Часть 1

      Это началось давно. Драко, вышедший попить воды на кухню, нашёл дочь, выплевывающей лепестки белых роз. Поттер-Малфой знал, и что это такое, и как это вылечить. Вернее, практически невозможно, тебя просто должны полюбить в ответ.       Адара мучалась ханахаки ещё со второго курса. Теперь она не могла вспомнить те ощущения, когда ты откашливаешь лишь один листок, бутон, или маленький цветочек. Её душил тот куст белоснежных роз, что пророс внутри неё за четыре года такой жизни, призывая искать альтернативные методы избавления.       Таких, подери, Мордред, Нотта, не наблюдалось, и Поттер-Малфой начала умирать в свои шестнадцать лет…       Адара вздрогнула и продолжила вести конспект по зельям. Розы внутри девушки просились внутрь. Она собрала свои вещи и решительно вышла из дедова кабинета. ***       Привычно наклонившись над раковиной в туалете плаксы Миртл, Дара подумала о том, что вряд ли успеет уже увидеть папу. Его аристократические черты лица всплыли в памяти и девочка зарыдала.       Она не успеет увидеть бабушку, думала Адара, откашливая три белых розы с шипами. На их лепестках была кровь, которую девушке они продрали.       Она не успеет по душам поговорить с дедом. А Северус молил Мерлина об обратном…       Распустившаяся большая роза, чьи лепестки были в крови.       Она не успеет прижать к груди макушку младшего брата, а Скорпиус ни о чем не догадывался.       Три белоснежных бутона розочек с шипами вызвали у Адары приступ лающего кашля.       Она не успеет проклясть Люциуса за твёрдость и посмеяться с подругой над анекдотом про Блэков, ведь розы внутри задушат её прежде.       Пять бутонов и жуткая резь около сердца.       Да даже аппарировать к брату когтевранцу, чтобы попрощаться она не успеет.       Четыре распустившихся белых цветка, и ощущение, что сердце обняло шипы роз.       Она не успеет больше путешествовать во времени, втайне пользуясь маховиком отца, и получая пизды от Тео.       Две большие белоснежные розы.       Она не успеет.       Она не успела.       Девочка посмотрела на залитую кровью и усыпанную цветами раковину, и у неё потемнело в глазах. ***       Когда чёрный гроб погружали в землю, Гарри взял пальцы Драко в свои, и закрыл ему глаза, чтобы мужчина не мог это видеть.       Тедди, как ни старался не смог перекрасить волосы обратно в бирюзовый цвет, а Дельфи провела по своим багряным порезам на руках. Северус, же стоял и смотрел на серую плиту, на которой было выведено имя его сестры. Нарцисса рыдала на плече у Андромеды, смотрящей куда-то вдаль.       На деле Тонкс лишь вспоминала все моменты,       с Адарой,       все моменты с ней.       Астория рыдала в грудь Тео, Пенси закусила руку, чтобы не издавать звуков, а Гермиона съехала по дереву вниз и разрыдалась, сидя на земле.       Даже Люциус, и то, пустил скупую мужскую слезу, но этого никто не заметил. ***       Когда все лишние разошлись, и остались только самые близкие, Драко сел на колени и прижался лбом к плите.              — Ты говорила, что не станешь… — он всхлипнул и смахнул слезы, — не станешь плитой, — Тео, услышавший это спрятал лицо в ладонях и снова заплакал, — пока я жив… — тихонько добавил он.       Дельфи, которая единственная пришла на похороны в розовом цвете, легла на землю рядом с фоткой подруги и начала её гладить. Мрамор приятно холодил кожу, призывая лежать все дольше.       — Видишь, Дар? — улыбнулась Мракс и посмотрела в небо, — Тебе видно там? — Она, приложив колоссальные усилия, подавила рыдания, — Я в розовом пришла, как ты и хотела…       Тедди, опустивший перед плитой букет оранжевых лилий. Начал шептать что-то, склонив голову:       — Не ты ли говорила, что ты не умрешь? Не ты ли говорила, что ты дочь Гарри Поттера? Дар, нам будет тебя нехватать, нам будет тебя чертовски нехватать, ты была нашим громоотводом…       Луна впервые не стала говорить ничего про мозгошмыгов или нарглов, Блейз принёс Адаре букет её любимых лилий, только на этот раз четное количество, а Джинни принесла девочке конфеты, которые она так обожала.       Астория, которая сказала, что не будет присутствовать на похоронах, сидела у плиты ещё полчаса, когда все остальные ушли. Дафна отменила свадьбу и стала рассматривать все детские фото, что у неё были.       Теодор ещё десять минут стоял на поляне один, потерянный и испуганный, словно снова восемнадцатилетний.       Гермиона ещё неделю рыдала на груди у Пенси. Снейп напился и отсалютовал бокалов огневиски фотке Лили Эванс со словами «Ну вот, и снова ты меня покинула!»       А Драко начал писать стихи и впервые открыл альбом, достал маховик времени. Гарри смотрел, как увядает муж и не мог с этим ничего поделать: Драко очень любил их дочь. Плита с твоим, доченька, именем. Не забыть мне тебя, никогда Ведь мне бьют те осколки по темени Когда вспоминаю тебя. Ты была такою счастливою В свои шестнадцать годков. И помню я, как вчера было Число твоих первых шагов. Плита с твоим, доченька, именем. Ну за что ты покинула нас? Ведь когда я смотрю на имя твоё Мне очень больно часто. Ты была такою прекрасною, Родилась при свете луны... Отныне, теперь опасно Впускать тебя в свои сны. Доченька, моя доченька, Не забыть мне тебя не забыть. Просто помни, моя родная, Что я буду тебя любить!       На пергаменте, испачканном кофе, и выцветшем из-за времени, он вывел строки, которые посвятил ей.