Часть 17 — Искренне улыбаться

      От унылого разглядывания опавших листьев за окном его прерывает грохот пакета об стол. Это раздражающее действие заставляет Перси несколько раз моргнуть и избавиться от странного наваждения в голове, напичканной всевозможными таблетками, что были в продаже в аптеке по соседству. — Рада видеть, что ты, ублюдок, еще не умер.       Джексон переводит безучастный взгляд со широкого окна на стоящую брюнетку, что уставилась на него своими пугающими синими глазами. Поза напряжена, руки покоятся на талии, и весь ее вид говорит о том, что она чем-то недовольна. В принципе, это ее обычное настроение. — Еще не вечер, — хрипит Перси в ответ.       Старшая Грейс подозрительно прищуривается и открывает рот для дальнейшей пакости, но ее прерывает топот ног со стороны коридора. — Талия, ради всего святого, — устало бормочет Хейзел, заходя на кухню с лотком, накрытым фольгой.       На совестный тон Талия театрально закатывает глаза и подходит к кофеварке, чтобы наполнить свою кружку с принтом австралийской рок-группы AC/DC в квартире Джексона.       Вначале жилищного вопроса Перси даже не успел моргнуть, как вдруг друзья оккупировали один из его верхних шкафчиков для своих собственных нужд. Теперь там стояли фарфоровая посуда Хейзел, облепиховый чай Фрэнка, блендер Джейсона для оздоровительных коктейлей и личная кружка Талии, из которой она никому не разрешала пить. Вальдес пошел дальше — положил какой-то жутко вонючий сыр в новый холодильник.       Джексон каждый божий день обещает себе вынести эти вещи на помойку.       Хейзел останавливается рядом и ставит лоток на стол, открывая вид на свежевыпеченный пирог. Перси бы даже уточнил, что на очень соблазнительный пирог со сметанной заливкой и огромным количеством черники сверху.       Ладно, на следующую стипендию парень купит стеклянный шкаф в коридор и выставит на всеобщее обозрение фарфор Левеск. — Мне не нужно быть вежливой с ним, — раздраженно проговаривает Талия, любезно подавая шатенке нож. — Но и говорить о его смерти не очень этично, — отвечает Хейзел, раскладывая по белым фарфоровым тарелкам кусочки десерта. Перси внимательно следит за самым большим куском пирога.       Талия вновь закатывает глаза, чересчур громко размешивая сахар в своем напитке и устало отпивая. Где-то за стенкой слышится приглушенный голос Вальдеса, проигрывающего бой в Mortal Kombat. Спустя мгновенье все затихает, и Перси может распознать угрюмые шаги Вальдеса в сторону кухни. — Проклятье! — возмущенно кричит он. — Чжан продал душу дьяволу, я уверен!       Чжан, которого записали в приспешники дьявола, шел прямо позади него. Он притеснил Лео к стенке и прошел к Талии, намереваясь заварить свой импортный чай из Канады. Даже когда Хейзел обернулась на него, призывая говорить чуть тише, латиноамериканец продолжал размахивать руками, чуть не задевая голову Перси в ударе. — С каких пор он начал так хорошо играть?       На его вопрос серьезно отвечает только Талия: — Может, просто ты играешь хреново?       Лео пораженно замирает и прищуривает глаза, в попытках найти в Грейс хоть немного человечности. Он невоспитанно тыкает указательным пальцем в ее сторону и парирует в ответ: — Невозможно, — парень несколько секунд молчит, серьезно что-то обдумывая, — я понял. Ты навела на меня порчу, не так ли? Все знают, что ты ведьма.       При упоминании порчи Перси заинтересованно приподнимает брови. Ему срочно нужно посмотреть в календарь и сверить числа. Может, действительно, все его неудачи в жизни вызваны порчей? Он задумывается об этом не в первый раз.       Талия шумно хмыкает, приподнимая уголки губ. — Если бы навела, то точно не на проигрыш в видеоиграх. — А кто тебя знает? — все еще подозрительно на нее косясь, бубнит Вальдес. — Может это только начало? — Повторяю для одарённых, — Талия закатывает глаза и тянет руку за тарелкой с пирогом, кивком поблагодарив Хейзел, — настоящим ведьмам ничего делать не надо, ты итак полный неудачник, — без тени смущения заявила она. — А ты знаешь настоящих ведьм? — с сомнением смотрит на нее Лео.       Рядом с Перси раздается тяжелый вздох Хейзел, что любезно передавала ему тарелку с десертом. Парень берет в руки замысловатую фарфоровую вилку с золотыми узорами и, с помощью ножа, начинает разрезать пирог на небольшие кусочки. Он отправляет один из них в рот, довольно улыбнувшись в меру сладким тестом и развалившейся черникой, что постепенно окрашивала тарелку в голубой цвет.       Он не успевает прожевать, когда в нос ударяет запах свежо-заваренного облепихового чая. От резкого запаха рядом с плитой морщится Талия. Она отходит поближе к открытому окну, игнорируя жуткие истории Вальдеса о салемских ведьмах.       Когда Лео не получает свою дозу общения с девушкой, он отворачивается к Фрэнку, что любовно гладил наполненный фарфоровый чайник. — Фрэнк, если бы ты узнал, что кто-то из наших знакомых обладает сверхъестественными силами, то что бы ты сделал? — совершенно серьезно спрашивает Вальдес.       Чжан кидает на парня незаинтересованный взгляд. Он дожидается, когда чай до конца настоится, а потом берет две небольшие чашки и наливает в них ядрено-оранжевый напиток. — Попросил бы вправить тебе мозги, — заявляет кореец, аккуратно подходя с чашками к столу.       Он присаживается на свободный стул и пододвигает одну из порций себе. Хейзел посылает ему добродушную улыбку, взяв одну из дымящих чашек в руки.       