-`ღ´-

      Шин Ю Ен верила в судьбу, но она, в свою очередь, явно любила поиздеваться над своей подопечной. Сиротка, которой [не] посчастливилось попасть в хорошую семью. Тихая, но приветливая ученица, которую [не] любили одноклассники за слишком вздёрнутый нос и миндалевидные глазки. Трудолюбивая и ответственная студентка, которая [не] удачно устроилась работать в кофейню без предварительной стажировки. Но Шин Ю не сдаётся просто так. Она просыпается с первыми лучами солнца, бежит в университет на другой части города, сбивает коленки в кровь, пытаясь после них успеть на автобус и вновь не потерять работу. Ю улыбается искренне, скрывая в своих приветливых глазках цвета корицы желание разрыдаться от любой мелочи. Она крепко сжимает кулачок, протыкая ногтями ладошки до крови, и прячет его в кармашек любимых коротких шорт, когда очередной покупатель недоволен скоростью её работы. Ен терпит, желает приятного дня и принимает следующий заказ.       Жизнь и её трудности не пугают Ю. Она знает, что не только её судьба проверяет на прочность, подкидывая новые капканы и оставляя очередную ловушку на жизненном пути. Шин верит, что вера в лучшее и любовь даёт силы преодолеть всё. Эта вера с ней с малых лет, когда она пряталась под одеялком с фонариком и читала сказки. Шин Ю Ен всегда мечтала встретить принца, который бы забрал её из жестокого, несправедливого и злого мира и увёз в радужный, безопасный и сладкий мир. Но жизнь не сказка. Принцы избегали оптимистичную, неунывающую девушку, слишком пылкую и доверчивую.       И вновь удар в самое сердце. Ен в обеденный перерыв узнаёт, что очередной парень оказался лжецом. Зато честно признался, что лишь игрался с её чувствами. «Честность — хорошо» — пытается убедить себя Шин, убирает стекающую на пухлые щёки тушь и возвращается к работе. Собраться не получается: о чайник ошпарилась, сахара в чашку пересыпала, не то печенье отдала посетителю. Ю держит измученную улыбку и устало поглядывает на часы. Первый день и такой сложный! Считает минуты, секунды до закрытия. Она хочет в общежитие, пускай там и ждёт её шумная соседка по комнате, зато там можно не скрывать свои слёзы. Всем плевать почему Шин Ю Ен плачет. Но её это не обижает. Она не умеет обижаться. Лишь улыбаться до ушей.       — Добро пожаловать! — приветливо восклицает Ю, услышав тихий колокольчик, извещающий о новом посетителе.       Парень полностью погружён в свой телефон. Шин всё равно ему улыбается.       — Как обычно, — небрежно бросает он, бросая безразличный взгляд из-под козырька кепки. Парень оставляет воны на кассе и уходит в зал.       Ю не успевает уточнить заказ и нервно поглядывает на сумму. Слишком распространённая. И что он именно желает? Шин наклоняется и следит взглядом за парнем. Она пытается угадать, сопоставить его вид со вкусом, но совершенно теряет какую-либо надежду.       — Ащ-щ-щ, ладно, сделаю на свой вкус, — шипит Ен и принимается за заказ [не забыв напоследок добавить в его кофе лишнюю ложечку сахара, чтобы жизнь парня стала слаще]. * * *       Мин Юнги привык, что всё в этом жестоком мире требует усилий, в том числе и над самим собой. А он устал. Особенно сегодня. Юнги сбился со счёта какую именно ночь подряд он не спит. Какой день не способен выжать хоть небольшую, качественную партию новой песни. А ведь многие ждут этого от него. И это давит, душит, бьёт под дых. Всё тело ломило от накопившейся усталости, только вот сейчас сон — великая роскошь, которую Юнги не мог себе позволить.       