Особенное весеннее сохранение №1

      Сайленс прекрасно знал, где работает брат. Он часто пропадает либо в подвальных помещениях, либо в кабинете в верхней лаборатории. Было раннее утро, Папайрус должен еще усердно работать над различными экспериментами. В такое время Санс мог беспрепятственно идти по тихим улицам теплого города. Все спали, даже одетые в сияющие доспехи стражники. Они засыпали прямо на своих постах, повиснув на длинных копьях, которые после бессонной ночи казались удобнее любой, даже самой мягкой кровати. Сайленс, конечно же, их не будил, он лишь бесшумно проходил мимо. От него едва слышалось шуршание плаща.       В такое раннее время даже Жаркоземье еще не нагрелось толком после ночи. Река, по которой Санс добрался от Водопадья к Жаркоземью, покрылась легким туманом. Сайленс проходил мимо емкостей с лавой и слышал легкое ее побулькивание. Лаборатория величественно возвышалась над другими зданиями, ярко выделяясь свои белоснежным цветом, словно яркая новогодняя елка среди сугробов снега, прямо как в Снежнеграде. А ведь лаборатория тоже своего рода достопримечательность подземелья, куда, правда, вход посторонним строго запрещен. Механизмы внутри мирно работали. Подходя к лаборатории, Санс слышал звук, похожий на работу старого компьютера. Он встал прямо перед дверью и глубоко вдохнул суховатый воздух. Сенсоры сработали, и она открылась перед ним, издавая странный скрип. Внутрь он заходить не стал: там стоит куча камер, лучше будет, если никто не узнает, что здесь был преступник. Вместо этого Сайленс отошел от здания немного и посмотрел на окно, за которым работал его брат. Он это точно знал, в такое время он не будет в подземной лаборатории, если только там не проводится какой-то важный и долгий эксперимент...       Сайленс разогнался. Такой прием он использовал часто. Под действием скорости он смог сделать пару шагов по отвесной стене, а потом схватиться за выпирающий выступ. Подтянуться и забраться на него, а оттуда уже перелезть к окну. Это было бы немного проще, если бы Сайленс уже бывал тут, но к брату он приходит впервые после своего изгнания.       Папайрус мирно дремал, положив череп на сложенные руки. В голове Сайленса сразу всплыли сцены, когда он укладывал в постель младшего брата, читал ему сказки на ночь и поправлял одеяло. Это было так давно и уже казалось нереальным. Санс вспоминал умиротворенное лицо маленького скелетика, который сладко сопел в своей кроватке в виде машинки. На столе стояла огромная армия фигурок, у каждой из них были свое имя и своя роль, а стену украшал флаг из мира людей, на котором были изображены череп и кости. Наверное, этой комнаты уже не существует. Также как и комнаты Санса, самой маленькой из всех в доме, но этот скелет безумно любил это маленькое уютное пространство. Аккуратная, но низкая кровать, мягкий ковер и занавески с рыбками, которые в свое время подарила Альфис. В углу стояла беговая дорожка, на ней Сайленс занимался очень часто, дважды в день, сразу за тренажером тумбочка, наполненная отцовскими книгами. Физика, химия, биология - все то, что нужно было юному ученому.       Санс продолжил вспоминать, глядя на брата. Их дом, самый большой и богатый в Снежнеграде, всегда украшенный мишурой и гирляндами. Они часто выходили вместе с отцом гулять у дома, лепить снеговиков и делать снежных ангелов. Гастер часто освобождался глубокой ночью и, если братья-скелеты не засыпали, то, в свете фонарей и маленьких разноцветных лампочек, они играли в снегу. Это были счастливейшие моменты.       Сейчас, наверное, Папайрус просто вызовет стражу. Или сам вступит в бой, он тоже сильный скелет, только, в отличии от самого Санса, владеет магией. Сайленс надеялся, что он сумеет скрыться прежде, чем случится бой. По костям ползли мурашки, а в горле встал ком. Душа в внутри монстра, казалось, вот-вот треснет, расколется и разлетится и миллион осколков. Сайленс любил брата, несмотря на то, что Папайрус его, наоборот, ненавидел. С самого раннего детства, как считал Санс, с тех самых пор, как начал говорить. Иногда, он думал, что преувеличивает, а потом вспоминал, как пренебрежительно относился к нему брат даже в его самые юные годы.       Санс продолжает нежно любить Папайруса. Он когда-то был маленьким братишкой, а сейчас стал еще и выше самого Сайленса, находится на высоком посту. Говорить даже с ним казалось скелету ужасом, он смотрел все в окно и не мог заставить себя открыть окно, хотя маленькая проволока, с помощью которой предстояло это сделать, уже была в руках. Санс сжимал ее в пальцах, крутил и рассматривал спящего через стекло. Его плащ осветили лучи искусственного солнца. Больше медлить было бессмысленно.       