1

      Питерская ночь, тысячами городских огоньков любопытно заглядывая в окно, снова начинала тонуть в лёгких волнах сизого тумана. Сам сияющий сквозь пелену город создавал впечатление активного человека, весь день пребывавшего в шумном коллективе. И этот человек теперь пришёл домой, сорвал с себя улыбчивую личину души компании, лёг в постель и забился под одеяло, скрываясь от чужих взглядов. Девушка, сидевшая за идеально чистым кухонным столом, заправила за ухо красную прядь блестящих волос, которую небольшой сквозняк сдул ей на лоб. Юля буравила взглядом ледяной экран смартфона, всегда безжизненно и ярко подсвеченный. На экране резкие чёрные буквы, непонятные и нелепые по отдельности, складывались в приевшиеся слова, слова, которые можно услышать где угодно и когда угодно. Смысл слов ускользал от девушки. Она устало пыталась поймать вёрткую суть текста, но утомление было так велико, что вдумчиво перечитать свои собственные заметки никак не удавалось. Болела голова. Вернее, она болела, если Юля не сидела абсолютно неподвижно, словно каменное изваяние. Стоило только встать, сделать несколько шагов, как боль вклёвывалась в затылок словно разъярённая ворона, всё вокруг темнело на мгновение, в ушах поднимался шум, и девушке ничего не оставалось, кроме как несколько секунд пережидать болевой приступ, сжав губы. Переутомление. Перенасыщение. С Юлией Пчёлкиной такое случалось очень редко, гораздо реже, чем с большинством людей. Активность и деятельность являлись её второй сутью, и эти естественные вещи почти никогда не приносили дискомфорта. Было только девять часов, но девушка решила лечь спать уже сейчас, чтобы зря не мучить себя. Уж лучше завтра утром приступить к работе с новыми силами. Юля переоделась в тёплую пижаму, которую ей повезло купить совсем недавно, выключила в квартире свет и с чувством полного блаженства легла в постель, протянув уставшие ноги. Девушка в последний раз проверила в телефоне личные сообщения, не отдавая себе отчёта в том, зачем она это делает, отключила уведомления, поставила будильник и положила телефон на тумбочку рядом с кроватью. Сон не шёл. Девушка не знала, сколько времени она просто лежала, глядя в тёмный потолок. Она никак не могла заставить глаза закрыться, они каждый раз открывались снова, чтобы бессмысленно искать нечто во тьме квартиры. Ночных монстров, которые мерещились Юле в детстве? Нет. Пчёлкина уже давно не боялась монстров, наоборот, она и рада была бы их встретить теперь, ведь ролики о разных глупых ужасах пользуются большой популярностью. Встаёт другой вопрос: а стала бы Пчёлкина вообще выкладывать такую чушь? Точно нет. Нужно сохранять репутацию. Поднимать социальные темы и говорить о знаменитых людях гораздо престижнее. Тем более, если у зрителя есть потребность в леденящих кровь страшилках, то известные люди её вполне удовлетворяют. Известные люди… На кухне вдруг открылось окно, такое иногда бывало и раньше от порывов сильного ветра. Девушку раздражало, что у неё болит голова, она устала, но при этом не может уснуть, а теперь ещё и наступлению спасительной дремоты мешают посторонние резкие звуки. Юля тяжело вздохнула и села на кровати, опустив босые ноги на ледяной линолеум. От надежды проснуться завтра утром свежей и отдохнувшей не осталось почти ничего. С кухни потянуло сырым холодом, смешанным с лёгким запахом гари. В городе нередко что-то горит. Или в каком-нибудь доме пожар, или ветер сносит дым со свалки, которую снова кто-то поджёг. Обыкновенный запах, привычный любому городскому жителю, но у Пчёлкиной с этим едким ароматом были связаны более яркие воспоминания. Теперь это снова просто дым, как