Дадли.       Вэй ин стоял рядом, опустив голову, ему было тошно от себя. Он всё никак не мог понять, как он умудрился двумя фразами довести человека до обморока. Может он вложил в голос энергию, и тёте досталась отдача повалившая её с ног. - Ты, чёртово отродье - кричал дядя Вернон - Марш в чулан, чтоб глаза мои тебя не видели. Маленький монстр.       Пока Вернон Дурсоль возил в месте с Дадли Петунья в больницу. В чулане на кровати мальчик поддавался хандре, в его голове родились мысли. Вэй Ин всё пытался заснуть Что же он сделал не так что опять принёс неприятности своим близким. Тяжелые думы измотали его маленький разум и он не заметил, как провалился в сон. Сон не было обычным. А-Ину снилась пара заклинателей, девушка верхом на осле, мужчины ведущий того под уздцы и ребёнок на его плечах, как мне удивительно ребёнком был он сам. Девушка ярко улыбалась им, а её смех разносился на всё кругу звонким приливом колокольчика, сам мальчик смеялся вместе с ней, а мужчина лишь улыбнулся уголком губ. Это были его родители Вэй Чанцзе и Цзансе Саньжень. Это Воспоминание было радостным и тёплым, словно солнечный летний день.       За ним последовал постоялый двор и прощание, обещание вернуться к нему через пару дней с охоты, далее были дни одиночества и ожидания. Затем улица, голод, страх, снова одиночество, страшные чудовища именующиеся собаками, погоня, укусы и липкий страх, сковывающий всё тело. Эти чудовища намеревались разорвать мальчика и пожрать его. Хорошо что пришёл тот человек в пурпурном и спас его.       Пристань лотоса, собаки, руки дяди Цзяна, обиженное лицо Цзян Чена, ночь, улица, дерево, шидзе. Шидзе его личный Островок спокойствия в жестоком мире, её ласковые руки залечивающие ссадины от неудачных проделок или удары кнутом в наказание от мадам Юй. Суп из корней лотоса с рёбрышками. Вкуснее него ничего не было, по мнению Вэй Ина, а Посиделки втроём были самыми душевными и желанными в той жизни.       Дальше всё шло по кругу: тренировки, проделки, наказания, тренировки, проделки, наказание, тренировки... Круг за кругом и так вплоть до обучения в облачных глубинах.       Событий понеслись с бешеной скоростью: драка на стене с Лань Чжанем, урок и наказание от старика, водная бездна, соревнования, лагерь перевоспитания, черепах губительница Сюаньсу, падение пристани лотоса, побег, операция, Луаньцзан...       Вэй Ин во сне за ночь увидел всю свою жизнь вплоть до собственной смерти, а также он услышал обещание данное ему могильными курганами.       В тот день проснулся уже не Вэй Ин, а Вэй Усянь, Старейшина Илина, Магистр дьявольского культа. Он открыл глаза весь в холодном поту, сто утекли слёзы, фантомная боль от потери близких и мертвецов разрывающих его тело преследовала его и после пробуждения. Он был готов погрузиться в пучину отчаяние и вновь покончить жизнь самоубийством.       Стоило мысли о смерти промелькнуть в сознании, как инь ци всколыхнулась в теле возмущённым холодным потоком потекла по меридианам, замораживая боль. От холода юного заклинателя знобила, Он пытался бороться с инь, восстановить нормальную температуру тела, это отняло немалую часть силы у него. Не прошло и получаса, пятилетний заклинатель выбился сил, он устал от борьбы с тьмой и отдался ей на волю. Через пять минут Вэй Ин уснул сном без сновидений, в котором Искра будущего ядра заклинателя, лечила пострадавшую душу и сознание ребёнка.       Вновь проснувшись Вэй Ин воле не чувствовал боли, он отдал её всю в борьбе с инь ци , а Ян ци залечила невидимые раны. Да прошлая боль показалась сегодняшнему Вэй Ину слишком далёкой, всего лишь воспоминанием или даже скорее историей его стало з амшелая книги. Наконец сознание старейшины было свободно от печалей и боли.