Маленькая Богиня Гуаньинь [ НМЦ/ЦЯЛ ]

Этой женщине невозможно отказать. Сколько бы Не Минцзюэ не пытался, но каждый раз он физически не мог ответить "нет" на просьбы его милой маленькой госпожи. - Супруг, - прожурчал, точно горный ручеёк, голос Цзян Яньли - ты не против, если я навещу родных в Пристани Лотоса? А-Цин уже скоро должна родить и я бы хотела поддержать её и А-Чэна. Это ведь их первый ребёнок... - Поезжай. - мягко ответил Не Минцзюэ и, поймав благодарную и полную нежности улыбку супруги, улыбнулся и сам. Его маленькая богиня снова покидала его. Не Мицзюэ никогда не мог ей отказать. А ещё он просто не мог злиться в её присутствии. Цзян Яньли, каким-то непостижимым образом, одним лишь своим присутствием успокаивала его буйный нрав. Хотя, здесь, скорее, больше подойдёт слово "укрощала". Именно. С самой первой их встречи она укротила Не Минцзюэ, и тот дикий бык, что всегда жил внутри мужчины, что сражался в его сабле Бася, покорился заботливой и доброй девушке. Спокойная, но решительная. Мягкая, но непоколебимая. Эти качества в молодой барышне Цзян видели лишь немногие. А может, никто просто не пытался их разглядеть в обычной девушке без особых талантов? Ведь с первого взгляда Цзян Яньли - не более чем заурядная барышня из влиятельной семьи. Она не была заклинательницей, не обладала музыкальным талантом, не любила танцевать, рисовала и вышивала "как все". В Китае было множество девушек куда прекраснее неё. И всё же... пожалуй, именно эта обманчивая простота в тот день зацепила Не Минцзюэ. Цзян Яньли не стремилась казаться особенной. На соревнования лучников, в Цишань, она прибыла вместе с семьёй, как обычный зритель. На празднике вела себя скромно и всегда держалась в обществе братьев. Ещё тогда Не Минцзюэ знал, что дочь семьи Цзян, едва ли не с самого рождения обещана Цзинь Цзысюаню, а потому, даже думать о ней, как о женщине, не смел. Знал и о том, что в Облачных Глубинах Цзинь Цзысюань подрался с братьями Цзян Яньли. Однако тем, чего он НЕ знал, было расторжение помолвки. Во время пира после соревнований, на которых победу, кстати, одержал младший сын Вэнь Жоханя, Вэнь Нин, молодёжь (среди которой был и Хуайсан), тихо и мирно смылась "посмотреть сады Цишаня", или, если переводить на всем понятный язык, ушла пьянствовать подальше от родителей. Уже ближе к концу праздника, когда большая часть гостей разошлась по гостевым комнатам и в банкетном зале остались лишь самые стойкие (то есть мадам Юй, мадам Цзинь, Вэнь Жохань, Цзян Фэнмянь и сам Не Минцзюэ), глава Не решил отыскать брата, чтобы отправить того спать. Мужчина довольно долго бродил по запутанным коридорам Огненного Дворца, пока не наткнулся на деву Вэнь. Та сказала, что знать не знает, где пьянствует молодое поколение, но буквально минуту назад она столкнулась в коридоре с Цзян Ваньинем, который нёс четыре кувшина вина в сторону ближайшего сада. То ли Не Минцзюэ пропустил нужный поворот, то ли сам молодой господин Цзян ушёл дальше положенного, но попал мужчина совершенно в другой сад, где пьянствовала компания из адептов Ланьлин Цзинь. Он не хотел зря дёргать молодых людей и уже собирался уходить, пока его не заметили в тёмном проёме, как вдруг особо громкий юноша насмешливо сказал: - ...Вот-вот! Девушка, любящая выполнять работу прислуги, даже заглядываться не должна на кузена! Кем возомнила себя эта Цзян Яньли?! Хочет казаться святой, выставляя чужую работу за свою! - Цзинь Цзысюнь, ты думаешь, за неё готовят слуги? - А как иначе? А даже если и нет - то это не меньший позор. Нормальные девушки поют и вышивают, а не стоят на кухне целый день, как крестьянки! И эта тоже не стояла бы, умей она хоть что-нибудь кроме как готовить! Я ведь прав, Цзысюань-сюн?! - Давайте закроем эту тему. На счастье, эта девушка больше не моя невеста. - И то верно! Су Шэ, наливай! И такая злость обуяла Не Минцзюэ в тот момент... Этот щенок, да как он смеет столь пренебрежительно говорить о такой девушке, как Цзян Яньли? Как он смеет позволять