Je t’aime

      Эда Йылдыз всегда была уверена в своих силах и амбициях. Шла уверенно к своим целям, но старалась никогда не предавать свою натуру — девушки, которая борется за справедливость и честность.       Парадокс в том, что она нарушила эти два принципа, когда согласилась на предложение Серкана Болата. Хотя, казалось бы, основная цель — окончить университет. Поэтому решение было в меру оправданным. Так в чём же проблема?       Она влюбилась. Полюбила человека, который борется за сердце своей бывшей. Это неправильно и больно, но самое тяжёлое — она готова бороться за мужчину, которому она абсолютно точно безразлична.       Девушка смотрит на своё отражение с горькой усмешкой, покачивая головой в ответ на собственные мысли.       — Эда Йылдыз, ты идёшь против себя, — шепчет себе. Девушка вздыхает, переводит взгляд на телефон, лежащий на косметическом столике. Мистер Болат: «Мероприятие начинается в 21:00, не опаздывай.»       — Сухой болван, — шепчет себе под нос и направляется к чемодану с вещами, стоящему у шкафа.       Сегодня на Лазурном Берегу Франции пройдёт важное мероприятие в архитектурном мире, куда, собственно, девушка и прибыла как +1 Серкана Болата. На ивенте будут присутствовать журналисты, но для них основной объект — Селин Атакан.       Честно говоря, Эда понимает, почему Болат влюблён в Атакан. Она яркая, уверенная, статная, и такой же «робот». Хотя порой Эде кажется, что блондинка играет роль «работника года», чтобы у них с Болатом было как можно больше общего.       В общем и целом, их отношения гармоничны — для картинки. Потому что по сути — они расстались, а Селин — без пяти минут жена, которая всё ещё тянется к бывшему. И здесь действия блондинки поразительно глупы, потому что, как минимум, Ферит не заслуживает такого отношения к себе. Этот мужчина кажется Эде по-настоящему приятным. Все эти интриги — это грязно. Но в то же время — это жизнь. Йылдыз даже не пытается оправдать свою тягу к мужчине, который влюблён в другую, потому что понимает: это ей никак не поможет. Просто впервые в жизни ей кажется, что то самое «неправильное» — на самом деле и есть самое правильное.       — Ты выглядишь уставшей, — говорит мужчина, сидя в кабинете после совещания, внимательно глядя на девушку.       — Всё в порядке, — слабая, но нежная улыбка трогает её губы.       — Тебе стоит взять выходной завтра, — ей тепло от его заботы. Если бы не Селин, которая ревностно наблюдает за диалогом «влюблённых»… Вот в эти его моменты «заботы» она почти всегда забывает об игре — и просто наслаждается.

***

      Девушка со светской улыбкой стоит рядом с мужчиной, который ведёт очередную беседу с присутствующими. Она благодарна, что мероприятие организовано не в помещении, а на роскошной террасе на берегу моря. Бриз вечернего воздуха наполняет и воодушевляет.       — Эда, — неожиданно обращается к ней собеседник её спутника. — Ну как вы терпите этого любителя поработать? — слегка смеётся.       — О, всё просто — не терплю, а люблю, — слова вылетают неожиданно даже для неё. Она скрывает лёгкий шок смехом, который подхватывает и мужчина, но чувствует внимательный взгляд Серкана на себе — и не решается посмотреть в его серые глаза.       А что он хотел? Они ведь «пара».       — Вы уникальны, — тянет мужчина искренне.       — С этим невозможно поспорить, — хриплый баритон вызывает волну мурашек по её коже. — Госпожа Эда — моё сокровище, — его голос звучит громко, он говорит это будто бы не для неё, но внутри всё скручивает, а тело пробивает дрожь, когда его крепкая рука ложится на тонкую талию.       Шатенка улыбается, вспоминая, что сейчас — не время для анализа. Она поворачивает голову, чтобы улыбнуться Болату — так поступила бы настоящая вторая половинка. К своему удивлению, она встречает тёплый взгляд серых глаз, которые будто только и ждали её.       Дыхание перехватывает, разум ломается — она верит.       — Я… — прерывает их голос мужчины, наблюдавшего за влюблёнными, — никогда не подумал бы, что Серкан Болат может так влюбиться. Сероглазый слегка усмехается.       — Я тоже, — тихо, но отчётливо добавляет Серкан. Это добивает Йылдыз, потому что она просто отказывается верить, что это ложь. Я поверю, что это всё настоящее — только сегодня.       — Серкан Болат — ещё тот романтик, — смеётся девушка, слегка хихикая, вызывая улыбку обоих мужчин. — Правда, дорогой? — игриво смотрит в сторону объекта своих мечтаний.       Ей хочется просто спрятаться в его объятиях, когда он будет шептать ей настоящие слова о любви… Оставим мечтания для снов.       — А с тобой иначе невозможно, — отвечает он соблазнительно, но… будто бы по-настоящему.       Актёрство, заслуживающее «Оскар».       Спустя пару минут разговор снова перетекает в рабочее русло. Рука мужчины продолжает согревать её спину. Его ладонь касается шёлковой кожи — вырез платья позволяет такое прикосновение, и по телу пробегает приятное покалывание. Шатенка пару раз подумывает сделать шаг в сторону, но каждый раз здравый смысл уступает необузданному желанию быть рядом с Серканом Болатом.       Вечер протекает монотонно, но приятно. Йылдыз слегка теряется в дурмане запаха и голоса Болата. Правда, резкое появление Атакан рядом вытягивает её из этих мыслей.       — Серкан, — улыбается она так ярко и красиво, когда подходит. — Рада видеть тебя.       — Селин, — кивает он в ответ, сдержанно улыбаясь, но смотрит исключительно на свою шатенку: внимательно, будто изучающе. Йылдыз опускает взгляд в пол, понимая, что буквально через пару секунд станет третьей лишней в этой компании.       — Госпожа Атакан, — подаёт голос шатенка, напоминая о себе — просто чтобы сохранить остатки собственной гордости. — Добрый вечер, — светски улыбается. Хорошо.       — Ох, дорогая, добрый вечер, — слегка нервно смеётся. — Что-то я растерялась.       — Да, такое бывает, — подтверждает девушка. — Особенно когда так внимательно наблюдаешь НЕ за своим женихом. — делает ударение на приставке, но с улыбкой.       К её удивлению, Болат довольно хмыкает.       Эда знает: потом она пожалеет о своём приступе ревности.       — А где же Ферит? — продолжает шатенка.       — О, он задерживается, — блондинка игнорирует её первое замечание, но во взгляде, обращённом к Эде, мелькает раздражение. — Я подошла по делу, — Йылдыз с трудом сдерживает желание закатить глаза. — Серкан, сегодня присутствует мистер Смит. Нам стоит подойти к нему.       — Конечно, — согласно кивает сероглазый.       Он делает несколько шагов вперёд, но замечает, что спутница остаётся на месте. Останавливается, оборачивается к ней, но не успевает произнести и слова.       — Не хочу вас отвлекать, — мягко улыбается она. — Я подожду тебя здесь.       — Ты уверена? — сомневается он.       — Конечно, — её улыбка слегка грустная, но искренняя.       Мужчина сокращает расстояние, чтобы оставить лёгкий поцелуй в уголке её губ.       — Я постараюсь вернуться как можно быстрее, — шепчет.       Шатенка в ответ только кивает, не отрывая взгляда от любимых серых глаз, наполненных такой нежностью, что у неё снова перехватывает дыхание.       Боковым зрением она замечает блондинку, которая старается выглядеть так, будто ей всё равно, но лицо слишком напряжённое. Стоит Болату развернуться в её сторону, как в глазах Атакан тут же мелькает мягкость.       Искренне, Эда понимает Атакан. С одной стороны, Болат однозначно стоит всех усилий. С другой — зачем было расставаться?       1. Серкан уделял ей мало времени, и, соответственно, девушка от этого устала. Но разве любят не вопреки?       2.По словам блондинки, Болат любит только работу. Но что изменилось сейчас?       Всё упирается в то, что Атакан просто не нравится, что рядом с Болатом может быть кто-то другой. И что хуже — Серкан способен любить. Кого-то. Её боль понятна, но если она действительно его любит, разве не должна дать ему быть счастливым?       Эгоистично.       