Сайленс просунул проволочку между створками окон, изогнул и сдернул защелку внутри рам. Он сам принимал участие в разработке лабораторных окон, строил чертежи и продумывал все детали, именно поэтому с такой легкостью открыл окно. Часто Сайленс скучает по мирной возне в лаборатории. Папайрус мечтал быть членом Королевской Стражи, ведь он всегда был активным, энергичным, а Санс предпочитал спокойное времяпровождение за книгой по квантовой механике (если только не Кин звал его беситься).       Окно распахнулось со скрипом, видимо, у Папса совсем не было времени, чтобы смазать его. Услышав скрип, Королевский Ученый поднял голову и обернулся. Сайленс пролез внутрь помещения, теперь он сидел на корточках на подоконнике. Какое-то время братья молча смотрели друг другу в глаза. Санс выжидал реакции Папайруса. Он был уверен, что сейчас он закричит, встанет, атакует, но он даже не поднялся с кресла. Никто из них не решался заговорить первым.       Сайленс пролез в комнату больше и встал на пол. Папайрус махнул рукой и тихо сказал:       - Прикрой окно.       Санс спокойно послушался и закрыл его, хотя ему было некомфортно. Он думал о том, что придется разбить стекло, если придется срочно сваливать. Он все еще стоял у окна. Папайрус тоже встал, но не остался на месте. Он поставил чайник и достал пару чашек. Он делает кофе. Санс стоял и наблюдал, в комнате было невероятно тихо, только сахар и кофе издавал звук, когда высыпался в чашки. Две ложки кофе, ложка сахара и немного карамельного сиропа, именно так пил кофе Санс, когда они жили вместе. Себе же Папайрус насыпал невероятно много кофе, но и много сахара.       - Раньше ты предпочитал смородиновый чай, - тихо заметил Сайленс.       - А твои вкусы, надеюсь, не изменились? - задал вопрос Папайрус, а Сайленс лишь помотал головой. Прошло целых три года, а они все это время даже не поговорили.       Папайрус сел за стол, а Сайленс взял табуретку из угла и последовал его примеру. Сайленс приспустил бинты, чтобы пить кофе.       - Покажи весь череп, - попросил его Папайрус. Сайленс помотал головой и взглянул на брата с долей осторожностей. Он ожидал увидеть ожидающий взгляд хищника, но увидел лишь легкое удивление и грусть.       - Ты считаешь меня врагом, Санс? Думаешь я подгадаю момент и нападу?       - Да.       Какое-то время была тишина. Братья пили чай со старым, уже затвердевшим печеньем. Сайленс опасался смотреть в глаза Папайрусу, а тот его разглядывал внимательно.       - Почему?       - Я преступник, а ты Королевский Ученый, - сказал Санс таким тоном, словно это и так должно было быть ясно.       Снова произошла пауза. Солнце начало светить ярче, в коридоре послышались шаги. Сайленс напрягся.       - Не волнуйся, звукоизоляция хорошая, дверь на замке. Санс, ты нервничаешь? Я, если честно, да. Ты идиот, ты об этом знаешь?       - Нет, не знаю, - пришла очередь Сайленса удивляться. Он не понимал намерений Папайруса.       - Теперь знаешь. Ты идиот. Почему все эти три года ты ни разу не пришел сюда? Ты же знаешь, что я простил бы тебя. У тебя были причины убить Азриэля, да? Ведь правда же?       - Я не убивал Азриэля.       Папайрус дернул головой и встал. Он решил сделать себе еще кофе. Разговор грозился выдаться весьма длинным. Сайленс молча подал брату еще и свою чашку. Перед скелетами снова ароматный напиток, а разговор шел плохо.       - А кто тогда его убил? Ты знаешь убийцу? Это...       - Нет, не Чара. Это самоубийство, но да, из-за поступка Чары.       Папайрус подскочил и схватил брата за плечи. Санс уже грозился ударить, чисто на рефлексе, но он вовремя себя остановил и разжал кулак. А ученый смотрел ему в глаза и радостно говорил:       - Я знал, что ты не мог быть убийцей! Я знал это! Почему ты раньше не сказал?! Я бы отстоял тебя! Мы бы доказали твою невиновность, почему, Санс?!       Сайленс не знал, что сказать. Он не ожидал таких возгласов, он считал, что услышит лишь тихое: "я тебя ненавижу". Внутри души Санса даже промелькнула надежда, что Папайрус остался тем самым скелетом, каким был тогда.       - Потому что ты меня ненавидишь...       Папайрус отпустил брата. Он тихо, почти шепча спросил:       - Почему?.. Почему ты так решил? Я никогда не верил, что ты мог так ужасно поступить! С чего ты вообще взял, что я тебя ненавижу?!       Сайленс был удивлен, увидев такую бурную реакцию брата. Он уже отвык от того, что Папайрус может быть именно таким. Он считал, что этот скелет уже давно изменился, стал спокойнее, рассудительнее. А сейчас наружу выходит энергия, которая, наверняка, хранилась там годами.       - Ты ненавидел меня всю жизнь. Потому что я больше знал. Потому что сильнее. Потому что отец уделял мне больше внимания. Потому что я стал преступником.       Рот Папайруса просто открылся, он не мог сказать и слова, а Сайленс лишь продолжил говорить:       - После смерти отца я стал одинок, ты ведь, наверное, часто думал о том, что лучше бы меня убили при рождении... Как полагается...       Сайленс нервничал. Он крутил в руке печеньку, пока она не рассыпалась в крошки по столу. Но оба скелета не обратили на это ни малейшего внимания.       - Что ты такое говоришь?! Ты ведь мой брат! Каким бы ты ни был, я люблю тебя таким, какой ты есть! Я завидовал тебе! Я не понимал, почему я хуже тебя, но я всегда тебя любил. Ведь ты мой старший брат!       Сайленс не говорил ничего, а Папайрус пока на него не смотрел. Какое-то время была тишина, а потом, когда младший брат поднял голову, он воскликнул:       - Санс?!       А Санс плакал. Из единственного видного глаза текли слезы, все бинты были мокрыми насквозь. Скоро послышались всхлипы. Наверное, Сайленс рыдал так впервые в своей жизни.       Издевательства. Предательство. Боль. Еще одно предательство. Изгнание. Одиночество. Все это оставляло шрамы на душе этого монстра, оно мучило его. Теперь, впервые за столько лет, он мог выпустить всю эту боль. Выпустить и облегчить свою душу.       Папайрус сразу же прижал Санса к себе, словно маленького ребенка. Он позволял брату побыть слабым в его руках. Он утешал его так же, как и Сайленс когда-то его.       - Ты мой брат. Всегда мой брат. Ты придумал себе чего-то, а мы столько не общались, почему ты не пришел раньше?       - Из-за меня ты работаешь здесь... Из-за меня ты потерял свою мечту...       - Нет! - громко воскликнул Папайрус, - не из-за тебя! Во всем виноват он. Король.       - Азгор тут не при чем...       - Во всем виноват король! И этот король давно не Азгор, - неожиданно серьезно начал Папайрус. Истерика Сайленса уже поутихла и он внимательно, пусть и немного устало смотрел на него. Он переспросил:       - Не Азгор?       - Нет, это уже давно не он. Что-то произошло с ним, а потом он что-то сделал с Чарой. Была какая-то сила, которая изменила этих двоих. Может быть Азгор всегда был таким? И под его влиянием Чара... Нет, я не верю в это! Король Азгор всегда был милым дядькой, выращивающим цветы. А сейчас! Все лютики в королевском саду погибли.       - Может виновата Чара?       - Не думаю, она тоже изменилась.       - Как ты это можешь знать? Ведь ты не общался так тесно с Чарой, как я, - возразил Санс, а лицо его выражало уныние. Ему было больно говорить об этих темах, а Папайрус это видел. Он обошелся достаточно кратким ответом.       - Зато я много общаюсь с ней сейчас. Ладно, пойдем домой. Вернешься?       - Подожди, - не дал Сайленс перевести тему разговора, - я... Нет, мы. Мы хотим свергнуть короля. Вместе с упавшим человеком, Кином и другими.       Папайрус заметно удивился.       - С человеком? А я хотел на нем пару опытов поставить... Впрочем, надеюсь, он не в обиде. Раз так, то я с вами. Все лучше, чем сидеть в лаборатории. Ты же знаешь, что я всю жизнь мечтал сражаться, а не за пробирками жизнь просирать. А кто еще за вас?       - Маффет и деревня Тэмми. Теперь еще с нами ты, - с некоторым удовольствием произнес Сайленс. Ему нравилось, что сопротивление все больше и больше. Он был уверен в их скорой победе.       - Не дурно. Ладно, обсудим это еще, обязательно обсудим. Кстати, как называется ваша великолепная команда свергателей?       Этот вопрос поставил Сайленса в тупик. Он никогда не думал об этом, да и ему не казалось, что это действительно важно. Санс поставил себе в голове галочку, что нужно будет спросить это у человека. Он так и ответил Папайрусу, что никак. Дальше разговор про революцию не шел, поэтому Папайрус снова предложил вернуться домой. Санс согласился, но с опаской, только вот младший брат лишь широко улыбался.       - Я знаю короткую дорогу.       Санса как передернуло. Эту фразу каждый раз говорил отец, когда собирался использовать заклинание телепортации. Неужели Папайрус выучил эту сложнейшую магию?! Оказалось, что да. Папс щелкнул пальцами, и они оказались посреди гостиной. Некогда уютное место превратилось просто в помойку. Всюду лежали бумажки, грязная одежда, раскрытые книги, чертежи, остатки еды и прочее. Папайрус почесал затылок.       - Ты уж прости меня... Но в твоей комнате все чисто! Только чуть-чуть пыльно. А так очень чисто!       Санс усмехнулся. Он был счастлив, он дома, вместе с любимым братом.