Единственная пара, которая не вызывает в Перси приступ тошноты — это эти двое.       Брюнет все еще не совсем понимал, как Фрэнк и Хейзел сошлись за его спиной, но уверенно мог сказать, что они были единственной крепкой парой среди всех знакомых. — А где моя порция? — заскулил Лео, вставая позади Перси. Он нагибается вперед и заглядывает каждому в тарелку.       Парень хватает со стола чей-то нетронутый нож и пытается зацепить кусочек пирога с тарелки Джексона. На это вопиющее действие, брюнет ударяет локтем латиноамериканцу под дых. До его ушей доносится болезненный стон. — Спасибо, Перси, — хором произносят Талия и Фрэнк, полностью одобряя удар. — Боги, — Хейзел единственная кто поспешно подходит к парню. — Лео, ты в порядке?       Лео поднимает руки в знак капитуляции, все еще сгибаясь пополам. — Черт побери, Джексон! — хрипит Вальдес, поднимаясь во весь рост. — Я столько сделал для тебя, а ты так мне за это отплачиваешь? — Например, что? — совершенно нераскаянно спрашивает Перси.       Лео внимательным взглядом оглядывает его спину. Он ковыляет до холодильника и распахивает его, показывая всем содержимое. До рецепторов Перси доносится грибной аромат, который заставляет его внутренности перевернуться. — Я купил тебе различные сыры с плесенью, чтобы ты мог устроить свиданку своей блондинистой подружке. Ты должен сказать «спасибо, Лео». — Пошел ты, Лео.       Вальдес закатывает глаза под громкие смешки друзей. — Лео, ты же знаешь, что Перси не ест подобное, — Хейзел закрывает холодильник перед его носом.       Джексон мгновенно выдыхает, прекратив задерживать дыхание. Он переводит взгляд на свой полу съеденный пирог и медленно опускает столовые приборы на стол, с отстраненностью отмечая, как убого дорогой фарфор контрастирует с побитым жизнью столом. — Тогда, может, мне приготовить им знаменитый суп моей няни Тии Каллиды из куриной лапши… — НЕТ! — это единственный, единогласный возглас всех. — Эээ, грубо, — фыркает Лео.       Талия усмехается поверх своей кружки. — Ради бога, Лео, в последний раз, когда ты его готовил, ты отравил нас всех на неделю, помнишь?       Вальдес на секунду призадумывается, возведя глаза к потолку. — Бред, совершенно необоснованное обвинение, — уверяет он.       Латиноамериканец отворачивается от Фрэнка, что скептически смотрел на него и приглядывается к тарелке Джексона, который уныло разглядывал пейзаж за окном.       Погода портилась каждые несколько часов. И когда, казалось, хуже быть не может, она показывала свое превосходство над людьми в удвоенном размере. Он уже третий день находился под домашним арестом, получая кучу обеспокоенных сообщений от друзей. Его периодические радовало, что он не попадает под раздачу Нью-Йоркского дождя, но сидеть дома в полном одиночестве было отвратительно скучно.       Помимо этого, все это время Перси напрягала одна мысль.       Они ни разу не списались.       Джексон прокручивает в своей голове их недо-поцелуй уже в триллионный раз. Это было странно, непонятно и очень обнадеживающе.       Последнее сравнение особо пугало.       В понедельник им предстояла защита проекта, а они до сих не разобрались в своих отношениях. Это заставляет Перси немного паниковать вот уже две недели.       От мыслей, прокручиваемых им уже 72 часа, выводит громкий лязг вилки. — Кажется, Джейсон нас потерял, — бормочет Талия, залипнув в свой мобильный. Она лениво отвечает своему собеседнику, и Перси предполагает, что это Грейс-младший. — Ха, вот кто полный неудачник, так это блонди, — громко воспевает Лео. — Придурок Джейсон единственный, кто пошел в школу. И ради чего? Чтобы переписать контрольную у мистера Тантала. Будто он может поставить ему что-то выше B.       Перси начинает лениво ковыряться в пироге, натыкая на вилку чернику. — Да еще и каким взглядом он на него смотрит, — продолжает Лео, — как побитый щеночек.       Джексон фыркнул. Семейство Грейсов никогда не походило на щенков. Скорее на диких котов. Или бешенных енотов.       Перси в этом один раз убедился, когда ради смеха пришел на вводную лекцию Талии в Колумбийском университете. Дебаты Грейс с преподавателем уголовного права намертво убедили его, что если он кого-то убьет, то адвокатом в защиту выступит она. И все из-за энтузиазма и рвения доказать позицию, где совершенно точно она была не права. — Рассказывает человек, который выше C ничего не получает, — поддевает латиноамериканца Фрэнк. — Уверен, ты караулишь Тантала возле школы и, рыдая, умоляешь, чтобы он не ставил в следующий раз F.       Талия фыркнула в смехе, закрывая рот рукой. Хейзел же вежливо отпивает из чашки, прикрывая вздрогнувшие уголки губ.       Перси же не стесняется никого. Он в смехе сгибается над тарелкой и хлопает Фрэнка по колену, одобряя подкол. Фрэнк смущенно чешет затылок, не ожидая бурного всплеска смеха от невинной фразы.        Лео же закатывает глаза и отмахивается рукой. — Только вы, умники, трясетесь над оценками, — едко усмехается латиноамериканец. — Все знают, что в жизни они не пригодятся. Наши отцы тому подтверждение. — Лео, твой отец окончил Гарвард на «отлично». — Это еще ничего не значит.       По помещению проходит коллективный вздох.       Талия отрывается от кухонной тумбы, в последний раз глотнув из кружки. Она оставляет тарелку в стороне, поддевая остальных поторапливаться.       