Болат не лучше — он играет чувствами блондинки. И, по правде говоря, Йылдыз совсем не уверена, что он её любит. Его мотивы для неё не до конца очевидны. Самое глупое — несмотря на всё это, Эда любит этого мужчину.       Девушка и не замечает, как её губ коснулась грустная улыбка, а взгляд неотрывно следит за парой, удаляющейся в другой конец зала.       — Красивая пара, — Эда вздрагивает от неожиданности, когда рядом появляется женщина средних лет.       Шатенка переводит нервный, но осторожный взгляд на неё, понимая, что они смотрят на одних и тех же людей. В горле комок — от неприятности замечания.       — Когда-то я так считала, — уверенно продолжает женщина, не глядя на Йылдыз. — Но, увидев его с тобой, — теперь она переводит на неё проницательный взгляд изумрудных глаз, — я поняла, что такое гармония. Поэтому у тебя нет ни единого повода для переживаний.       Шатенка невольно хмыкает — но со стороны это выглядит как лёгкая, хоть и нервная, улыбка.       — О, спасибо, — вежливо произносит девушка. — Вы наблюдательны. — Женщина хихикает.       — Как изящно Вы завуалировали «не ваше дело». — Её искренне забавляет сложившаяся ситуация. — Моё имя Айлин, в девичестве — Болат. Теперь — Бланкар, — роскошная брюнетка протягивает руку.       — Эда Йылдыз, — шатенка отвечает рукопожатием, не в силах скрыть шок от услышанного.       — Неужели мой племянник ничего обо мне не рассказывал? — вопрос звучит риторически, будто она и так знает ответ. — Я родная сестра Альптекина, но уже много лет живу в Ницце.       — Очень приятно с вами познакомиться, — тёплая улыбка появляется на лице Эды. — Вы, наверное, знаете, что Серкан не любитель много говорить. Особенно когда речь идёт о нём, — нервная улыбка. — Ну, если это не касается работы, конечно, — добавляет шатенка, слегка смеясь, чтобы разрядить обстановку.       — Да, — женщина выглядит изящно и не стесняется изучать девушку взглядом. Йылдыз держит спину ровно, на губах — светская улыбка.       — Как проходит ваш вечер? — девушка прерывает неловкое молчание, стараясь оставаться вежливой.       — Довольно мило, — с загадочной улыбкой отвечает брюнетка. — Как минимум, здесь есть моё любимое шампанское, — она кивает на бокал в своей руке и добавляет безупречным французским: — Veuve Clicquot Ponsardin. — Можно запросто влюбиться в то, как Вы говорите на французском, — восхищённо тянет шатенка. Она неплохо владеет языком, но её акцент был бы очевиден даже при попытке произнести название алкоголя.       — Ты мне нравишься всё больше и больше, — довольно улыбается Айлин. — Первые лет пять, что я жила во Франции, мой муж каждый вечер, несмотря на все дела, уделял мне час — практиковал со мной язык. О чём мы только не говорили, — мечтательно протягивает она.       — Это так романтично, — тепло произносит шатенка.       — Тебе стоит предложить Серкану позаниматься с тобой французским. Он говорит на очень хорошем уровне. Произношение не идеальное, но всё же, — советует брюнетка. Если бы не тот факт, что у них с Болатом фиктивные отношения, и ещё один нюанс — Эда слышала его французский. Его баритон сводит её с ума. Она не может контролировать бабочек внизу живота, когда слышит его лёгкий акцент. На учёбе она точно не смогла бы сосредоточиться.       — Да, стоит подумать об этом, — произносит вслух девушка и спешит сменить тему. — Ваш супруг — француз?       — Коренной, — закатывает она глаза, но с явной нежностью. — Мы держимся уже тридцать лет брака. — Глаза шатенки загораются восхищением.       — Невероятно… Такая любовь, — с придыханием произносит Йылдыз.       — О, дорогая, — добрая улыбка трогает губы женщины. — Столько борьбы, ссор, переживаний, проблем… Но то самое чувство внутри всегда заставляло оставаться рядом. Даже когда хотелось уйти, громко хлопнув дверью.       — О таких чувствах можно только мечтать, — тихо, но уверенно говорит девушка.       — Милая, всё намного проще, чем кажется, — подмигивает женщина, а затем переводит взгляд в сторону. — Серкан не простой человек, но поверь — ты для него значишь больше, чем ты думаешь.       