Шуга устал. Целую неделю он работал как проклятый. И всё ещё не закончил. Может, Юнги просто нужно немного поспать? Но вместо этого он лишь вздыхает, откидываясь на высокую спинку офисного стула, и понимает, что без очередной дозы кофеина и в этот раз не обойтись. Отодвинув целую гору бумажных стаканчиков из соседней кофейни и отыскав под ними последние взятые с собой из общежития наличные, Мин накидывает кепку на голову, надевает маску и бежит за любимым кофе. Может по пути его внезапно озарит вдохновение или крепкий чёрный кофе пробудит нейроны, ответственные за его талант. А, может, собьёт грузовик и он на добрые пару недель отправиться в специфический отпуск, наполненный неприятными, терпкими ароматами больничной палаты…       В потоке людей Мин Юнги выделяется не только поникшим взглядом и нервными движениями, но и тотальным чёрным нарядом, который в этот солнечный день совершенно не в тему. Вся такая сволочь в чёрном. Он сталкивается с прохожими, бурчит что-то несуразное и резкое в их сторону, раздражённо вздыхает и волочит своё уставшее тело дальше.       Юнги надеется, что в кафе будет немного посетителей. Потому что несколько предыдущих раз к нему настойчиво подсаживались девушки с неиссякаемым желанием познакомиться. Но Мин не такой. Он слишком погружён в поиск того самого неуловимого вдохновения и поэтому строит вокруг себя крепость одиночества — тяжёлую, острую и грубую оболочку льда и холода, которую никто не в силах преодолеть. Но нельзя сказать, что Юнги «плохой парень», просто он лучше нахамит, чем позволит кому-то надоедать ему в столь сложное и тяжёлое время.       На телефон приходят уведомления из общего чата бантанов. Читая сообщения на ходу, Мин заходит в кафе и слышит слишком мягкий, незнакомый голосок.       — Добро пожаловать!       Юнги лениво поднимает голову и видит совершенно новое лицо за стойкой. При виде доброжелательной улыбки, про себя он задаёт риторический вопрос: какой в этом смысл. Какой смысл улыбаться тем, кого ты не знаешь, и кого, возможно, больше не увидишь? Какой смысл стараться ради тех, кто даже не запоминает твоё лицо? Какой смысл быть вежливой сотрудницей кофейни, в то время когда многие из посетителей запросто выбросят на тебя весь негатив, накопившийся за проведённое на работе время?       Он смотрит на неё каких-то пару секунд, но этого вполне достаточно для того, чтобы в его сердце мелькнула жалость к ней.       — Как обычно.       Юнги самому становится мерзко от того, что он подкинул ей сейчас трудности [но в этом весь он]. Да, он не стал говорить свой заказ, полагаясь на то, что коллеги девушки посвятили её во вкусы постоянных клиентов. Да, он не проявил к ней мягкости, но она ему и не свойственная, особенно тогда, когда Мин ощущает себя охотником, который попал в свою же ловушку.       Шуга отвечает на надоедливые сообщения парней и теряет связь с реальностью. Запах кофе быстро вырывает его из вороха мыслей. Он делает глоток и кривится. Сладко. Слишком сладко. И что это за послевкусие? Это не его горький крепкий кофе, это… дерьмо какое-то.       Он ненавидит сладкое. В этом же напитке сахара больше, чем он мог употребить за все прожитые годы. Взгляд, полный негодования, был устремлён в сторону мельтешащей за кассой девушки.       У Мина морщится нос, он недовольно хватает стаканчик с горячим напитком и быстрым шагом подходит к кассе.       — Что это? — резко спрашивает Юнги и с особой злостью ставит кофе на столешницу. Напиток расплёскивается и горячая жидкость неприятно «кусает» бледную кожу. Он чертовски зол. Ему нужно взбодриться, чтобы написать очередной трек, а вместо этого ему подсовывают сладко-приторную жижу.       — Кофе по-ирландски, — дрожащим голосом отвечает девушка и невинно улыбается. Нижняя губа предательски дрожит от испуга, в уголках глаз блестят предательские слезинки. От столь испуганного вида парня бросило в холод.       — В… Вкусно, — неуверенно отвечает он и, забрав с собой кофе, бежит прочь из кафе. И что это сейчас было, Мин Юнги? [а это, мой друг, начало всего]       Уже на улице он тормозит возле пешеходного перехода и удивлённо смотрит на стакан в руке. Он ненавидит сладкое, тогда почему теперь ему так не хватает этого в жизни… * * *       Шин Ю Ен запоминает Мин Юнги. Сложно было не запомнить того, кто сперва грозно обращается к тебе, а затем мягко сбегает, в какой-то степени даже похвалив твою изобретательность. Но на этом всё не закончилось.       