Они толпятся в коридоре, пытаясь одеться в маленьком пространстве. Лео несколько раз задевает локтем в ребра Фрэнку, уверяя того, что это чистая случайность, но Перси считает, это было из-за шуток в его сторону. Когда нешуточная перепалка между ними возгорается до состояния «сейчас я скину твою мерзкую рожу с лестницы», Хейзел встает между ними и успокаивающе гладит по плечам.       Парни выходят из дома под причитания Левеск о небезопасности толкучки в коридорах, и Перси как раз во время останавливает Талию. Та уже почти переступала порог двери.       Она оборачивается к нему с немым вопросом в глаза, поправляя утепленную кожаную куртку. — Хочешь что-то передать Джейсону? — первая начинает разговор девушка. — Нет, — отвечает Перси, делая глоток кофе из собственной кружки.       Талия пристально смотрит на него, ожидая увидеть, к чему это приведет.       Джексон встречает ее пустой взгляд серьезным. — Мне нужно, чтобы ты дала два билета на закрытую вечеринку St. Regis, — выкладывает он.       Брюнетка, в удивлении, приподнимает брови. Перси смотрит вперед, предпочитая наблюдать, как ребята рассаживаются по своим машинам. — С чего ты взял, что они у меня есть? — с прищуром спрашивает она.       Перси закатывает глаза, проговаривая: — Ты организатор. И твой отец владеет отелем, разумеется, у тебя они есть. — Зачем они тебе? — мгновенно следует вопрос.       Парень водит языком по зубам, начиная раздражаться. — Хочу кое-кого пригласить. — Кого? — Кого надо, — говорит Перси, недовольно изогнув губы, — так достанешь?       Талия пренебрежительно щелкает пальцами: — Что я получу взамен?       Джексон медленно выдыхает. Нет, не еноты, а мерзкие гиены. — А что хочешь?       Брюнет понимает, что подписывает приговор. Единственная, кто могла конкурировать с ним в заключении сделок — Талия Грейс.       Девушка молчит долго. Она медленным взглядом оглядывает его с ног до головы, будто на нем может быть написан ответ. Что Грейс может попросить у него взамен? Дополнительные нервные клетки? Но они ему самому нужны в скорейшем будущем.       Впереди них в нетерпении сигналит красная модель Ferrari с Вальдесом за рулем. — В следующий раз… — Талия выжидает дополнительную паузу, встречаясь с непоколебимым взглядом Джексона, — ты позволишь Аннабет пойти с нами на прогулку.       Перси недовольно хмурится. Почему все опять сводится к этой блондинке? — Почему ты спрашиваешь у меня разрешение? Она что, безвольная? — Нет, но прошлый раз, когда я отходила позвонить Аннабет, у тебя было лицо, будто ты съел гору лимонов. Очень кислых лимонов, — уточняет она.       Когда брюнетка договаривает, со стороны парковки слышится второй гудок. Талия, не оборачиваясь, отправляет обладателю Ferrari вид на средний палец с черным маникюром.       Перси прикрывает глаза на мгновенье, представляя, во что это может выльется. Он уже дал себе обещание встречаться с Аннабет только по важным вопросам. Важные вопросы заканчивались в понедельник.       Насколько ужасным это будет продолжать после защиты?       Тем более, не стоит забывать о Луке. — Ладно, она может пойти, — наконец говорит парень. — Славно, — радостно вскрикивает Талия, доставая из кармана мобильный. — Билеты на следующий месяц подойдут? — Сегодня, — не колеблется на секунду Перси. Он знает, как работает это заведение, и может себе представить какой контингент там будет именно сегодня. — Через две недели, — торгуется девушка. — Сегодня, или нет сделки.       Не будь у Грейс горящих глаз при упоминании согласия Перси, он бы ни за что не был уверен, что после подобного расклада она даст согласие.       Талия бормочет себе под нос что-то о кровососущих придурках, прежде чем согласиться: — Идет.       Они в последний раз обмениваются долгими презрительными взглядами, пока по улице не раздается гудок в третий раз. — Да иду я, ты, мелкий ублюдок, — кричит Талия, разворачиваясь на невысоких каблуках.       Перси наблюдает, как она садится на пассажирское сидение к Вальдесу. Тот опускает крышу, напоследок отсалютовав парню. Слышится визг колес машин, когда ребята отъезжают на двух автомобилях. В груди образуется дыра от воспоминаний его Черного Пегаса.       Парень уже собирается закрыть входную дверь, когда замечает у соседней двери знакомую соседку. Бабуля предупреждающе замахивается своей деревянной палкой, взглядом угрожая ему за нарушенный покой в обеденный час. В ответ на это, Перси показывает язык и быстро скрывается за дверью, когда слышит знакомые возгласы про притон и вызов полиции.       Он глубоко вздыхает, наваливаясь затылком на дверь. Дом вновь приветствует его тишиной, что сопровождается уже третий день.       Следующее времяпровождение начинает медленно его убивать.       Перси успевает перемыть все фарфоровые тарелки два раза и сходить в душ. Спустя сорок пять минут втыкания в стену ему снова стало скучно. Он сидит в интернете в поисках хорошего фильма про зомби-апокалипсис. Удачно ли это? Нет. Все они однотипные и вызывают желание навредить себе. Чем еще он может заняться? Может, сделать домашку? Нет, безрезультатно. И уныло. Складывать белье? Без шансов. Дневное телевиденье? Лучше бы он выбросился с балкона.       После данной мысли парень вспоминает, что у него нет балкона.       Он пускает мыльные пузыри в гостиной, когда кидает взгляд на прикроватные часы, оповещающие о начале пятого урока в школе. Следующая мысль заставляет его мозг скукожиться, а пальцы подрагивать от накопившейся энергии.       Перси идет одеваться.

