Горький

      Капель. Мерный стук раздавался по водостокам, капли с плеском падали в мелкие лужицы на асфальте. Стук убаюкивал, дарил настоящее единение с природой и ощущение полной гармонии и благополучия. Она, подперев рукой подбородок, смотрела в окно, следя за тем, как снег, который только вчера выпал, таял.       Сегодня был её день рождения, пожалуй, самый скучный день в году.       Она знала, что в классе к ней относились пренебрежительно. Когда она перевелись в новую школу, её это задевало, она представляла себя сидевшей в клетке, скукожившись. Ей было одиноко. Но кто в этом виноват? С одной стороны, она не так уж жаждала общаться с одноклассниками, обычно всё ограничивалось короткой беседой по поводу уроков.       Она часто проводила время за книгами, которые стали неотъемлемой частью её жизни, не могла и дня провести без прочитанной строчки, постоянно открывала книгу утром, днём, вечером, вдумчиво и долго читая. Она не могла сказать, что книги её интересуют по причине ухода от реальности. Она читала их по привычке. Да, возможно, книги избавляли её от школьной рутины, на миг завлекая сознание в мир неизведанного. Она часто размышляла о сотворчестве писателя и читателя, в этом крылось настоящее чудо: трудно угадать, как читатель представит сюжет, героев книги, да и сам писатель порой не до конца понимает истинный смысл своего творчества.       Джанми неохотно отлипла от окна и окинула класс унылым взглядом. Всё вокруг было окрашено в серый, словно перед ней черно-белая фотография, правда, у таких фотографий была своя атмосфера, нередко, более живая, чем у цветных. Здесь же все было мертво: учитель монотонно твердил предмет; кто-то делал вид, что слушал, кто-то убивал время, уткнувшись в телефон.       Место рядом с Джанми пустовало, обычно его занимал Чон Чонгук. Только он мог принести кисть и разукрасить все кругом в яркие цвета; вдохнуть жизнь; рассеять серость.       Впрочем, было ли в нём что-то особенное? Он приходил на уроки в широких толстовках, с непременно натянутым на голову капюшоном. Он был невысокого роста. Его лицо имело правильные черты, спокойный взгляд, красивые губы. На уроках он никогда не слушал преподавателя, старательно выводя что-то карандашом в тетради, иногда размашисто водил по бумаге, стучал ручкой по виску, размышляя над написанным. Бывало он сталкивался с ней взглядом и не отводил, она сосредоточено следила за его глазами, пряча улыбку. Эти забавные моменты стали их тайной.       Между тем, она никогда не говорила с ним вне уроков, да что уж там, она и словом с ним не обмолвилась ни разу.       Джанми окликнула одноклассница:       — Ты забыла сумку!       Бросив переобувку, Джанми побежала в класс. В тот момент, когда она проникла внутрь, свет солнца упал на длинные ряды парт, освещая их насыщенным цветом шафрана. Из её коричневого портфеля торчал листок бумаги, который так и просил, чтобы его вытащили. На нём было написано стихотворение, такое красивое, что она перечитала его несколько раз. Сердце сжалось от необъяснимой радости.       Вижу тень твою на рассвете —       Просыпается мигом душа.       Строки скромные, робкие эти       Нашептало мне сердце спеша.       Образ твой нежный, блаженный       Вмиг застывает в груди.       Бледность щёк белоснежных       Просит поцелуй… Подожди!       Дивные локоны тают       Бархат струится волос.       Россыпью блики сверкают       Вкруг тебя, словно рои стрекоз.       Встречу тебя невзначай я —       Стынет признанье у губ.       С примесью горькой печали       Унесу свой неловкий испуг.       Уходя, она заметила на парте Чонгука синие разводы от ручки и улыбнулась, когда увидела первое четверостишие стиха, посвящённого ей.       Дома она не принялась за уроки сразу, долго созерцала потолок, жмурясь от счастья, заглядывала в окно, ловя взглядом каждого человека, проходящего мимо; нежилась в ласковых лучах солнца, подставляя лицо к ним навстречу, и радовалась тому, что мир внезапно пробудился ото сна. На сегодня сюрпризы для Джанми не закончились. Она нашла в кармашке портфеля шоколадную конфету в красивой обертке с россыпью звёзд.       Кажется, её день рождения не такой уж и плохой.       Чонгук потупил взгляд, шагая по коридору. Вчера он поступил опрометчиво или нет? Написав то стихотворение, он, буквально, признался в своих чувствах. Подняв голову, он столкнулся с её серыми глазами. Мягкие волосы цвета махагон с аккуратно подстриженными кончиками, слегка завиваясь, касались плеч. Чонгук, не заметив мокрого, только что вымытого, пола, поскользнулся и рухнул на пол. Листки с шелестом взметнулись, и рассыпались по полу, приобретая серый оттенок от воды. Джанми подскочила к Чонгуку, выуживая листки из воды. Её щеки вспыхнули, когда она нечаянно тронула его кончики пальцев, протягивая бумагу.       — Тебя ведь Джанми зовут? — спросил охрипшим голосом Чонгук, хотя прекрасно знал ответ.       Она кивнула, не поднимая взгляда, её щеки красноречиво порозовели, он догадался что она нашла его стихотворение и ласково обхватил ладонью её запястье. Джанми вскинула голову, внимательно вглядываясь в его лицо, которое сейчас выглядело добродушно. Во взгляде она не могла прочитать ничего, но ей нравился этот цвет горького шоколада. Чонгук дёрнул её руку, приближая Джанми к себе и поцеловал. Джанми оторопела, губы дрогнули от тёплого прикосновения. В голове на секунду вспыхнул вопрос: зачем? Но она не хотела прерывать поцелуй, положила ладонь на щеку Чонгука и ответила, как могла, потянула капюшон вниз, снимая его, и провела рукой по коротким волосам юноши.       — С прошедшим Днём рождения! — шепнул он ей в губы, радуясь тому, как сверкают её глаза.