Ю поставила перед собой цель: угадать напиток этого парня. Она не понимала почему, но это стало её идеей фикс. Каждый раз, а Юнги заглядывал несколько дней подряд, она экспериментировала с выбором напитка, различными сиропами и добавками. Сам же Мин словно негласно смирился с тем, что на каждое его «как обычно» девушка готовит новый вкус. Сладкое, приторное, кислое, горькое. Ему самому стала интересна эта игра, беспокойство о написанном хите отошли куда-то на дальний план, когда он, после очередной беспокойной ночи в студии, заглядывал в кафе.       Шуга не планировал отставать от девушки. У него были свои интересы. Он наблюдал за ней, за тем, как она общается с другими, как в перерывах между посетителями штудирует учебники по истории искусств, как во время готовки напитков тихо мурлычет под нос детскую колыбельную. Он пьёт слишком сладкий кофе и каждый раз хвалит вкус девушки. Она старается угадать, Шуга понимает это и без подсказок. Иногда он шутливо корчит недовольные рожицы, а затем, оказавшись наедине в студии, задаётся вопросом — с ума сошёл, что ли…       Очередное утро встретило мир серыми, угнетающими красками. Грозовое облако на небе предвещало назойливый дождь и большие лужи на улицах Сеула. Мин Юнги в привычном хмуром настроении заваливается в намокшей одежде в кафе и вдыхает уже знакомый запах кофейных зёрен. Но даже его напускное безразличие с трудом удерживает свои позиции при виде тёплой улыбке на лице миролюбивой девушки. Шин Ю Ен прикладывает усилия, чтобы озарить дождливую погоду своим оптимизмом. Весь день она массирует виски, тихо изнывая от головной боли. «Зато после дождя будет легко дышать» — подбадривает она себя.       Юнги застывает возле кассы. Ю терпеливо ждёт уже родную фразу. Их взгляды пересекаются. [Мир не замер, он ускорился, и только эти два идиота стояли неподвижно] Шин на мгновение кажется, что она провалилась. Практически в прямом смысле этого       слова. Упала в эту обволакивающую мрачную глубину тёмно-карих глаз. Она видит в этом мраке его душу. Или ей так кажется. Она может его спасти, уберечь. Нет, не может, но очень хочет этого. На это неуловимое мгновение ей кажется, что видит в глазах парня нескончаемую и невыносимую муку. Её сердце едва ли не разрывается от этого этого пронзительного взгляда. Ю готова отдать всё, лишь бы спасти его [а ведь она уже это сделала]. Но как… И под силу ли ей это?       Юнги же тонет. Добровольно тонет в этом омуте цвета корицы. В её глазах он видит каждую крапинку, которая кажется ему волшебной пыльцой. Тёплый взгляд, наполненный глубокой грустью. Парадоксально? Скорее всего. У Шуги будто весь воздух забрали из лёгких. Она же легко улыбается, пока он пытается хоть как-то собрать себя в кучу и произнести хоть слово. Но выходит глупо. Он лишь несуразно мычит. И снова утопает в глубине её глаз. С этого момента Юнги не сможет быть с ней груб [и до этого не мог, просто не хотел сам себе признаваться]. Он будет защитником её улыбки. И никак иначе.       — Привет, — прошептал Мин, стараясь не нарушить, не уничтожить эту уютную атмосферу.       — Привет, — выдохнула Шин, пытаясь запомнить его взгляд. — Как тебя зовут?       — Я не назову своего имени, — на удивление даже для самого себя, мягко отвечает Юнги.       — Вот как? А я Ю. Тебе как обычно?       Мин едва удерживает своё беспристрастное лицо, едва не поддаётся порыву улыбнуться хотя бы краешками губ на такую милую улыбочку от девушки. Он думает, что это так глупо, так по-детски. Но это так ей идёт. Так идёт Ю в этой голубой рубашке с белыми цветочками на воротнике. Он неуверенно кивает в ответ. Им незачем притворяться друзьями, что будет дальше решит судьба. Впрочем, даже она не помешает заглянуть и завтра сюда.       