***

— Перси, — радостно тянет мисс Гигея-Гиги-Ги, когда она встречает его на пороге медицинского кабинета. — Проходи, сладкий. Я как раз поставила чайник кипятиться. Как насчет кофе?       Джексон проходит вперед, вновь оглядываясь по сторонам. В помещении стоял все тот же запах медикаментов и маслянистых мазей. Он немного неловко присаживается на чуть потертый кожаный стул, пока женщина в белом халате крутилась возле кофеварки на подоконнике.       Прозрачный электрический чайник начинает бурно кипеть, когда мисс Гигея-Гиги-Ги пытается убрать со стола кровавые бинты и несколько использованных шприцов. Перси на это добро вопросительно поднимает бровь. — Представляешь, кто-то из футбольной команды получил травму на тренировке, — обеспокоенно бормочет женщина, складывая чистый бинт в ящик стола, — это было ужасно, пришлось вправлять кость прямо посреди футбольного поля, — она качает головой, — представить себе не могу, как они выступят на матче.       Перси с маниакальной удовлетворенностью желает, чтобы этим человеком был Кастеллан. Но когда мисс Гигея-Гиги-Ги называет фамилию какого-то незнакомого футболиста, он заметно расстраивается.       Женщина посылает ему добродушную улыбку и поворачивается к кипящему чайнику. Не переставая улыбаться, она плескает горячую воду в две кружки, немного разбрызгивая на стол. Немного небрежно опустив дешевые чайные пакетики в кипяток, она ставит кружки перед Перси, позволив ему самому выбрать одну из них.       Джексон берет самую ближайшую: с отколотым краем и рекламным принтом в виде улыбающейся женщины, что предлагала посетить их психологический медицинский центр на окраине Нижнего Манхэттена. Перси принципиально отворачивает ее лицо в другую сторону и утыкается прямо на контактные данные центра. — Итак, Перси, как ты? Как самочувствие? — продолжает улыбаться она, когда заканчивает рассказ о предыдущем травмированном футболисте.       Брюнет обводит взглядом открытые полки с огромным количеством лекарств и документов. — В порядке, — коротко отвечает он.       Женщина болванчиком кивает, чуть сгорбатившись. — Вы сказали прийти через три дня, — продолжает Перси. — Да-да, я помню, — она открывает ящик стола в поисках фонендоскопа. — Пока чай остывает, давай посмотрим на твое горло.       Перси только с радостью оставляет странную женщину на кружке в стороне. Он перемещается на стуле, когда мисс Гигея-Гиги-Ги подходит к нему, внимательно оглядывая лицо.       Она включает фонарик и заглядывает ему в рот, педантично вглядываясь. Что-то хмыкнув себе под нос, женщина выключает его и просит приподнять толстовку.       Джексон послушно сидит, сгорбившись и неприятно морщась от холодного конца фонендоскопа, прижатого к спине. — Ты здоров, сладкий, — кивает она, убрав предмет на шею. — Я бы сказала, что даже очень. Твои легкие на 15% больше обычных, это удивительно. — Я занимаюсь плаваньем.       Мисс Гигея-Гиги-Ги искренне охает. — Теперь понятно почему, я заметила это еще во время приема. Сколько ты уже плаваешь?       «Боги, разве на самом деле бывают такие добрые люди на Земле?» — спрашивается вопросом Перси, пододвигая к себе странную женщину. — Около десяти лет. — Поразительно, ты участвуешь в нашей команде по плаванью? — Да, присоединился на прошлой неделе, — брюнет отпивает горький чай, едва поморщившись. — Прошлая неделя, — отстраненно повторяет она, прижав указательный палец к тонким губам. Она поднимается со стола и подходит к одному из стендов, вытаскивая синюю папку с номером «11». — Скоро будет проходить школьное соревнование по плаванью, за два дня ты должен снова мне показаться, — оборачивается женщина с улыбкой.       Перси утвердительно кивает, вновь отпив из кружки. Честное слово, лучше бы он выпил облепиховый чай Чжана и закусил сыром с плесенью.       Мисс Гигея-Гиги-Ги несколько минут листает папку и напряженно вчитывается. Когда она отворачивается обратно к стеллажу, чтобы взять папку с другой цифрой, Перси быстро выливает чай в рядом стоящую пальму. — Мистер Ди передавал мне твое дело, — как-то неодобрительно бормочет она, будто может почувствовать, что происходит у нее за спиной, — ты переносил какие-то тяжелые заболевания в детстве? — Бронхит? — больше вопросительно, чем утвердительно отвечает Перси. Он ставит кружку на стол и безучастно отворачивается к окну с видом на пустое футбольное поле. — Какие-то хронические заболевания?       Джексон пожимает плечами. — Мама умерла от заболевания мозга. — Что случилось? — Аневризма. — Ты проходил МРТ?       Перси хмурится, вспоминая. — Вы думаете… у меня может быть предрасположенность? — Не исключено, — все еще с улыбкой говорит женщина.       Джексон с сомнением уставился на нее. Как она может предполагать подобное с таким лицом? — После тяжелого бронхита мне делали его, все было в порядке, — отвечает он, больше выдыхая про себя.       Мисс Гигия-Гиги-Ги смотрит на него несколько мгновений. Она с громким хлопком закрывает папку и ставит обратно на стеллаж. — В таком случае, не стоит переживать, не так ли? — Ну, если Вы так говорите…       Женщина присаживается на место и взглядом утыкается в пустую кружку Перси. — Еще чаю? — с улыбкой спрашивает она.       Господи, нет. — Спасибо, но мне уже пора, — говорит он как раз вовремя, когда раздается звонок с последнего урока.       Она понимающе кивает и провожает его до выхода из кабинета. — В таком случае, увидимся перед соревнованиями, Перси, — щебечет мисс Гигея-Гиги-Ги напоследок.       