Эда непроизвольно смотрит в ту же сторону, встречаясь с серыми алмазами, которые наблюдают за ней с другого конца зала. Её пробивает дрожь. Мужчина стоит в компании Атакан и двух других мужчин. Он внимательно слушает говорящего, порой кивает, иногда говорит сам, но всё же периодически снова смотрит на неё.       — Видишь? — знающе усмехается женщина.       Девушка нервно улыбается. Она решает, что его внимание связано с тем, что она общается с его родственницей.       — Мадам Бланкар, — девушка ярко улыбается. — Возможно, вашему племяннику не терпится подойти и поздороваться с любимой тётей.       — Если бы, дорогая, — театрально вздыхает женщина. — У этого сорванца никогда нет на меня времени. Но, пожалуйста, затащи его завтра ко нам на ужин. Например, в 17:00.       — Я постараюсь, — сдержанно отвечает девушка, понимая, что ничего не может обещать — она не знает ни его планов, ни намерений.       — Благодарю. Для меня это очень важно, — с нежностью говорит женщина. Несколько секунд она оглядывается по сторонам, будто обдумывает что-то. — Я уже собираюсь уходить, но хотела бы немного прогуляться. Ты не против составить мне компанию?       Эда уже готова ответить «да», но женщина продолжает:       — Если ты готова немного испачкать платье и босоножки. Я предпочитаю прогулку по берегу моря, а не по асфальтированной набережной, — немного претенциозно заявляет она.       — Я с удовольствием, — с готовностью отвечает девушка. Ей действительно хочется немного уйти от толпы. Женщина довольно улыбается и направляется в сторону выхода. Девушка не думает, что Болат кинется её искать, но всё же оборачивается, чтобы найти его взгляд — однако не замечает мужчину на том месте, где видела его в последний раз. На всякий случай она пишет ему смс, сообщая, что ненадолго отойдёт с его тётей. Кладёт телефон обратно в чёрный клатч Hermès — і направляется за роскошной, но загадочной женщиной по имени Айлин.

***

«Вечером гулял по безлюдному берегу моря. Это было не весело и не грустно — это было прекрасно.»

Винсент Ван Гог

***

      Дорога от виллы, где проходит мероприятие, спускается плавно, петляя между каменных стен и низких олеандров. Асфальт тут гладкий, тёплый от дня, но уже начинает остывать, отдавая тепло ступенчато, будто нехотя. Фонарей немного — свет рассыпается пятнами, оставляя между ними темные провалы, где ночь кажется глубже.       С одной стороны — парапет, за ним обрыв и море, чёрное, как чернила, с тонкой серебристой каймой у берега. С другой — виднеется та самая вилла, где буквально ещё 5 минут назад они находились в потоке людей.       Шли они почти в тишине, перекидываясь несколькими фразами о красоте Ниццы.       Внизу уже слышно, как вода плещется у камней. Спуск короткий, но у каждого поворота в нём есть ощущение, что ты сходишь не вниз, а внутрь — к себе.       — Эта вилла, — кивает женщина в сторону, — принадлежит нашему старому другу. Я была здесь бесчисленное количество раз. И в один из таких дней нашла это место, — она окидывает взглядом небольшой пляж, скрытый в полумраке ночи. Слабое освещение падает от нескольких фонарей, стоящих чуть поодаль, на дорожке за их спинами. Лёгкие волны лениво омывают песок и камни. Над головой — бархатное небо, усыпанное едва мерцающими звёздами. Вдалеке, на террасе, ещё слышны отголоски смеха и звон бокалов — остатки элитного приёма, от которого они сбежали.       — Здесь прекрасно, — шепчет Эда, останавливаясь в метре от воды. Прикрывает глаза, вдыхая солёный воздух, смешанный с лёгкими нотками жасмина, принесёнными морским бризом.       — Знаешь, почему я ещё люблю это место? — вытягивает её из мыслей голос женщины. — Оно однажды остановило меня от необдуманного поступка.       Йылдыз молчит, не прерывая. Внимательно смотрит на лицо собеседницы, ожидая продолжения.              — Много лет назад я решила развестись. Мне казалось, что это лучший выход. — женщина усмехается своим воспоминаниям. — Я устала. Мне казалось, Аделарт меня разлюбил. Он всё время пропадал на работе, в бесконечных делах, почти не уделял мне внимания. Это злило. — она мягко смеётся. — Более того, я думала, что у него другая.       — Ох… — непроизвольно вырывается у Эды, даже немного испуганно.       — Все выводы я сделала сама. Не поговорив. Просто решила. — Женщина переводит взгляд на море. — Мы приехали сюда, в гости. Я пошла прогуляться одна — не для того, чтобы подумать, а чтобы собраться с силами и сказать, что хочу развода. Она делает паузу, и в её голосе звучит лёгкая улыбка:       — Именно тогда я нашла это место.       Брюнетка оборачивается к Эде, на лице лёгкая, свободная улыбка. Изумруды в её серьгах ловят лунный свет, подчеркивая глубину зелёных глаз.       — Я была в слезах. Хотелось и кричать, и плакать, и молчать — всё сразу. Потому что этот мужчина был моей жизнью. — дыхание Эды перехватывает от такой честности. — Я села прямо здесь, в песок, в своём кутюрном платье. Сидела, может, часа два-три. Будто заворожённая.       Решение казалось ясным. Оно лежало в ладони, как камень — холодное, тяжёлое, уверенное. Я шла к нему давно, растила в себе, как боль, как освобождение. И вот, ветер в лицо, море перед глазами, и вдруг оно будто заговорило. Не словами, нет. Оно просто дышало — бесконечно, терпеливо. Волна за волной, как вздох за вздохом.       Я не слышала плеск — я услышала ответ. Не уверенный, не громкий, но — живой. Море не сказало: «останься». Но и не отпустило. Я смотрела в горизонт и не видела конца — только путь. Не одиночество. А дорогу вдвоём.       В тот момент я поняла — я даже не попыталась. Просто решила уйти. А на самом деле… хотела остаться. А любовь — она не громкая. Она тихая, своя. В семейной жизни, как и в море, — то отплыв, то прибой.       — Вы решили поговорить с ним? — тихо спрашивает Эда, не сводя с неё взгляда.       — Да, — кивает женщина. — И я счастлива. Не было ни измен, ни другой. Была только работа. Я поняла: с этим я могу смириться. А он, после того разговора, начал меняться. Он не говорил «люблю». Он показывал.       — Это так сильно, — сипло выдыхает Йылдыз. — Такая любовь — осознанная, взрослая… не без падений, но вместе. — Она не понимает, почему ей рассказали это. Просто принимает, пропуская каждое слово через сердце. — Мне казалось, таких чувств не бывает в реальности…       — Бывают, милая. И ещё какие, — тёпло улыбается женщина.       Йылдыз улыбается в ответ, нежно, задумчиво. И только сейчас осознаёт, что давно опустилась рядом на песок. Всё вокруг исчезло — остался только голос и шум моря.       — Ты, наверное, думаешь: зачем эта женщина рассказала мне всё это? — спрашивает брюнетка мягко, с интересом.       — Вовсе нет, — честно отвечает Эда. — Ни на секунду не подумала об этом. Ваша история… она захватила меня целиком. Возможно, позже бы задумалась. Но не сейчас.       — Я знаю, что между вами с Серканом происходит. Айдан всё рассказала, — добавляет женщина.       Йылдыз тут же опускает глаза. Становится больно. Именно сегодня она решила притвориться, что всё между ними — правда. И эти слова звучат, как ведро холодной воды.       — Мне жаль, — тихо говорит она, затем поднимает взгляд. — Простите, что ввели вас в заблуждение.       — Не меня, а себя, милая, — просто отвечает женщина.       Эда прикусывает губу, но молчит. Не решается задать вопрос.       — Этот пляж — место моей силы. Или одно из. — женщина улыбается. — Я поделилась этой историей, потому что ты меня пленила своей искренностью. И потому что вижу — вам с моим племянником нужен хороший пинок. — мягко, но с юмором.       — Вы же знаете, наша история совсем о другом, — грустно усмехается Эда.       — Нет, ваша история — о самом главном, — уверенно говорит женщина. — Я не стану лезть туда, куда меня не звали. Но прошу тебя: не торопись с решениями. Серкан, похоже, уже всё для себя решил.       — Я тоже… — глупая ухмылка. Взгляд — в сторону моря. — Просто мне кажется, мои чувства в этой истории лишние.       — Дорогая, не повторяй моих ошибок. Повторяй только способы их избежать, — улыбается женщина так тепло, что у Эды щемит сердце.       — Спасибо вам большое, — искренне говорит она, глядя в изумруды. — Простите, что мы познакомились при таких обстоятельствах… и за ложь тоже простите.       — Я рада, что мы познакомились именно при таких обстоятельствах, — она игриво закатывает глаза. — Поблагодаришь позже — когда поймёшь, как повезло, что у твоего будущего мужа такая мудрая тётя.       Йылдыз даже не пытается отнекиваться. Это не имеет смысла. Она смеётся, подхватывая энергетику этой удивительной женщины.       — Вы прекрасны, мадам Бланкар, — говорит она мягко и уверенно. — Можно вас обнять?       — Давно пора, милая, — женщина раскрывает руки.       Эда прижимается к ней. Не верится, что кто-то, кого она знает всего час, может ощущаться таким близким.       — Я оставлю тебя, милая. Нужно дать пространство — и правильным мыслям тоже, — она подмигивает. — Не переживай, мой охранник останется поблизости.       — Спасибо вам. — Йылдыз не знает, как выразить всю палитру эмоций, но старается вложить их в эти простые слова.       — Всегда, — поднимается женщина. — И не забудь: ужин завтра в 17:00, — напоминает она, махнув пальцем.       — Я постараюсь, — снова произносит Эда. Но, спустя паузу, добавляет: — Думаю, мы постараемся. Спасибо за приглашение.       Она надеется, что Серкан найдёт немного времени и совести, чтобы навестить свою тётю и её мужа.       — Вот и молодец, — смеётся Айлин. — Спокойной ночи. Или… страстной — решайте сами, — подмигивает она игриво.       Щёки шатенки заливает лёгкий румянец, но на губах — весёлая улыбка.       — Сладких снов, — кидает она вслед. В ответ — воздушный поцелуй. Йылдыз ещё пару секунд провожает женщину взглядом. Затем снова поворачивается к морю. Тянется к босоножкам на шпильке, аккуратно снимает их и оставляет René Caovilla лежать на песке — рядом с чёрным клатчем. Выдыхает.       Проваливается в рой мыслей. Пытается понять, на что намекала тётя Серкана. Нет, она понимает, о чём была речь, — но так ли это на самом деле? Йылдыз просто боится поверить. Потому что знает точно: она любит этого мужчину. Порой — несносного, порой — раздражающего, но до боли родного. Они стали близкими за короткий срок. Прошло уже пять месяцев с тех пор, как они стали «парой». Их договор давно должен был закончиться, но свадьбу Селин и Ферита перенесли. Это и есть официальная причина. Только она. Без надуманных «а если».       Что было между ними за это время?       Многое: ссоры, обиды, злость, ненависть… Поцелуи. Секс.       Последние два элемента, конечно, не входили в первоначальный план — но они случились. Первый поцелуй — ради СМИ, все последующие — ну, они же пара. И это точно не имеет никакого отношения к дурманящей химии, что витает между ними…       Секс? Так получилось. Один раз. Может, два. А может, немного больше… Но они ведь взрослые люди.       Все эти мысли она давно заперла в ящике и заклеила пломбой. Не хотела больше к ним возвращаться. Но история Айлин, услышанная несколько минут назад, будто бы изменила правила игры.       И теперь Йылдыз больше не пугают последствия признания. Куда страшнее — последствия молчания.       Она глубоко вдыхает морской воздух, прикрывает глаза, сосредотачиваясь на звуке волн, бьющихся о камни. Море что-то шепчет — будто только ей.       Девушка не знает, сколько прошло времени. Пятнадцать минут? Полчаса? Прохладный ветер щиплет плечи, но уходить совсем не хочется. Она знает, что должна вернуться. Или, может, просто поехать в отель и написать Болату ещё одно сообщение… Ещё одно «извините» охраннику госпожи Айлин, который ждёт её здесь.       Ещё буквально пять минут, — обещает себе.       Проходит пара минут.       И вдруг на её плечи опускается тёплая ткань с таким родным, до мурашек, ароматом. Ей не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто сейчас сел рядом.       — Я потерял тебя, — произносит он, глядя на неё.              