раньше. Ветер зашуршал чем-то на кухне, протянул сквозняком по замёрзшим ногам девушки, затих, и через несколько секунд повторил то же самое. «Надо закрыть» — Решила Юля, ощущая, что в районе солнечного сплетения у неё что-то скользкое и холодное затягивается в узел. Пчёлкина вдруг осознала, что никуда не хочет идти, а хочет медленно лечь обратно в постель, плотно закрыть глаза и со временем уснуть, игнорируя холод. В гостиной скрипнул пол, это случалось время от времени, если в квартире изменялся уровень влажности. «Это случалось. Ветер влажный.» — Повторила про себя Юля, не решаясь пошевелиться. Рука девушки сама потянулась к телефону на тумбочке, но замерла у самой цели. Зачем всякие бессмысленные телодвижения, если сейчас необходимо просто лечь спать? «Какой позор, а… Совсем как маленькая. Тебе сколько лет, Юля?» — Внутренне смеясь над собой, подумала девушка. Однако если бы этот смех был вслух, он бы вышел очень и очень нервным. Сквозняк снова лизнул беззащитные ноги, как бы напоминая о себе. В гостиной послышался слишком громкий шелест бумаги. Наверняка это свежие материалы со столика улетели. А такое Юля уже не могла просто проигнорировать. Бумаги нельзя держать в беспорядке. Девушка отыскала в темноте свои мягкие тапочки и, поёживаясь от холода, отправилась на кухню. Окно было распахнуто настежь, и его створка моталась туда-сюда во власти ветра. Юля плотно закрыла окно, надёжно повернув ручку, и поглядела на равнодушные городские огни. В этот поздний час Питер был похож на звёздное небо, которое почему-то перевернулось вверх дном и упало на землю, рассыпав по ней всё своё великолепие. Девушка с минуту постояла, любуясь, а затем пошла проверить свои материалы. Зайдя вглубь тёмной комнаты, в которой чаще всего работала, Юля уже смогла различить, что дорогие ей листы печатной бумаги лежат на миниатюрном столике аккуратной стопкой, совершенно нетронутые ветром. Она сначала склонилась к столу, непонимающе перебрала белые странички слегка дрожащими руками, а затем выпрямилась и застыла, не моргая и не дыша. Девушка ощутила, как все её мышцы деревенеют, а на коже выступает холодный пот. Все её обострённые до предела чувства кричали, что она в комнате не одна. Она пропустила кого-то. Кого-то, кто скорее всего прижался спиной к стенке рядом с дверным проёмом, пользуясь тем, что Юля была слишком озабочена своими бумажками, чтобы обернуться и заметить его. Пчёлкина по невнимательности оставила телефон в спальне, а ведь сейчас звонок в полицию являлся единственным доступным способом самозащиты. Хотя это тоже было спорно, ведь за спиной может стоять абсолютно кто угодно. Против некоторых и полиция бессильна, ведь они мнгновенно убивают и так же стремительно утекают с места преступления. Как песок сквозь пальцы. Игорь рассказывал. «Что-то здесь, однако, не пахнет такой уж мгновенностью. Проник в квартиру относительно давно, стоит за спиной и просто ждёт. Чего хочет?» Природное любопытство Юли взяло верх над страхом, и она решила вывести незваного гостя на разговор, а дальше уже действовать по ситуации. — Я знаю, что ты здесь. — Девушка сжала остатки своей воли в кулак, чтобы сделать свой голос достаточно уверенным и ровным. К счастью, это ей удалось. Годы тренировок и работа блогера часто приносили свои щедрые плоды в самые неожиданные моменты. — Что тебе нужно? Я могу сказать, где деньги. Мы можем решить всё… Мирно. Слова Юли потонули в вязкой напряжённой тишине. Секунды тянулись как часы, и каждого обжигающего вдоха хватало как будто бы на целую жизнь. Но гробовое молчание всё же было нарушено. Юля услышала сначала чужое учащённое дыхание, а затем стала различать