Джексон кивает и поскорее выходит в коридор, сразу же натыкаясь на толпы учеников, собирающихся домой. Гам голосов наполняют его голову, и Перси спешит убраться из этого места.       Он выходит из школы, не обращая внимания на приветствия знакомых. Спускается по лестнице и поворачивает за угол, доходя до лиственных деревьев, что наполовину скрывали его от остальных учащихся.       Перси прижимается спиной к кирпичной стене, подняв голову к серому небу. Даже спустя много лет он не был готов обсуждать с кем-либо смерть близкого человека, особенно с человеком, у которого с лица не сползала улыбка.       Рука тянется к рюкзаку, доставая вместо пачки сигарет небольшую железную коробочку. Он достает скрученную длинную сигарету и засовывает между губ, поджигая зажигалкой.       Он ненавидит эту школу. Ненавидит преподавателей в ней. Ненавидит отца, который запихнул его сюда. Ненавидит ненастоящий образ мамы, которая приходит к нему во снах, хваля за отличные оценки и силу воли.       Горло душит от дыма, а глаза стекленеют. Он просто хочет… хочет, чтобы это все закончилось. — Теперь понятно, кто возглавит наркопритон в школьном туалете, — раздается голос возле него.       Перси приоткрывает один глаз, замечая, как чей-то образ размывается перед ним. Он несколько раз моргает, убирая дымку с глаз, и внимательно приглядывается к девушке. Блондинистые волосы завязаны в тугой хвост, а губы, с блеском на них, поджаты. Чейз стоит в своих излюбленных черных брюках и водолазке, прикрывающей шею. На плечах накинуто бежевое пальто.       Она выглядела как учительница начальных классов.       И это был комплимент.       Перси убирает сигарету с губ, выдыхая дым в противоположную сторону от Аннабет. Он видит в ее серых глазах полное неодобрение. — А ты станешь моим заместителем? — Нет, буду наблюдателем. Кому-то же нужно будет делать фотографии, как тебя выводят в наручниках, — мило улыбается она.       Перси вторит ей, вновь прикуривая. — Разве мы не дали обещание, что будем рядом друг с другом до самой смерти? — Только если до твоей. И то, от моей руки. — Значит, все-таки обещанию быть? — усмехается парень, внимательно следя за реакцией.       Блондинка даже бровью не пошевелила на его открытый флирт. Она лишь молча уставилась на него, как на идиота. — Эта штука убьет тебя быстрее, чем… что бы то ни было, — девушка кивает на серую самокрутку.       Перси смотрит на предмет в руке так, будто видит в первый раз. Он шумно хмыкает, пожимая плечами, и вновь припадает к ней. Когда легкие достаточно наполнились, парень задерживает дым на несколько секунд, прикрывая глаза.       Блондинка рядом недовольно цыкает.       Джексон не успевает достаточно быстро среагировать, когда сигарета в руке пропадает. Он открывает глаза, выпуская дым наружу, и замечает, как Аннабет брезгливо держит ее в пальцах. — Тоже захотелось? — безразлично тянет Перси. Он понял, что она хотела сделать.       Девушка слащаво улыбается и провоцирующее вертит сигаретой перед его носом. — Тебе хватит, — говорит она, затаптывая горящий огонек об стену. — Ты что, полиция нравов? — без улыбки спрашивает Перси, наблюдая, как девушка достает из сумки сухую салфетку и заворачивает в нее самокрутку.       Вот бы придушить ее. Парень оглядывается вперед, замечая, как толпа школьников проходит мимо их дерева. Если сейчас они пройдут к воротам и в течение следующих пятнадцати секунд никто не выйдет из здания школы, то он вполне может воплотить свой план без свидетелей. — А ты чего так озлобился, Рыбьи мозги? — издевается блондинка. — Я просто наблюдаю за тобой и твоим благополучием. — Возможно, тебе стоит оставить свои наблюдения и мнения при себе?       Аннабет одаривает его полуулыбкой, острой и тонкой, как она умеет. — Возможно, — поддевает она, — и я оставлю, когда наш проект будет окончен, а сейчас, будь добр, побереги здоровье и пошли уже, наконец. Я не собираюсь торчать одна перед толпой преподавателей на защите.       Она разворачивается на каблуках и идет на парковку, периодически оглядываясь на идущего позади Джексона. Они молча доходят до припаркованной серой семейной модели Volkswagen. — Состариться можно, пока вас дождешься, — недовольно бормочет Семицветница, облокотившись на кузов машины.       Оба ее молча игнорируют и залезают на заднее сидение. — «Спасибо, Пайпер, что подождала нас и не уехала», — продолжает говорить сама с собой Маклин, садясь за руль. — Не за что, ребята, спасибо вам, что предупредили. — Поехали уже, — устало откидывается на сиденье Аннабет.       Пайпер смотрит на нее через заднее стекло. Она пожимает плечами и включает попсовое радио, убавив громкость на минимум.       Спустя пару минут они выезжают со школьной стоянки, и Перси только на полпути понимает, что понятия не имеет куда его везут. Он вообще не планировал уходить со школы с этими двумя.       Парень оглядывается на Аннабет, что показательно игнорировала его существование. Атмосфера в машине напряженная, никто не хотел первым влезать в разговор, даже Перси, которого не было в школе три дня.       Он отворачивается к окну, наблюдая за проезжающими пейзажами. Он начинает их узнавать, когда они проезжают неоновую вывеску «CINEMA» и плакат все с тем же наркоманским мультиком про собак.       Пайпер едет дальше, медленно проезжая между одинаковыми кирпичными домами. Перси узнает этот район — здесь живет Чейз. Они останавливаются возле искусственных кустов и тропинки, окруженной черным забором.       