Жизнь Шуги стала одновременно и сложнее, и легче. Вместо слов на бумаге Юнги царапает карандашом её имя, зачем-то подбирает под него милые рифмы. Вместо аккорда для песни Мин на каждую ноту пропевает её имя и улыбается так, что щёки начинают болеть. Что она с ним сделала? Он даже забыл как хмуриться и обиженно рычать на парней. Нет, так дело не пойдёт.       Его жизнь сложная: смешанная с тяжёлыми испытаниями, беспрерывным стрессом, металлическим вкусом крови и изнывающими от усталости мышцами. Но он словно перестал всё это замечать. В голове прочно застыл образ Ю, порхающей, как бабочка, возле кофемашины.       — Мин Юнги, — неожиданно произносит парень и нависает над кассой. Он пододвигается к ней ближе и мягко вытирает большим пальцем её щёку. — Сахарная пудра… — смущённо поясняет Шуга [хотя это было скорее оправдание для себя].       — Люблю сладкое, поймал с поличным, — усмехается девушка, бросая взгляд на его пальцы. Ей так хотелось, чтобы он вновь к ней прикоснулся [и не только к щеке].       Их дни изменились. Но остались прежними. Абсурдно, но это именно так. Пока Ю обитает в каком-то своём солнечном кофейном мире, Юнги наблюдает за ней, придумывая всё новые и новые строки в её честь. В перерывах между заказами Шин угощает его кофе. Теперь она может сидеть рядом, достаточно близко, чтобы внимательно следить за тем, как меняется его лицо, когда он пробует очередной сироп. После смены Шуга встречает её с десертом, каждый раз новым, ещё незнакомым для неё. Ему интересно слушать голос девушки, пускай она и говорит о всякой чепухе, изредка восторженно рассказывая об очередном деятеле искусства, которого изучила в университете. Их устраивает эта идиллия, которую оба бояться нарушить, хотя так сильно желают…       На очередную встречу Юнги принёс вместе с десертом огромную энциклопедию про шедевры мирового искусства. Он надеялся, что девушка не скоро дойдёт до последней страницы, где спрятан текст песни. Той песни, которую мир никогда не услышит. Она только для неё, не для кого другого. Совесть грызла Ю. Подарок слишком дорогой, а она кроме кофе не может ничего предложить взамен.       — Пожалуйста, Юнги, прошу, — взмолилась вновь девушка. — Дай подсказку, что я могу тебе подарить в ответ.       — Если я попрошу это, могу всё испортить, — обречённо вздохнул Шуга.       — Нет-нет, говори, обещаю, — схватив парня за холодные руки, взволнованно проговорила Шин. — Обещаю, ничего ты не испортишь.       Мин решил рискнуть, постарался воспринять слова девушки как «зелёный свет». Он осторожно, приподняв её подбородок, наклонился вперёд и позволил их губам соприкоснуться. Пару секунд. Юнги отстранился, наблюдая за реакцией. Лисьи глазки Ю округлились, удивление так легко считывалось с её лица. Но не заметив ничего протестующего, он вновь её поцеловал. Тех секунд было катастрофически мало. Его сильные руки крепко прижали Ен к мужскому телу. Её изящные пальчики стали перебирать запутанные тёмные пряди его волос.       Поцелуй становился глубже. Теперь Шин могла уловить его запах. Смесь горького кофе, крепкого виски и сахара. Такой резкий и сладкий одновременно. Её личная адская смесь, которой она готова задыхаться вечность.       От её аромата Юнги испытывал волнительное головокружение. Она пахла миндалём, карамелью и лимоном. Кисло-сладкая. Этот запах кажется ему родным, он уже готов признать, что узнаёт этот аромат из миллиарда других.       Они отстраняются и оба смущённо краснеют. Ладно, Шин Ю Ен — она сама невинность во всём. Но откуда эта застенчивость у Мин Юнги?       Мин и Шин становятся ближе с каждым днём.       Она отсчитывает секунды до прихода парня в кафе. С особой интонацией желает ему доброго дня и обязательно спрашивает о всяких рутинных мелочах. Он ей не грубил, даже когда был в самом ужаснейшем настроении. Отвечал на каждый глупый вопрос, наслаждаясь тем, как лучезарно она улыбается ему. Совсем не так, как всем остальным.       