подавляемый смех. «Угу, он там себе в кулачок посмеивается, пока я умираю от страха. Шутник нашёлся, тоже мне.» — С оттенком злости, незаметно примешавшейся к ужасу, подумала девушка. — Ты до сих пор не обернулась. Не хочешь потом никому объяснять, что видела, верно? — С долей издёвки произнёс до ужаса знакомый голос. Юля не шевельнулась, но в груди у неё что-то упало, и каждый нерв в теле словно обожгло. Разумовский за её спиной не мог сейчас видеть лица Юли, и она была за это невероятно благодарна судьбе. — Ты сбежал. Как? — Слова с трудом вышли из пересохшей глотки и прозвучали абсолютно безжизненно, будто были прочитаны нейросетью. Хотя нет, сейчас даже нейросети читают лучше. Разумовский снова хрипло рассмеялся. Похоже, он упивался чувством власти и полного контроля над ситуацией. — Хочешь, чтобы я тебе всё сейчас выложил? А впрочем, почему бы и нет? Тебе это всё равно уже не поможет. — Нет. Стой. Я передумала. Не нужно рассказывать. — Поняв, что от излишнего любопытства проблем может стать только больше, а риск быть сожжённой заживо повышается с каждым словом, с напускной уверенностью произнесла Юля. Пчёлкина наконец-то пересилила себя и осторожно повернулась к двери, почувствовав, что сильно упадёт в глазах Разумовского, если будет трусливо прятаться от него. Тем более, это далеко не первый раз, когда Юля делала вид, что не боится и управляет положением. Она это хорошо умела. Глаза девушки давно привыкли к темноте, и своего незваного гостя она видела хорошо. Белое лицо снова в ссадинах и царапинах, совсем как в тот день, когда Юля стала участницей задержания Чумного Доктора. Грязные и спутанные, однако всё ещё огненные волосы, безумие в янтаре глаз, порванная в некоторых местах одежда. Он похож на большую страшную птицу, когда вот так улыбается, растягивая губы до лопнувшей кожи. Если это вообще улыбка. — Разумовский. Что вам нужно? — Юля спросила, чтобы просто спросить. Она не могла выдержать его взгляда, но и стоять перед ним сложа ручки и опустив взгляд в пол, словно провинившаяся школьница, она не собиралась. — Я наведался к тебе ненадолго, чтобы узнать одну вещь. — Разумовский медленно, будто бы отмеряя каждый свой шаг, приблизился к Пчёлкиной, взял со стола несколько листов, поглядел на них, делая вид, что способен прочитать текст в темноте, нарушаемой лишь светом города из окна, а затем вручил Юле. — Мне было интересно, занимаешься ли ты всё тем же. Продолжаешь ли ты, словно падальщик, подбирать объедки со стола сильных мира сего. Как выяснилось, продолжаешь. — Разумовский усмехнулся. — И даже энтузиазм не растеряла. Похвально. — Издевательски выплюнул Чумной Доктор. Юля, сама не осознавая уже своих действий, ледяными мокрыми руками схватилась за свои бумажки. Она немного помяла краешек одной страницы, как будто это могло принести ей успокоение. — А я должна была прекратить? — С искренним интересом вопросила Пчёлкина и наконец нашла в себе силы посмотреть Разумовскому в лицо. Так вот что, оказывается, означало выражение «взглянуть в лицо смерти». Сергей больше не улыбался, но лучше от этого не стало. Безумие изменило красивое лицо Разумовского до неузнаваемости, и даже в темноте было видно, как дико он смотрит на Юлю. В широко открытых глазах горела адская смесь злобы, презрения, обиды и заинтересованности. От провокационного вопроса Пчёлкиной у Сергея дёрнулся уголок рта. Должно быть, Разумовский собирался улыбнуться, но быстро перехотел. — Ты убьёшь меня за это, да? Я готова пойти на всё ради информации и не соответствую твоим представлениям о моральном человеке. А ещё помогала ловить тебя. Ты мне за это сейчас мстишь? — Юля чувствовала, что