Глава 8. Окончательный отбор.

— Семь дней и семь ночей ты будешь передвигаться через гору, отбиваясь от демонов. Посидеть и отдохнуть не получится, и поесть придется добывать самой, понимаешь? — читал мне наставления Кёджуро, пока я тренировала каты. — Не смей опозорить его, как твоего наставника, — рычал Шинджуро, сидя на крыльце и пристально наблюдая. — Знаю, не переживайте об этом, —пот стекал с бровей и застилал глаза, только и успевала его стирать. — Хоть ты уже и встречала демона, но в этот раз на тебя могут напасть сразу несколько. Не позволяй страху овладеть твоими мышцами, — говорил Шинджуро, глотая чай, — Ты оцепенеешь и в итоге умрёшь. Будь осторожна с эмоциями, они твой враг, а не союзник. Даже гнев не спасёт тебя. Дыхание собьется, и ты умрёшь. Твой разум должен быть холоден. — А я раньше считала, что ничто так не помогает, как злость. Что она придаёт силы и адреналин. — Отчасти это так, — сказал Кёджуро, — Но в таком состоянии человек не способен рационально оценивать противника и свои силы. В итоге эмоции управляют тобой, а не наоборот, и ты проигрываешь. — Я клянусь, что сделаю всё возможное и даже больше, чтобы вернуться живой. — Ну, ещё бы! — выкрикнула в окно Мицури, — Нам с тобой столько нужно сделать вместе! Только попробуй не вернуться! — Ха-ха! Конечно! — Обед готов! — показался рядом с Канроджи Сенджуро. — Заканчивай тренировку и присоединяйся, — сказал Шинджуро и ушёл в дом. Кёджуро приблизился ко мне, схватил за запястье и притянул его к себе. — Когда вернёшься, я хочу, чтобы мы сделали кое-что памятное для нас двоих. — он ощупал мою руку, словно примеряясь, — Вернись, хорошо? — Обязательно! — я погладила его по руке и продолжила тренироваться. Какое-то время Ренгоку наблюдал за мной, а после ушёл в дом. Повторив девятую кату пятьсот раз, я наконец убрала тренировочный меч и зашла в гостиную. — На окончательный отбор отправишься с моим мечом, — сказал Шинджуро, как только я села за стол. — Хорошо. — Так здорово, совсем скоро ты уже отправляешься! – говорила с воодушевлением Мицури, — Я волнуюсь, конечно, за тебя, но уверена, что ты справишься лучше всех ! — Наверняка ты истребишь там всех демонов! — подключился Сенджуро. — И вернёшься ты как полноценный истребитель! А скоро и я нагоню тебя! — счастливая улыбка Канроджи меня впечатляла. Она действительно верила в меня. — Я не разочарую вас! Спасибо за поддержку! — я поклонилась им всем, но тут же выпрямилась, услышав громкие всхлипы Мицури. Она набросилась на меня с объятиями, громко шмыгая носом. — Я так буду скучать! Пожалуйста, вернись в целости и сохранности! — кричала она. — Разве могу я подвести тебя? — усмехнулась я и тут же получила несколько поцелуев в щеки и лоб от неё. После обеда я продолжила тренироваться. Взмахивала мечом без перерыва во время бега, старалась делать это и при прыжках. Слёзы Мицури и слова Кёджуро меня вдохновили. Я не могу проиграть, я должна приложить все усилия, чтобы вернуться. — Внезапное нападение! — напрыгнула на меня сзади Мицури. Я резко развернулась, едва не ударив по её шее деревянным мечом. Пришлось менять траекторию уже во время взмаха и удар пришелся на её плечо. Она упала на землю, приземлившись на ноги. — Канроджи! Ты что творишь!? — я подбежала к ней, — Очень больно? — Нет! — она живо поднялась и вытащила из рукава плотную ткань. — Хороший рефлекс,— вдруг сказал Шинджуро, выйдя на крыльцо, — Менять движение меча в момент удара не каждый сможет. Я всё стояла в непонятках, с удивлением глядя на обоих. — Господин Ренгоку попросил меня напрыгнуть на тебя сзади с защитой на руках, чтобы не было так больно. Но, кажется, синяк будет не маленьким, отбросила ты меня славно! Я даже и слова вымолвить не могла. Как Шинджуро пришло в голову просить Канроджи о подобном! — Уже вечереет, — сказал он, — Возьми, — и протянул мне свою катану. Я приняла меч. Он был прекрасен. Необыкновенного красного цвета будто с узором пламени. Удобно ложился в руку и поражал своей лёгкостью. — До ночи будешь тренироваться с ним. Завтра до полудня также. Кёджуро попросил сделать тебе перерыв на