Разговор по душам

- Сэнсэй! — услышал Кацуки сквозь сон. Он отмахнулся от этого голоса и было продолжил воспоминания, но его снова позвали. - Сэнсэй! Кацуки открыл глаза. "Пернатая... Что она тут забыла?" Мужчина поднял голову с оконной рамы и подвигал левым плечом, чтобы размять затекшую шею. - Чё те надо, Пернатая? Девочка скромно приподняла зажатую в крыльях тряпку. Кацуки чертыхнулся. Мысль, что скоро начнется учебный день пришла ему в голову слишком поздно. - Вы всю ночь здесь проспали? - Что с того? — грубо парировал мужчина. Девочка опустила глаза в пол и отошла на шаг. Кацуки осознал ошибку. Он потер левой рукой затылок, старчески ворча и приговаривая: Че ж я такой злой с утра? Классный же сон был... Амэ продолжила протирать доску, пока учитель приводил себя в порядок. Хорошенько взъерошив волосы, он достал из пакета у доски оставшуюся там баночку пива и сделал глоток. Девочка сделала вид, что не замечала. - Осуждаешь? - Нисколько. Отец тоже выпивает с утра, когда выдается сложное ночное дежурство. Правда, у него все дежурства ночные... Кацуки участливо хмыкнул. Он наблюдал за тем, как Амэ все порывалась повернуться к нему и спросить что-то, но все время останавливала себя. - Что? Спрашивай. Девочка еще сильнее сжалась, но вопрос задала: - Вам негде жить? В голове Кацуки металась мысль: может эта скромность напускная? Девчушка-то смелые вопросы задает. - А что, есть варианты? — решил подразнить ее мужчина. Амэ радостно развернулась к учителю и выпалила: - Мама будет очень рада, если Вы погостите у... - Не старайся, Пернатая. У меня есть хата. Просто возвращаться туда, где тебя никто не ждет, довольно тоскливо. Коснувшись пером подбородка, Амэ изумилась: - А как же ваша семья? Как же Химэко? - Мою семью, — вкрадчиво произнес Кацуки, — давным-давно разрушил один Злодей. - Злодей? Кто же он? Кто смог противостоять Герою номер Два? - Бакуго Кацуки! — воскликнул мужчина. — Имя злодея Бакуго Кацуки. На несколько минут в классе повисло молчание. - Но это же Ваше имя. - Смекаешь, да? — Кацуки отодвинул ближайший стул и сел за парту. Он злобно смотрел в пол, прямо под ногами девочки. Амэ же, немного поразмыслив, подошла ближе к учителю. Она положила ему крыло на плече и сказала: - Вам будет легче, если Вы выскажитесь. Вряд ли Вы кому-то об этом рассказывали. Кацуки усмехнулся. Она видела его насквозь. Как мать родная. - Рассказывать нечего. Моя жизнь разрушена: дочь меня ненавидит, друзья от меня отвернулись, а единственная женщина, которую я когда-либо любил сейчас вне моей досягаемости. - Химэко вряд ли вас ненавидит. Она очень добрая. - Скажи, если бы твой отец сказал тебе прямо в лицо: "Ты монстр!", а потом ушел бы и не вернулся... Любила бы ты его и дальше? Амэ помолчала. - Но почему Вы... - Потому что все так и есть, — на глаза Кацуки словно набежала непроглядная тень. — Это давняя история из ее детства. Да ты и не поверишь в нее сейчас. Химэко теперь пай-девочка. Добрейшая из милосерднейших. Но так было не всегда. Я-то помню, как она…- он сделал паузу, — голыми руками убила трех человек. Амэ ахнула от неожиданности. А Кацуки продолжал. - Однажды вечером они с Мирай возвращались домой. Две маленькие девочки - прекрасная приманка для негодяев. Конечно, на них напали. Трое. Они окружили малышек. Мирай ударили по голове. У нее текла кровь. Химэко подумала, что ее подругу убили и озверела. Она использовала причуду на полную мощность. Когда мы прибыли на место, от двух нападавших были только разбросанные по переулку клочки. Их собирали по частям, чтобы опознать. А третий... На нем, как над пойманной косулей наседала Химэко, упиваясь кровью из его вспоротого живота. Мирай пришла в сознание только в больнице, а Химэко... Она все время была в сознании. Она точно осознавала, что делала. Кацуки повернулся к Амэ и спросил, глядя ей в глаза: - Теперь осуждаешь меня за мои слова? Амэ отпрянула от учителя. Хоть он и рассказывал о своей дочери, но опасность исходила прямо от него. - Я.. - Ничего не говори. Сама напросилась. Я предупреждал... На глаза Амэ навернулись слезы, и она выбежала из класса вон.