её страх всё сильнее уступает желанию узнать от Разумовского как можно больше, чтобы потом помочь следствию, а заодно как-нибудь выпустить ролик о своей встрече со знаменитым маньяком. Пчёлкина не надеялась, что Чумной доктор скажет ей много, но если он пустится в размышления о людях и обществе, о несправедливости и мерзости отдельных личностей, даже если среди них будет и сама Юля, этого хватит, чтобы её просмотры взлетели. Конечно, если она выживет. А если нет, то и терять нечего. Разумовский скривился, будто съел что-то очень горькое, резко отвернулся и отошёл к окну. Когда он заслонил собой городской пейзаж, в комнате стало ещё темнее, и как будто даже теснее. — Ты не заслуживаешь того же, чего те вредители. Нет, не заслуживаешь, и вряд ли когда-нибудь сможешь. Я не собираюсь убивать тебя всего лишь за несколько месяцев моего заключения, тем более, даже там ты всего лишь помогала. Не такая уж ты и важная, Юлия Пчёлкина. — Девушке показалось, что она снова слышит голос того Сергея Разумовского, который ещё не совершал убийств, или ещё не знал, что совершает их. Голоса двух личностей одного человека значительно различались, и даже Юля, что не была знакома с Сергеем близко, знала это. Вероятно, сейчас Разумовский говорил правду. — Но тогда зачем ты здесь? Просто узнать, выкладываю ли я ролики? Это бессмыслица. Ты сказал, что мне не поможет знание о том, как ты сбежал, а теперь говоришь, что не собираешься меня убивать. — Ощутив себя в безопасности, хотя и очень сомнительной, Юля сразу решила вытащить из Разумовского как можно больше, пока он здесь. Девушка аккуратно приблизилась к Сергею и кинула на него осторожный взгляд, пытаясь быстро прочесть настроение Чумного доктора. Тусклый свет улицы заострил черты бледного птичьего лица Разумовского, будто намеренно подчёркивая всё его напряжение. Чернела засохшая кровь в порезах и ссадинах, выблекший янтарь глаз уже пустовал. Сергей тупо смотрел вдаль, погрузившись в себя, но Юля была уверена, что он сейчас просто думает, что ему сказать. Выверяет, что безопасно знать блогерше. Безопасно для него, конечно же. Наконец Сергей посмотрел на Пчёлкину, которая сразу же похолодела, встретившись с ним взглядом. Слишком уж он безумный, нечеловеческий. И очень изменчивый. Больше похож на какое-нибудь непредсказуемое природное явление, пожар, к примеру. Ничего не подошло бы ему лучше. — Я всего лишь присматриваюсь. — С большим усилием выдавил из себя Разумовский. Судя по всему, любое следующее слово могло стать подсказкой к сложнейшей задаче с названием «Планы Чумного Доктора». Эта задача не для решения, она создана для постоянной реализации её многочисленных условий. — Присматриваешься к чему? — Тихо проговорила Юля пересохшими губами. Сергей только усмехнулся. Тень страшной улыбки психического больного снова проступила на его лице, и Юля решила, что неудобных вопросов на сегодня хватит. — Что-то нужно? Еда, аптечка? — Помогаешь беглому преступнику и сумасшедшему, значит? Ты уже придумала, как объяснишь это потом на допросе? Скажешь, что я сам у тебя всё это отнял? — Разумовский снова решил пошутить, но Юля считала, что конкретно у этой личности Сергея с юмором дела обстоят хуже некуда. — Нет. Я всего лишь хочу оставаться живой подольше. А ты уже уверен, что тебя поймают? — Теперь уже ничего не будет как прежде. Уже не они ловят меня, а я ловлю их. Правда, они ещё не знают, но это и хорошо. А ты, — Разумовский мгновенно очутился за спиной Юли и положил тёплые, почти горячие руки ей на плечи, от чего девушка вздрогнула всем телом. — Ты мне поможешь. Вой тревожных сирен сотряс уже было успокоившийся разум Пчёлкиной, и, теряя