Аннабет отстегивает ремень безопасности, хватает сумку и кидает на Перси быстрый взгляд «выходи».       Джексон закатывает глаза, подозревая, что его похитили. Он открывает дверь, безмолвно прощаясь с Пайпс, и выходит на чистую тропу. Аннабет в это время уже успела пересечь лужайку и подойти к выкрашенной коричневой двери, параллельно доставая из сумочки ключи.       Перси следует за ней по пятам, придерживая рукой ручку рюкзака на плече. Когда он входит в дом после Чейз, то сразу же замечает распространенный американский интерьер: все помещения разделены функциональными перегородками; в гостиной наблюдался огромный бежевый диван с разноцветными подушками и креслами, возле которых стояли дубовые тумбочки и кофейный столик посередине; все стены обклеены светлыми обоями с дополнительными деревянными панелями в нижней части стены; возле большого камина по обе стороны располагаются внутренние стеллажи с книгами.       Перси успел прочесть название только одного, пока Аннабет не позвала его на кухню. Кухня была достаточно большой для такого маленького дома: коричневые столешницы с белым фасадом были обставлены вдоль стены; посреди помещения стоит островок с раковиной. Вся кухня была усеяна полками, на которых стояли чистая посуда, книги по кулинарии и специи. Здесь явно проводили много времени за готовкой.       Аннабет громко кидает сумку на барную стойку и идет к плите, включая чайник. Перси останавливается возле барного стула и скучающе подпирает голову рукой. — Я думаю, что в наручниках нас выведут вместе.       Чейз закатывает глаза так, будто парень на другом конце может это заметить. — Это еще почему? — спрашивает она. — Меня за траву, тебя за похищение, — выдает Перси, пальцем касаясь какой-то детской фигурки с болтающей на пружине головой. Она забавно подрагивала, когда он на нее нажимал. — Какое это похищение, если ты пошел добровольно?       Джексон наблюдает, как она подходит к своей сумке и ставит к нему на стол небольшой ноутбук. Аннабет уже собралась вводить пароль на экране рабочего стола, но ее прервал шипящий звук кипящего чайника. Она отходит к нему, чтобы выключить, и Перси ленивыми движениями стучит по клавиатуре, вбивая пароль вместо нее, воображая себе, что он является злым компьютерным гением.       В голове проскальзывает мысль, с каких пор они знают пароли друг друга?       Он краем уха слышит, как Аннабет у столешницы стучит ложкой по кружке. Рабочий стол прекращает загружаться и перед его лицом возникает браузерная страница, посвященная…       Джексон в удивлении приподнимает бровь, на губах сама по себе возникает ухмылка.       Серьезно?       «Персей Джексон и Рейчел Элизабет Дэр: это расставание навсегда?»       Он пробегается глазами по текстовой сводке одного популярного интернет-журнала, где журналисты предполагают причину их расставания и ставят ставки, когда они вновь сойдутся. Пока он листал, на него постоянно смотрели ясные зеленые глаза из прошлого, направленные в объектив камер.       Перси оглядывает верхние браузерные вкладки, у Аннабет было открыто еще несколько статей на подобную тему, а также одна статья посвященная их выходу за руки после посещения рынка Челси.       Когда Чейз возвращается к нему с двумя дымящими кружками, Перси возвращается на первый сайт. — Фотографию можно было и получше выбрать, — он заинтересованно склоняет голову, глядя на прошлого себя в черном костюме-тройке на вечеринке по случаю открытия нового отеля Зевса. Перси кажется, что на ней его лицо перекошено. Он вспоминает, как пришел туда с бодуна.       Аннабет хмурит брови и обходит барный стул, подходя за спину. Когда она понимает на что Перси смотрит на ее ноутбуке, серые глаза расширяются. Вместо того, чтобы броситься к монитору, она выпрямляется и хмыкает. — Ты прав, у тебя лицо перекосилось, — безразлично отмечает блондинка. Она отходит обратно и садится на соседний стул, пододвигая ноутбук к себе, прикрыв полностью обзор парня на рабочий стол.       Перси широко усмехается, когда оглядывает ее: он поверил бы в равнодушие, не будь у нее красных ушей. И Джексон не был бы Джексоном, не начав подначивать ее за это. — Ты знаешь, что можешь просто спросить? — без намеков начинает он.       Девушка сосредоточено что-то печатает, не обратив на Перси никакого внимания. — Мне итак все понятно, — тихо отвечает Аннабет. — Что понятно? — Я уже говорила, — она оставляет ноутбук в сторону и складывает перед собой руки, — жизнь с тобой невыносима.       Эти слова пришлись Джексону под дых. Он все также сдерживает на лице беззлобную улыбку и внимательно смотрит на Чейз, что не отводила свой взгляд.       В голове сразу же проскальзывает последнее воспоминание с поразительной ясностью. Он, взбешенный, пытается понять, когда все пошло не так, выходя из квартиры, где слышались женские крики и мольбы выслушать. — Не переживай, в понедельник тебе больше не придется выносить мое общество, — едко вкидывает Перси, отворачиваясь к широкому окну. Он хватает папку с последними наработками по проекту и пытается вчитываться в итоговый смысл.       Аннабет вопросительно поднимает брови, когда парень показательно делает вид, что ее не существует. Она сглатывает и, с виноватым видом, отворачивается к экрану ноутбука.       К едва остывшему кофе никто до конца завершения проекта не притрагивается.