Иногда Шуга хотел быть один. Но она всегда нарушала его спокойствие, он ей это позволял. Они молчали, но в этой тишине было куда больше, чем в пустых разговорах. Он не торопил события, наслаждаясь тем, что есть у них сейчас. Это призрачная, неозвученная, но такая понятная друг другу взаимная влюблённость. От одного её взгляда у парня сердце стучало ровно, спокойно, а душа испытывала такое незнакомое до этих дней чувство блаженства.       Её любовь к нему полностью подавляла Шугу. Он прекращал все свои дела, отвлекался от самого важного и отвечал на каждый её смущённый взгляд. Сердце Ю же замирало, когда он смотрел на неё так, как никто другой. Он видел её всю.       Однажды они сидели ночью на крыше, свесив ноги. Шуга взял Ю за руку и поцеловал её пальцы. А затем неожиданно, тихо признался в любви. В первый раз.       — Знаешь… Я действительно тебя люблю [впервые он признаётся в чувствах].       Ен едва удержалась и не спрыгнула с крыши. Признание накрыло её, оторвало от реальности. Он влюблён в неё. И он реален.       — И я тебя, ты вновь поймал меня с поличным [впервые она слышит признание].       Их неторопливые отношения были наполнены настоящей искренностью и привязанностью. Мин Юнги мог проявить свой характер в её присутствии — закричать от злости, заворчать от недовольства, матюкнуться от раздражения. Но никогда в её сторону. Шин Ю Ен называла его «Сахарочком», обнимала при встрече и, целуя в щёку, называла дураком, когда парень ругался на своих друзей. Он же мягко кусал Ен за запястья в ответ на лёгкие ругательства, которые она от него и набралась, согревал своими холодными руками и каждый раз говорил, как любит её улыбку.       Её детская мечта о принце сбылась. Шуга относится к ней, как к принцессе. Ходит по пятам, сдувает пылинки, носит на руках во время дождя, кормит сладостями — лишь б она не огорчалась из-за недовольных покупателей, ворчливых преподавателей и улыбалась всё так же тепло. Он окружил хрупкую Ю в своих надёжных объятиях.       Это с остальными, Мин Юнги суровый и вредный. А с ней… Он сладкий. Слаще самого сахара. И поцелуи такие же: нежные, приторные.       Чувства растут. Сдерживать их Юнги сложнее. Да и в голову самой Ю закрадываются слишком смелые фантазии.       «Хочу» — думает про себя Шин Ю Ен, прижимаясь своим носиком к его шее.       «Не сдержусь» — ответно реагирует Мин Юнги, притягивая к себе ближе.       Она впервые у него в студии. Здесь всё так, как и представляла Шин. Мрачно, минималистично, холодно. Но не рядом с Юнги. Особенно, когда он так уверенно прижимает её к стенке.       Шуга издевательски тягуче растягивал движения, лениво кусал губы Ю и проникая внутрь своим горячим языком. Он целовался как Бог и от этого было ещё сложнее Ен не поддаться порыву. Руки Шин сами потянулись к низу его футболки, чтобы запустить под неё свои нежные пальцы. Он прервал поцелуй. От вопросительно-пошлого взгляда Юнги девушка мгновенно покраснела. Ладонь парня мягко прикоснулась к щеке девушке. Нежно он провёл от скулы до подбородка и приподнял смущённое лицо Ю. Она увидела как Мин растянул губы в довольной улыбке.       Всё повторилось с точностью, да наоборот. Теперь Ю притянула парня к себе в страстном поцелуе. Напористость девушки слегка шокировала Шугу. От переизбытка давно желаемых ощущений, он сильнее вдавливал девушку в стену. Юнги вновь взял контроль на себя. Своим коленом он расставил напряжённые бёдра девушки, хитро покусывая нежную кожу шеи Шин. Ю толкнулась бёдрами вперёд и упёрлась в член парня. Она стыдливо закрыла глаза. Но останавливаться ей вовсе не хотелось.       Взяв за ворот футболки, Шин вновь притянула Юнги к себе и нежно поцеловала в губы. Он обхватил руками за талию, а затем опустил ладони на ягодицы и слегка сжал. Девушка томно вздохнула, опёрлась на стену и перекинула одну ногу через Мина, устроившись на его бёдрах.       