вечер, так что рекомендую выложиться на полную. С этими словами он ушёл, а Мицури, пожелав удачи, ускакала к себе домой. — И почему он не попросил на меня броситься Кёджуро? Зачем именно Канроджи? Что за беспечность!? — я жутко злилась, сжимая рукоять, — Послезавтра я уже должна быть на отборе, а он только сейчас дал мне меч!? — я в ярости рассекала воздух, двигаясь вглубь двора. Взмахи сверху, снизу, сбоку, с разворота я делала не останавливаясь, передвигая ногами, словно в танце. На заднем дворе меня ждали несколько чучел разных размеров сделанных из соломы и бамбука. Я приняла стойку первой каты, взялась удобно за меч и сорвалась с места. Голова чучела отлетела дальше, чем я предполагала. Не замедляясь, я тут же рванула на другое чучело, а после и на третье, четвёртое, пятое... Им не было конца, они были расположены в разных местах по всему двору. Мельком я заметила Кёджуро, который их и расставлял. Постепенно, мои движения становились всё более плавными, сила удара становилась всё чётче и сильнее, а голова всё яснее. Уверенность наполняла меня. Без сомнения, я справлюсь на окончательном отборе. Не успела я опомниться, как рассвет нагрянул. Алые лучи солнца отразились в лезвии катаны, когда я рубила последнее чучело. С меня ручьями стекал пот, я не могла отдышаться, ладони кровоточили из-за мозолей. Колени жутко затряслись и я медленно приземлилась на них. Отложив меч, я прилегла на бок и провалилась в сон. — Эй, Фудзи! — тряс меня за плечо Кёджуро, — Идём, поешь! Я слишком резко вышла из сна. По ощущениям, я не успела крепко заснуть. Сердце быстро билось, а тело тряслось. — Я долго спала? — хотела протереть глаза, но Ренгоку взял меня за руку и протер ладонь от пыли. — Около часа. Давай, поднимайся! — он помог мне встать. На трясущихся ногах я последовала за ним в дом. — Ох, Каору! Выглядишь измотанной! — появился передо мной Сенджуро с подносом в руках, — Не хочешь потом принять горячую ванну? — Может быть, спасибо. — я вымученно улыбнулась и прошла в гостиную вместе с младшим Ренгоку. Помогла ему расставить по столу чашки с чаем и сама присела, — Ох, батюшки, на удивление чувствую даже бодрость, хоть и мышцы немного ноют. — Обычно ноешь ты, а не мышцы, — сказал вошедший в гостиную Кёджуро с громким смехом. — Сыпешь соль на свежую рану! — драматично я приложила ладонь к сердцу. Сенджуро едва хихикая принёс тарелки с рисом и овощами. — Ну, смейся уже, мне не обидно! — я похлопала его по плечу, и младший Ренгоку рассмеялся даже громче, чем я ожидала. Слово за слово мы не прекращали шутить и смеяться, забыв про еду и не заметив стоявшего в дверном проёме Шинджуро. Он хмуро прошел к столу и занял своё место. На секунду Сенджуро смутился и затих, весь сжавшись. Из глаз у меня уже текли слёзы от смеха и я похлопала мальчика по колену: — Всё, Сенджуро, хватит, а то у меня сердце остановится! — вдруг я резко вдохнула и подавилась слюной, начав сдавленно кашлять, скукожившись. — Как боженька смолвил! — подскочил ко мне Кёджуро, — Аккуратно и медленно вдохни и выдохни! — Похло... Кха! Кха! Похлопал! — прохрипела я, и услышала хлопки. Кое-как подавив приступ кашля я подняла глаза, Сенджуро и Кёджуро тихонько мне аплодировали. — А вы смешные такие... — переведя дыхание сказала я. — Пхах! — вдруг вспыхнул Шинджуро, тут же прикрыв рот кулаком и отвернувшись. — О мой Будда! Вы рассмеялись! — я подскочила и почти через весь стол потянулась к Ренгоку. — Это я чихнул! — прорычал он. — У вас уши покраснели! Не смущайтесь! Для нас ваш смех как праздник! За такое нужно выпить чаю! — Прекрати,– снова грубил Шинджуро, уже глядя на меня ненавистным взглядом. — Сенджуро, солнышко, поставь чайник и дождись пока он закипит, пожалуйста, — обратилась я к мальчику и он тут же ушёл на кухню, — Кёджуро, могу я попросить тебя расставить новые чучела по двору? И добавь тех, что хоть как-то двигаться будут, пожалуйста, — парень кивнул и отправился во двор, — Эх, остынет наш рис. — я поднялась и села прямо рядом с Шинджуро, тот не сводил с меня своих злобных глаз, — Ибо впереди вас, господин Ренгоку, ждёт долгий и нудный