Йылдыз не поворачивает голову, но чувствует — он смотрит, пристально, горячо, глубоко.       — Я написала сообщение, — пожимает плечами.       — Не скажу, что оно было очень содержательным, — хмыкает он. — Я звонил тебе, но ты не поднимала трубку. Она удивлённо поворачивается. И сразу жалеет: в его серых глазах под лунным светом — такой интерес, такая нежность.       — Извини, — выдыхает она и снова смотрит в море. — Телефон был на беззвучном. Наверное, не слышала. Как прошёл разговор с партнёром? — ей правда интересно, и проще сменить тему.       — Неплохо, — пожимает плечами он. — Они готовы сотрудничать, но есть над чем поработать в условиях сделки.       — Это чудесно. Поздравляю, — с лёгкой улыбкой говорит Эда. — Нам стоит вернуться? — кивает в сторону виллы. В голосе — явное нежелание, но она старается это скрыть.       — Нет, — просто отвечает Болат, не отводя взгляда. — Как тебе моя тётя?       — Она невероятная, — её лицо расцветает. — Госпожа Айлин — такая неповторимая. И это не лесть, а факт. Знаешь, бывает — человек сражает с первого взгляда.       — Знаю, — шепчет знающе он.        Она делает вид, что не заметила двойного смысла.       — Почему ты никогда о ней не рассказывал? — оборачивается к нему.       — Не было момента. А если честно — не знаю, — откровенность обезоруживает. — Мы редко видимся. Но я её люблю. Очень.       Губы Йылдыз трепещут в искренней улыбке.       — Твоя улыбка завораживает, — говорит он спокойно, будто stating a fact.       Щёки Йылдыз заливаются румянцем. Взгляд уходит вниз.       — Ох, Эда… — он поднимает глаза к небу. — Ты ломаешь мои стены одним движением ресниц, — произносит вслух, сам не зная, себе или ей.       Наступает тишина. Но не неловкая — мягкая. Он опускается на песок, ложится на спину. Смотрит в небо, усыпанное звёздами.       Море шепчет лениво. Вдалеке мерцают огоньки города, но здесь — только они и небо. Оно — как разлитое серебро. Чистое, безоблачное. Никакой спешки, никакого шума. Только дыхание волн, дыхание груди — и тишина между ними. И в этой тишине — весь мир.       Он протягивает руку, нежно касаясь её предплечья, и притягивает к себе. Эда не сопротивляется — с удовольствием опускает голову на его грудь. Смотрит вверх. Умиротворение. Спокойствие. Рядом. Без масок.       — Это волшебно, — шепчет она, имея в виду не только небо.       — Знаешь, — вдруг говорит он, перебирая пальцами её волосы. — Сейчас, лежа здесь, я понял одну вещь. Очень чётко. Очень ясно.       Йылдыз замирает. Сердце колотится — она знает, что он скажет.       — И что же? — хрипло, чуть неуверенно спрашивает.       — Я смотрю на звёзды. И впервые за много лет… мне не интересно искать знакомые созвездия. Я не пытаюсь вспомнить разницу между Малой и Большой Медведицей. — Она затаивает дыхание, сжимая пальцами ворот его рубашки. — Просто потому, что рядом с тобой… мне больше ничего не интересно. Только ты.       Она приподнимается, чтобы заглянуть в его глаза.       В них — океан.       Мир.       Уверенность.       Любовь.       — Не шути со мной, Болат, — шепчет серьёзно.       — Никаких шуток, — его ладонь обводит контур её лица. — Никакой фикции. Осталась только правда.       Эде кажется, что это сон. Слишком хорошо для правды. Не веря в душе, но желание горит в глазах.       Его ладонь касается её щеки — тёплая, сильная, живая. И вдруг весь шум внутри неё стихает. Только он. Только этот миг. Она поднимает взгляд — и в его глазах нет ни тени сомнения. Там только правда. Тихая, ясная, как звёздное небо над морем.       Он целует её. Сначала робко, будто спрашивая: можно? Потом чуть увереннее — как будто знает: она ждала этого давно. Их губы встречаются — мягко, глубоко, как прикосновение к мечте, в которую не смела поверить. Этот поцелуй — как ответ на все её сомнения, как «я здесь», как «верь».       Песок под ногами тёплый, море поёт свою вечную песню, ночь держит их в объятиях, и в этом поцелуе — весь мир.       Она всё ещё не верит. Но сердце уже знает: это началось.