Не прошло и секунды, как Шуга углубил поцелуй и сильнее прижал Ен к себе. Его рука медленно, щекотливо поднялась вверх и приподняла край рубашки. Неспешно он расстегнул пуговицы, ненадолго [хотя ей это казалось вечностью] прервав поцелуй, чтобы откинуть рубашку подальше. Одним ловким движением Юнги и с себя снял футболку. Ю затаила дыхание. Он чуть отстранился и внимательно посмотрел в её глаза.       Он читал всё по взгляду. Она не скрывала свои мысли.       Углубляя очередной поцелуй, Юнги уверенно перенёс девушку и напористо повалил на диван. Ен запустила пальцы в его чёрные волосы, крепко уцепилась другой рукой за плечо. Парень мимолётно поцеловал изгиб её шеи и оставил метку багрового засоса [доказательство на будущее, что всё реально между ними]. Он изощрённо оттягивал момент, наслаждаясь тем, как тело Ю отвечает на каждое его прикосновение. Она с трудом выдерживала эту пытку: внутри всё пылало, низ живота тянуло, между ног ныло, требуя его прикосновений.       Не дожидаясь его дальнейших действий, Шин вновь попыталась взять власть над процессом. Пальцы не слушались, она с трудом справилась с ремнём и спустила мужские брюки вниз, убирая их в сторону вместе с боксёрами. Однако Ю тут же была остановлена резкой хваткой Шуги. Он через наглый, грубый поцелуй хитро улыбался.       От его ласковых, но крепких прикосновений дыхание Ен учащалось. Доведя девушку до бешеного сердечного ритма, Юнги наконец пристраивается между её ног. Шин двинулась навстречу парню, когда он направил возбуждённый член в неё. Он расслабленно выдохнул, она прикрыла глаза от наслаждения. По их телам пробежался электрический разряд.       Сложно описать, что они чувствовали. Окситоцин [гормон любви] захлестнул их с головой.       Юнги пытался не ускоряться, боясь напугать своим напором столь невинную Ю. Но вместо этого, она сама начала требовать большего, одними глазами умоляя его быть смелее.       От его холодных рук её тело покрылось мурашками. От её нежных покусываний на плечах оставались миленькие следы от зубов. Они издевались друг над другом: мучение в виде медленного темпа обоих сводило с ума. Но затем чувство адекватного контроля вновь покидало их и толчки ускорялись, усиливались.       Ю сладко постанывала от прикосновения. Юнги хрипло шептал её имя, уверенно наращивая темп. Она нежно, громко называла имя парня после каждого глубокого толчка. Он же заставлял её стонать через наглые поцелуи.       Быстрые поверхностные толчки внезапно сменились на максимально глубокие, пронзающие. Ещё пара минут и оргазм настиг их почти одновременно, заставив Шин сорваться на протяжной крик, а Мина на глубокий, грудной стон.       Лениво улыбнувшись, Шуга повалился на диван и прижал тело Ю к своей груди, укладывая одну руку на спину, а другую — себе под голову. Парень мягко прикоснулся губами к виску девушки и постарался выровнять дыхание. Шин легла на его грудь и прикрыла глаза. Она считала каждый его тяжёлый вздох. Им потребовалось время восстановить сбившееся дыхание. Ен прижалась щекой к бледной коже Юнги, вслушиваясь в его сердцебиение, такое похожее на её. * * *       Тёплое солнце согревало лучами землю, но Мин Юнги было тепло вовсе не от этого. Сидя на летней террасе возле кафе, которое судьбоносно изменило его и жизнь Шин Ю Ен, он лукаво смотрел на девушку и мягко перебирал струны. Он тихо, чтобы никто другой, кроме неё, не услышал пел ту самую песню, которую Ю обнаружила на предпоследней странице энциклопедии. Она наслаждалась этой музыкой, этими словами.       — Знаешь, иногда я думала, что моя судьба будет горькой, как крепкий кофе, — положив голову ему на плечо, честно призналась Ен.       — Но тут появился весь такой сахарный я, — шутливо ответил Юнги и поцеловал её.       Они были разные. Она любила сладкое, он терпеть не мог. Теперь она пьёт крепкий кофе без сахара, а он всех бантанов подсадил на кофе по-ирландски.