с каждой долей секунды кусочки драгоценного благоразумия, Юля почти рефлекторно ударила Разумовского ногой в колено. Чумной доктор коротко вскрикнул от боли и неожиданности, отпустил плечи Юли и зашипел, но уже через миг бросился за убегающей девушкой. Юле казалось, что она бежала в свою спальню целую вечность, а за ней гналась сама смерть, ужасная в своей неотвратимости и жестокости. Все звуки перекрывали гулкие удары сердца, раздававшиеся в голове словно взрывы. И вот, дрожащими руками Пчёлкина пытается удержать и включить телефон, хочет набрать спасительный номер, но успевает набрать лишь половину пароля на экране блокировки. В первый раз в жизни девушка пожалела, что на телефоне стоял пароль. Разумовский быстрым движением руки вышиб средство связи из Юлиных скользких от пота ладоней, повалил на холодный пол и обездвижил, вывернув ей руки и заставив глухо простонать. Естественно, девушка не сдалась так просто и делала попытки ударить Сергея ногой, но тот просто придавил её своим весом. Борьба была окончена. — Я думал, что ты не будешь делать глупостей, и мы сможем обойтись без этого. — С раздражением в охрипшем голосе проговорил Разумовский у самого уха Юли. Пчёлкина чувствовала сбитое горячее дыхание на своём плече, тяжесть чужого тела и ужасную боль в руках. Больше всего на свете ей сейчас хотелось, чтобы это кончилось, и даже не важно, как. Только бы он её отпустил, живой, мёртвой, без разницы. Понимать, что ты находишься полностью в чьей-то власти просто невыносимо. — Ты угомонилась уже? — Издав устало-злорадный смешок, поинтересовался Чумной Доктор. — Я не хотел применять к тебе грубую силу, но ты не оставила мне выбора… В следующий раз, когда мы встретимся, будь умнее, и тогда не пострадаешь. — Мы больше не встретимся, пациент Разумовский, ты как-то много о себе думаешь для заключённого. — Злобно прошипела Юля, из последних сил сдерживая слёзы боли. Сергей полностью лёг на Пчёлкину, сдавливая ей вывернутые руки. Юля не смогла сдержать болезненного вскрика. Этот звук показался девушке слишком громким, и от этого она испытала лишь большую досаду и стыд. Глаза сами наполнились горячими слезами. — Тебе стоит только попросить, и я тебя отпущу. — Произнёс Разумовский притворно доброжелательным голосом, который всё ещё принадлежал второй личности, сумасшедшему Чумному Доктору. — Отпусти… — Простонала Юля. — Вежливо попросить. — Торжествуя, поправил Разумовский. — Пожалуйста… — Пчёлкиной было трудно дышать, и против воли у неё вырвался всхлип. — Пожалуйста отпусти… Меня… Сергей встал, и когда многострадальные руки Юли вернулись в нормальное положение, их прошило ещё более сильной болью, чем раньше. Девушка неподвижно лежала на полу и пыталась подавить плач. — Таковы все люди. — Разумовский мерил шагами комнату и безумно улыбался своим мыслям и выводам, которые сейчас готовился озвучить. — Когда вы можете делать всё, что хотите и не испытываете ни в чём нужды, вы смелые и гордые, вы наивно полагаете, что ситуация всегда под вашим контролем. Но стоит только немного прижать, немного надавить, и вы сделаете любую мерзость, только бы вас отпустили. Вдруг Сергей подошёл к Юле, помог ей подняться, подхватив под мышки, и посадил на кровать. Пчёлкина подняла на Разумовского измученный и непонимающий взгляд блестящих карих глаз. Девушке на секунду показалось, что Сергей смотрит на неё как-то обеспокоенно, но белое исцарапанное лицо Чумного Доктора очень скоро вновь стало напоминать непроницаемую птичью маску. — Однако я не считаю, что ты взаправду можешь стать чьей-нибудь безропотной рабыней, даже если на тебя начнут давить. Сравнение с физической болью хорошо