***

      Спустя неделю       Париж — показался слишком сладкой и притягательной идеей, для первого настоящего свидания. Да, свидание затянулось на три дня, но почему бы и нет, когда да.       Номер роскошного парижского отеля — это не просто пространство, а тщательно продуманная симфония уюта, стиля и утончённой чувственности.       Панорамные окна — от пола до потолка — открывают захватывающий вид: Эйфелева башня, величественная и светящаяся в огнях ночного города, будто специально для тебя замерла в этом кадре. Она совсем рядом, почти на расстоянии прикосновения — и ты словно живёшь в открытке, в своей личной сказке о Париже.       Интерьер — воплощение элегантности: светлые стены, мягкий бархат, тёплый мраморный пол, тонкий аромат белого чая и жасмина в воздухе. Огромная кровать с безупречно белым бельём, подушками, в которых утопаешь, как в облаках. Мебель — дизайнерская, но не вычурная, а сдержанно роскошная, всё до найменшей детали дихає спокоєм і вишуканістю.       Здесь не нужно никуда спешить. Время замирает. Париж шепчет тебе о любви через открытое окно, через лёгкий ветер и вид, который остаётся с тобой навсегда. Это не просто номер. Это момент. Это роскошь жить мечтой.       Особенность данного пространства — это ванна. Стоящая отдельно, посреди просторной комнаты, она словно создана для киновечной сцены. Гладкая, овальная, глубокая — изысканная чаша удовольствия. Из неё, прямо лёжа в тёплой воде, можно смотреть на Эйфелеву башню. Свет приглушён, вокруг — свечи, рядом — столик с охлаждённым шампанским, клубника, ароматные масла.       Это, то самое место, где пара уже третий вечер в подряд проводит свой вечер, изучая друг друга, но помимо прочего язык любви — французский. Идея госпожи Айлие, даже скорее её история изучения, показалась ей очень хорошей со временем, ну или по крайне мере, на момент их нахождения во Франции.       Теплая вода ласкает кожу, обволакивая тело шелковистой негу. Ванна наполнена ароматной пеной, лёгкий запах ванили и белого мускуса витає у повітрі. Свечи по краям мерцают мягким светом, отбрасывая на стены золотистые отблески, словно ночь дышит вместе с ними.       Они в ванне вдвоём. Голоса уже не нужны — только взгляды, дыхание, тишина, наполненная смыслом. Она сидит, прислонившись спиной к его груди. Его руки обнимают её легко, но надёжно, будто оберегают не только тело, но и веру в этот момент.       Он проводит пальцами по её плечу, по линии шеи, як нота по струні. Она закрывает глаза — не от усталости, а от того, как хорошо. Как спокойно. Как правильно. Вода колышется мягкими волнами, откликаясь на каждое движение.       На мраморном столике рядом — два бокала шампанского, пузырьки поднимаются вверх, как их лёгкий смех. Она берет свой бокал, делает глоток, и поворачивает голову — их губы встречаются в неторопливом, ленивом поцелуе, в котором растворяется весь шум мира.       — Je t’aime de tout mon cœur.* — он шепчет ей тихо на ухо. Её кожа отвечает мурашками.       — Je t’aime aussi.** — легкий акцент девушки, но голос звучит так, будто бий она тренировалась долгое время для того чтобы произнести эту фразу. Поворачивает голову слегка чтобы оставить поцелуй на шее люимого мужчины.       Париж за окном сияет, Эйфелева башня мигает огнями, и кажется, что вся столица в этот момент существует только для них двоих.       Они не спешат. Никуда. Потому что спешить некуда, когда ты наконец там, где тебе нужно быть — у кого-то в сердце, в тепле воды, в свете свечей, под наблюдением Парижа.

***

      * Я люблю тебя всем сердцем.       ** Я тебя тоже люблю.