оскорблять такую девушку, как Цзян Яньли, о чьём кротком и покладистом характере известно также хорошо, как о заносчивости её братьев? Как он смеет молчать, когда дело касается уже не просто мнения, а девичьей чести?! Чести любой девушки, в том числе и Цзян Яньли. Особенно Цзян Яньли. - Кстати, знаете что? - Что? - Когда я ходил за выпивкой, то проходил мимо кухни и как раз видел её там! Вот ведь неймётся ей! Как прислуга готовит этим двум придуркам, ну, которые её братья! Это было последней каплей. Не Минцзюэ уже собирался задать зарвавшимся юношам хорошую трёпку (если не на кулаках (что было предпочтительней), то хоть на словах), как вдруг чья-то маленькая рука схватила его за рукав ханьфу и тихий, подрагивающий голос сказал: - Не нужно, глава Не. Стоило мужчине остановиться и обернуться, как девушка тут же убрала руку и покрепче ухватилась за поднос с тарелками. - Вы слышали, что они говорят о Вас, молодая барышня Цзян? - Да. - И Вас это устраивает? - Пусть мне обидно и больно, глава Не, но всё же, ни их разговоры, ни их мнение, меня более не интересуют. Его слова лишь убедили меня в верности принятого отцом решения. Наша помолвка с молодым господином Цзинем действительно была лишь неприятной ошибкой. Говорит, а сама прячет слёзы под длинной чёлкой. - Но ведь...! - Глава Не, не желаете попробовать суп из корней лотоса? - вдруг подняла голову девушка и... улыбнулась. Так, как улыбаются сильные люди, находясь в глубокой печали. - Для меня это будет честью, молодая барышня Цзян. - спустя долгую секунду, уже спокойно ответил Не Минцзюэ и позволил увести себя из того сада. Они ужинали все вместе. Он, Цзян Яньли, её братья, Хуайсан и двое братьев Вэнь, Вэнь Сюй и Вэнь Нин. Суп из корней лотоса, приготовленный девушкой, покорил сердце каждого. Не стоит думать, Что Не Минцзюэ так просто забыл слова адептов Ланьлин Цзинь. О, неееет... при следующей же встрече с Гуаншанем в Благоуханном Дворце, (когда глава Цзинь уже довёл его до нужного уровня агрессии своими заискиваниями и обсуждениями по поводу снижения пошлин), Не Минцзюэ высказал старому лису всё, что думал по этому поводу (при этом не стесняясь в выражениях и перебрав, по ходу своей пламенной, во всех смыслах, речи, матерей всех благородных животных). Быть может он тогда и перестарался, но всё равно, совесть больше не позволяла не вступиться за честь ни в чём не повинной девушки. И на этом, казалось, всё должно было бы и закончиться, да только вот не смог глава Не забыть тот лотосовый суп, а вместе с ним и приготовившую его девушку. А потом он приехал в Юньмэн по делам и решил, перед визитом в Пристань, немного прогуляться по улицам. Там он и встретил её, переодетую в простую девушку с вуалью на лице, и раздающую еду у храма богини милосердия. Она кормила бедняков не дешевой рисовой кашей, а тем самым лотосовым супом (который, как потом выяснил у попрошаек Не Минцзюэ, девушка раздавала каждый вторник на протяжении уже нескольких лет). Суп был сытным и без сомнения очень вкусным. Очередь двигалась, помощница Цзян Яньли (смутно напоминающая барышню Вэнь) разливала суп, пока молодые люди просто смотрели друг на друга. Такой большой и грозный Глава Не, и такая маленькая и хрупкая барышня Цзян... В следующем же месяце, Не Минцзюэ пришёл просить у Цзян Фэнмяня руки девушки. Не столько из-за доброты и кулинарных навыков последней, сколько из-за её стойкости. Она не сломалась после расторжения помолвки (что обычно случалось с влюблёнными знатными барышнями), она приняла отказ с улыбкой и пожелала счастья тем, кто сделал ей больно. Она подчинила его внутреннего зверя не кнутом, не пряником, а простой человечностью и лишь поэтому Не Минцзюэ готов был никогда не отпускать её от себя. Кто-то однажды сказал, что искажение Ци - это проклятье клана Не за дьявольскую, нечеловеческую силу. Но пока рядом с Не Минцзюэ его маленькая богиня милосердия, пока она улыбается и пока она счастлива, ни одно проклятье в этом жестоком мире не сможет причинить ему вред.