***

      Перси дергает лоскут своей черной рубашки уже в третий раз. Кто же знал, что возращение в светский круг будет таким напряженным? Он еще туда даже не доехал, а желудок уже совершает кульбиты в попытках освободиться.       Парень сжимает черный руль одолженного Ferrari Вальдеса до побеления костяшек. Он хочет развернуться обратно, в свой одинокий дом, усесться перед телевизором с пинтой мороженого и начать страдать. Но его останавливает обещание, которое он дал окружающим и, в первую очередь, себе.       Снова стать счастливым. И помочь некоторым в маленьких начинаниях.       Когда со стороны входной двери слышится хлопок, Перси оборачивается. Он выходит из машины, обходя капот. Девушка, в голубом блестящем платье до колен, улыбается ему и аккуратно проходит по каменной тропинке, стараясь не наступать на траву. Парень любезно открывает перед ней дверь пассажирского сидения, и девушка вместо того, чтобы сразу сесть, останавливается. — Как я выгляжу?       Джексон оглядывает ее с ног до головы: черные блестящие волосы струятся по спине, закрепленные с двух сторон ото лба серебристыми заколками; голубые глаза густо подведены карандашом; пухлые губы накрашены минимальным количеством блеска. На ее лице светится яркая улыбка, и Перси кажется, будто она может осветить дорогу покруче Ferrari.       Он пару секунд молчит, пристально глядя ей в глаза. — Превосходна, — тихо отвечает Перси, подавая руку.       Силена заливисто смеется, поправляя волосы. Она вкладывает свою маленькую руку, и, с его помощью, усаживается в машину. Перси глубоко вздыхает, галантно закрывая дверь, и обходит авто, оглядываясь по сторонам.       Когда он садится в красный кабриолет, они тихо выезжают с парковки, направляясь на главную улицу. Мотор спортивной машины гудит под его руками, и Перси чувствует легкий укол зависти ее обладателю.       Силена оглядывается по сторонам, наблюдая за жизнью ночного Нью-Йорка. Они проезжают Таймс-Сквер, и Перси не может не взглянуть на неоновые рекламные баннеры, развешанные на зданиях площади. Они были выполнены в телевизионном стиле и показывали в основном новинки от Netflix и новые коллаборации бутиков со спортивными брендами.       Джексон проезжает дальше, подмечая Музей современного искусства. И спустя несколько минут он наблюдает внушительную очередь, состоящую из бронированных автомобилей класса-люкс. Все они направлялись в одно место — главный отель Нью-Йорка St. Regis, которым управлял никто иной, как Зевс — один из Главной Тройки филантропов и бизнесменов США.       Когда перед ними остается последняя машина, Перси подъезжает вперед, следуя указаниям дворецкого. Они останавливаются возле главных дверей, накрытых коричневым козырьком с названием отеля. На втором этаже были развешаны нереальных размеров флагманов с логотипом компании и флагом США, само здание было выполнено в стиле архитектурного направления бозар: на стенах были выполнены скульптурные элементы французской и итальянской архитекторы; а симметричность здания просто поражала воображение.       Дворецкий любезно открывает пассажирскую дверь, помогая Силене выбраться, и она смущено его благодарит. Перси закрывает дверь Ferrari и передает ключи второму вернувшемуся дворецкому, что сел в машину вместо него.       Джексон подходит к Богард и предлагает поддержку. Она немного неловко берет его за локоть, и прижимает к себе свободной рукой серебристым клатч. Швейцар открывает перед ними двери, и они заходят внутрь в холл.       Когда в нос ударяет запах цитрусовых фруктов, Перси хочется провалиться сквозь землю. Он уже представляет себе, как вернется домой и умрет от клаустрофобии. Площадь холла была в шесть раз большего его квартиры. На потолке была выполнена прекрасная роспись в стиле Ренессанса; хрустальные люстры из Уотерфорда зонировали помещение; вся мебельная гарнитура была выполнена в стиле Людовика XV; Перси даже заметил несколько портальных каминов из мрамора.       Повсюду носился персонал, встречая гостей. Перси оглядывается по сторонам, замечая толпу незнакомых людей, одетых с иголочки в дорогие наряды от модных бутиков.       К ним подходит молодая девушка, попросив показать пригласительные. Перси достает из внутреннего кармана пиджака от Armani (любезно оставленного Джейсоном во время свидания с Пайпер) и подает золотой конверт. Женщина быстро пробегается по списку гостей и кивает, предлагая провести их в зал.       Он чувствует, как Силена сжимает край пиджака в попытках побороть нервозность. Мимо них проходит официант с золотым подносом, и Перси изящно схватывает стеклянный бокал с шампанским, предлагая его Силене. Та благодарно кивает, и делает легкий глоток, когда они заходят в приглушенный зал.       Их встречает легкая музыка, раздаваемая на сцене. Гости рассажены по персонализированным местам за круглые столики, они громко переговариваются, обсуждая последние новости в мире элиты.       Перси замечает несколько знакомых лиц и спешит отвернуться, пока его не заметили. Он оглядывает помещение в попытках найти одно единственное лицо, которое предоставило сюда доступ. Парень наблюдает, как Хилла Рамирес-Ареллано в фиолетовом платье до пола о чем-то живо переговаривается со семьями основателей Amazon.       К ним подходит Талия Грейс в компании Зои. Они приветственно обнимаются, и кажется, обмениваются комплиментами. Талия на что-то вежливо кивает, а после оглядывается на лица гостей. Когда ее взор останавливается на Перси, она широко усмехается. Ее улыбка пропадает, когда она видит его спутницу.       На это Джексон изгибает бровь.       Девушка напоследок что-то говорит Хилле с Зоей, и идет в его сторону. На ней черное струящееся платье, на плечи накинута меховая накидка. Черные волосы прилизаны по пробору, на ушах до основания хряща серьги-каффы из чистых бриллиантов. Макияж, как обычно, включал в себя кошачьи стрелки и ярко-красную помаду — она называла это своей фирменной изюминкой.       Она медленно подходит к ним и приветственно улыбается: — Рыбка снова вернулась в аквариум?       Девушка берет два бокала от подошедшего официанта и передает один Перси. — Скорее, в питомник с дикими животными, — бурчит Джексон, вновь оглядываясь.       Она хмыкает и переводит взгляд хищных голубых глаз на тушующуюся Силену. — Силена, давно не виделись, — говорит брюнетка. — Талия, — кивает Силена, чуть сильнее прижимаясь к руке Джексона. Грейс следит за этим движением и переводит взгляд на парня. — Скоро начнется шоу, пойдем?       Она не дожидается ответа, а сразу разворачивается и обходит занятые столы. Богард поворачивается к Перси, и тот ободряюще сжимает ее пальцы свободной рукой. Они медленно доходят до первого ряда и присаживаются за свободные места.       Столы украшены всевозможными элементами роскоши: посреди стоит пышный букет из гортензий, гипсофилов и кустовых роз; рядом располагаются золотые подсвечники, салфетки и столовые приборы, расположенные по всем правилам этикета. Перси крадет из стеклянной узорчатой вазочки горсть винограда.       По обе стороны от него девушки делают все, чтобы не пересечься взглядом. Они показательно рассматривают пустую сцену и одновременно отпивают из бокалов.       Перси же вновь протягивает руку, чтобы оторвать маленькую кисть винограда. Талия бьет его по руке, взглядом призывая к благоразумию за столом. В ответ Джексон коротко кивает, одергивает руку от винограда и, с милой улыбочкой, подхватывает стеклянную вазочку. Он прижимает ее к груди и просовывает руку к фруктам, пытаясь подхватить пару ягод винограда, при этом внимательно глядя Талии в глаза. — Невоспитанный урод, — беззлобно шепчет она. — Злобная стерва, — вторит ей парень.       Они обмениваются долгими пристальными взглядами и быстро отворачиваются друг от друга, когда в помещении единственными источниками света остаются подсвечники и светлая сцена. Над ней раздается приглушенное освещение, работники зала ставят посередине золотую стойку с микрофоном.       Перси оборачивается к Силене, что чуть нахмурившись, следила за движениями на сцене. — Тебе понравится, — шепчет он, почти носом докасаясь до черных волос. — Я тебе верю, — тихо отвечает девушка, оборачиваясь и почти сталкиваясь с ним носом.       Они пару секунд смотрят друг другу в глаза. Под приглушенным светом глаза Силены удивительно голубого цвета, Перси бы мог сравнивать их с бескрайним небосводом над тихими зелеными лугами.       Слева от них Талия имитирует рвотные позывы.       На сцену выходит, хотя нет, скорее выплывает, женщина в темно-красном платье до пола. Ее бюст украшают украшения, на длинных перчатках до предплечьях золотые браслеты. Блондинистые волосы уложены в замысловатую прическу с гребешком из изумрудов. Под светами софитов ее платье блестело, но это было не самое главное: прямо за ее спиной располагаясь крылья из сине-зеленых перьев.       Она подходит к микрофону, складывает руки перед собой. Ее встречают громкие аплодисменты гостей. Певица коротко кивает, и после, по всему залу раздаются первые звуки скрипки и барабанов.       Женщина поначалу начинает петь куплет тихо. Ее голос нежен, полон чувств и эмоции. Перси внимательно вслушивается в слова.