раскрывает суть нашего общества, но тебе не подходит. — В янтарных глазах Чумного Доктора заплясали огоньки, рот снова начал кривиться в безобразной улыбке психа. — Может ты и падальщица, но тебя волнуют не только деньги и твоя собственная шкура. Просмотры сейчас может набрать любая чушь, тебе не обязательно рассказывать зрителям о конфликтах, нашумевших событиях, обнаглевших и освиневших до крайности людях… Но ты всё равно делаешь это. Ты заинтересована в том, чтобы народ знал правду. Я думаю, уважение не позволило мне сразу убрать тебя с игровой доски как обычную пешку, что случайно встала на пути у гораздо более сильной фигуры. Понимаешь, я верю в тебя, Юлия Пчёлкина. — Последнюю фразу Разумовский растянул, будто бы смакуя смысл своих слов, и улыбнулся шире. В глазах Сергея теперь были не просто какие-то огоньки, там разыгралась настоящая пламенная буря, сносящая и пожирающая всё на своём пути, и сейчас эта буря шла на Юлю адским фронтом. Казалось, что от взгляда безумца девушка вот-вот вспыхнет, и завтра утром на месте её дома останется лишь чёрное пепелище, которое будут бурно обсуждать во всех новостях. Но Юля смотрела в глаза Чумного Доктора и не могла заставить себя оторваться. Нет, страха не стало меньше. В этих глазах Пчёлкина заметила нечто такое, чего не видела нигде раньше. Оно влекло её неодолимо и безнадёжно. Разумовский сел на кровать рядом с Юлей и сначала просто с нездоровым интересом вглядывался в её лицо, а затем медленно протянул к девушке руку. Пчёлкина уже не могла никак реагировать на происходящий абсурд, а потому просто заворожённо смотрела на бледные пальцы Сергея, тоже чем-то поколотые до крови. Разумовский опустил тёплую ладонь на шею Юли и стал отыскивать большим пальцем сонную артерию. Другую руку он нежно приложил к щеке Пчёлкиной, словно пытаясь успокоить её, хотя она совершенно не нуждалась в успокоении. — Я не прощаюсь. — Голос Разумовского потонул в вязкой, звенящей, всепоглощающей тишине, которая накрыла Юлю с головой, принеся с собой пустую тьму и чувство падения. * * * Утро Юля встретила как и всегда, в своей постели, но на этот раз она не позволила себе лениво потягиваться под одеялом ещё пятнадцать минут, вместо этого Пчёлкина, преодолевая боль в мышцах от вчерашней слишком интенсивной тренировки в фитнес-центре, побежала проверять положение всех вещей в своей квартире. Подоконник был идеально чист, материалы для будущего видеоролика лежали нетронутой стопкой на столике, что тоже стоял на своём привычном месте. Всё указывало на то, что ночью в квартире действительно ничего не произошло. Юля плюхнулась на небольшую мягкую софу и выдохнула с облегчением. Слишком реалистичный кошмар, такие всегда ужасно выматывают, и даже проснувшись, не сразу понимаешь, что весь этот бред не мог быть правдой. Вернувшись в спальню, Юля взяла с прикроватной тумбочки смартфон и проверила уведомления. Она быстро извинилась перед друзьями, которые вчера вечером не получили от девушки ответа и немного беспокоились за неё, а потом перешла к новостям. Каждое утро Пчёлкиной начиналось с новостей. Из интересного были только пожары на неизвестном Юле складе и в доме какой-то большой шишки. Пчёлкина ткнула пальцем в заголовок, и новость открылась полностью. Девушка пробежалась глазами по тексту, выхватывая самую важную информацию. Юля отложила телефон, даже не выключив его, и невидящим взглядом уставилась в стену напротив. Заготовки для видео про владельца сети магазинов, продающих просрочку в новых упаковках, можно было просто выбросить. Бизнесмен погиб в огне со всей своей семьёй вчера ночью. Юля вдруг ощутила, что очень хочет поговорить с Игорем.