Когда я просыпаюсь, предрассветная тьма сотрясает мое дыхание.

Я не могу подобрать слово, которое могло бы подхватить спокойствие.

      На подхвате раздаются голоса остальных певиц, что вышли в круг позади нее. Их красные костюмы открывали вид на стройные ноги и плечи. Позади них также распростились изумрудные крылья. Они кружились возле основной певицы, раскрывая на всю свои крылья.       На припеве певица использует всю силу голосовых связок.

(Господи, дай мне еще один шанс)

думаю, это последнее.

(Господи, дай мне еще один шанс)

я хочу что-то сделать.

сейчас.

сейчас.

Если ты отпустишь меня, я все пойму неправильно.

      Женщина изящно поднимает руки к люстре, вглядываясь в хрусталь. Она плавно покачивает бедрами, пропев второй куплет.

Больше никаких измен друг другу.

Каждый раз, когда я оглядываюсь назад, я не могу найти ответ.

      На несколько секунд она замолкает, позволяя своим подчиненным пропеть припев. Музыканты на подхвате заканчивают песню несколько мгновений спустя.       Когда мелодия замолкает, тишина в помещении заменяется громкими аплодисментами. Певица, в благодарность, широко улыбается и кивает головой в сторону музыкантов, чтобы они начали играть новую песню.       Перси вновь поворачивается к Силене, которая сидела за столом с широкими глазами. Она прижала руки ко рту, в ее голубых глазах читался искренний восторг. Она медленно оборачивается к Джексону и сгибает пальцы в кулаки. — Это… это… боги…       Парень усмехается, когда брюнетка не может подобрать слов. Она возбужденно поворачивается к нему, чуть не опрокинув его вазочку с фруктами. Перси ставит ее на стол, и Силена сразу же опускает свои руки ему на колени. Парень подхватывает их, чуть сжимая. — Черт, я никогда не видела такие выступления вживую, они часто здесь проводятся? — Каждый месяц, — тихо отвечает Джексон, глядя в горящие глаза. — Невероятно, — бормочет она, вновь поворачиваясь к певице.       Ее рот приоткрывается в немом восхищении, и Перси солгал бы, если не признал, что это его завораживает. Парень хочет открыть рот, чтобы спросить, как вдруг чувствует укол боли в боку. Он поворачивается ко своей злобной собеседнице.       Талия спокойно попивает шампанское, сразу же убрав руку, которой ударила. Она нагибается к его уху: — Отойдем, — и сразу же поднимается со своего места, поддерживая платье.       Перси оповещает Силену о скором возвращении, и спешит за Талией. Они, как можно аккуратнее, обходят столы в полной темноте, но Перси подозревает, что он несколько раз наступил кому-то на подол платья.       Пара выходит из зала, сразу же начиная моргать от количества света в холле отеля. К ним сразу же подлетает взволнованная официантка с предложением помочь с платьем, но Талия от нее отмахивается и грозно идет к выходу из отеля.       Джексон спускается по ковровой дорожке на лестнице и сразу же вдыхает полной грудью. Только сейчас он осознает, как в зале было душно.       Брюнетка поправляет меховую накидку и открывает свой черный клатч, доставая пачку дорогих сигарет. Она протягивает одну ему и поджигает себе.       Девушка начинает говорить только когда несколько раз выдыхает дым в воздух. — Значит… ты брал билеты для Силены?       Перси вопрос удивляет, и он не пытается это скрыть от лучшей подруги. — Как видишь.       Талия понимающе кивает, вглядываясь в горизонт. Повсюду разъезжали автомобили, а люди, проходящие мимо, постоянно на них косились.       Она снова говорит, когда почти докуривает сигарету: — Я думала, ты хотел пригласить… — девушка замолкает, будто Перси сам может догадаться, кого она имеет ввиду. — С чего бы вдруг? — мгновенно выпаливает он.       Грейс поворачивается к нему, выкидывая окурок куда-то в сторону. — Тебе же не нравится Силена, — вместо ответа на вопрос, выдает она. — Зачем ты с ней водишься?       Перси смотрит на горящий огонек своей сигареты. Кроме фразы о предположении Талии, остальное в нем ничего особого не вызывает. Он поворачивается к ней с нечитаемым выражением, и глядя ей в глаза, говорит: — Я хочу попросить тебя об одолжении.       На это Грейс истерично хмыкает. Она достает вторую сигарету из пачки и смотрит на Перси таким взором, будто все про него знает. Джексон бы не удивился, будь оно так. — Удиви старую деву, — ее голос холодный и пропитан сарказмом.       Джексон вновь вспоминает горящие глаза Силены и их разговор под козырьком кофейни несколько дней назад. — Возьми ее в качестве певицы к себе.       После данных слов Талия несколько секунд молчит. На ее лице появляется гримаса отвращения. — Зачем мне это делать? Ты хоть знаешь о чем просишь? — Знаю, поэтому и прошу, — спокойно отвечает Перси, выкидывая окурок под чью-то проезжающую машину. Холодный воздух проходится по округе, и Джексон засовывает руки в карманы брюк. — Та певица на сцене… на каком она сроке? На третьем? Когда живот станет достаточно видно с последних рядов, то что? Будешь принимать у нее роды? — безжалостно говорит он.       Улыбка Талии мигом пропадает. Она прикусывает губу, даже не поморщившись, когда их вновь обдувает холодный ветер. — Перси, ты же знаешь, что помогать таким девочкам, это себе дороже? — Знаю, поэтому прошу устроить ей пробы. Необязательно ставить на главную роль. Она сама докажет, что достойна этого места.       Грейс смотрит на него пару минут, и такая тишина впервые начинает Джексона нервировать до мозга костей. Он видит, что она раздумывает над его предложением. — Ладно, — медленно проговаривает она, — пусть приходит сюда в субботу. Песню может выбрать сама.       Перси улыбается ей уголками губ, в глазах сквозит благодарность. — Но ты вновь мне будешь должен. — Что на этот раз? Попросишь свободу слова для своей блондинистой подружки? — усмехается Перси.       Медленное жжение проникает в голову Джексона при упоминании Чейз. Их странное притяжение у него дома вновь сплывает в голове, как падающий снежный ком с горы, а сегодняшняя ссора только еще больше загоняет в тупик. — Нет, — хмыкает Талия, — но я придумаю что-нибудь получше, — она разворачивается и медленным шагом идет по направлению входа. — Что-нибудь еще? — Нет, спасибо, блять. Я поседею к концу дня, если заключу с тобой еще какие-нибудь сделки, — бормочет Джексон, первее дворецких открывая перед Талией дверь.       На это заявление Грейс завистливо смеется и ударяет его в плечо. Они бесшумно проходят в зал, и Перси может снова поклясться, что наступил кому-то на туфли.       Они садятся на места как раз вовремя, когда официанты подают горячие блюда. Теперь гости больше нацелены на удовлетворение своего желудка, чем на голос певицы. Силена встречает их широкой улыбкой, и как только Перси присаживается на свое место, он сжимает руку девушки в поддерживающем жесте.       Девушка вопросительно изгибает бровь и чуть ближе пододвигает к нему стул.       Джексон уже предвкушает дальнейшую реакцию. Он нагибается к ее уху и шепчет последние новости, чувствуя, как пальцы девушки сжимают его собственные под конец рассказа.       Силена неверующе поворачивается к нему и приоткрывает рот в шоке. — Ты не шутишь? — искренне спрашивает она.       Перси отрицательно мотает головой, наблюдая как зрачки девушки постепенно начинают расширяться. Она пару секунд смотрит на него неверующим взглядом, а потом кидается в объятья, совершенно не обращая внимание на взгляды людей вокруг. — Спасибо, — шепчет она, окольцовывая руками его шею.       Парень кивает ей в волосы. Когда они отстраняются друг от друга, к ним подходит мужчина с камерой наперевес и предложением сфотографировать. Джексон думает «почему бы и нет?», и кладет подбородок на плечо брюнетки, обращая взор на линзу камеры. Спустя пару секунд раздаются вспышки камеры.       Перси думает, что это была неплохая идея прийти сюда после долгого отсутствия светской жизни. Это не полное возвращение в прошлую жизнь, но и не затворничество, которым он занимался последний месяц.       Он вновь обращает внимание на счастливые голубые глаза, которые каждый раз искрились, когда оборачивались к нему. И Джексону кажется, что это заразно, потому что он тоже начинает впервые искренне улыбаться.