монолог о том, как важны чувства и семья. — я сложила руки домиком возле подбородка и внимательно взглянула на хмурого Ренгоку. На его лбу выступили вены, глаза опасно сузились, а рот скривился в жуткой ухмылке. — Поучать меня вздумала? — его голос был похож на замогильный шёпот смерти, и меня бросило в дрожь, но я отчаянно это скрывала. — Даже учителю есть чему поучиться у ученика! В конце концов каким бы вы не хотели казаться грозным и бесчувственным, вы ведь совершенно не такой! Мы же, кажется, уже говорили об этом? Я прекрасно понимаю причину вашего поведения, но не стоит забывать, что вы для сыновей - пример для подражания! — Избавь меня от нравоучений! — рявкнул Ренгоку, махнув рукой передо мной, — Толком не пожила, а смеет ещё учить меня чему-то, желторотик! Мои сыновья никогда не возьмут пример с меня! Они вырастут достойными мужчинами! Не такими, как... — Как вы? Он не ответил. Лишь хмуро уставился в свою тарелку. Какое-то время мы сидели молча, и дёрнул меня чёрт заговорить. — Ваша дорогая жена наверняка не обрадовалась бы подобной ситуации в семье. — Да что ты знаешь!? — он поднялся на ноги, едва не перевернув стол. Одновременно в этот момент вошли Сенджуро с чаем и Кёджуро. Будто бы смутившись, Шинджуро сел обратно. Братья последовали за ним. Повисла вязкая атмосфера неловкости. — А теперь время монолога... — только я это сказала, как атмосфера тут же сменилась на тёплую и оживленную. Сенджуро стал рассказывать про то, как он приготовил чай, Кёджуро описывал чучела и механизмы, с помощью которых он привел их в движения, а Шинджуро на удивление быстро стал поглощать рис с овощами и хвалить стряпню сына. Мне и слова вымолвить не дали, но от этого даже стало лучше. Ведь именно за этим обедом старший Ренгоку без стеснения улыбался и живо беседовал с сыновьями. Уж не знаю, что на него подействовало, но он явно постепенно оттаивает. Будто мало помалу мы снимем с него слои льда. После трапезы я отправилась принимать горячую ванну. Целиком расслабиться не удалось. Я дёргалась от каждого шороха, от каждого шага и голоса. В голове всё всплывали воспоминания, как Кёджуро и я были здесь вместе. — Чёрт, не думай об этом! — я хлопнула по воде ладонью и брызги полетели мне в глаза, — Ай, зараза! — закрыла глаза руками, и тут же в голову врезались воспоминания. Оголённый торс Кёджуро, его горячие руки на моих плечах, его покрасневшее от пара лицо и намокшие волосы, прилипающие к щекам и лбу. Постепенно мой разум стал додумывать этот образ. — Каору, ты в порядке там? — постучал в дверь Кёджуро, отчего я подскочила и закричала. — Да-а-а, всё в порядке! — я запаниковала и выпрыгнула из ванной, будто там был крутой кипяток. — Я как раз хотел кое-что сказать... — он начал приоткрывать дверь. Этот лёгкой скрип был словно молотом по позвоночнику, мурашки мигом пробежались. Я только и успела обмотаться полотенцем и схватиться за дверь, чтобы не позволить ей открыться. — А нельзя подождать, пока я выйду? Это чертовски грубо с твоей стороны. — Хорошо, жду! — он в миг отошёл от двери и притих. С более спокойной душой я оделась и наконец вышла. И сразу едва не столкнулась лбами с Кёджуро. — Так, что ты хотел? — левый глаз непроизвольно начал дёргаться. — Уже на закате ты отправишься на окончательный отбор! А пока есть время до вечера, не против сразиться? — Ты что махаться мечами хочешь со мной? — Что за выражения? У тебя после горячей воды мозги поплавились? — Кто бы говорил! Идём на улицу и сразимся в самой страстной битве за все времена! — Вот это настрой! Взяв катаны мы отправились во двор. Он был переполнен чучелами, что мешали нам биться, и Ренгоку заявил, чтобы я очистила площадь от «демонов». Хрустнув шеей, я приступила к зачистке. И снова мои движения были плавными и быстрыми, я с силой рубила головы чучел. Даже когда они неожиданно вылетали из ниоткуда то сверху, то сбоку, я не прерывала своего ритма и рассекала их шеи без единой запинки. Даже если они резко с помощью верёвок и шестерёнок выгибались так, чтобы лезвие не касалось их, я умудрялась тут же менять траекторию удара. Настолько я увлеклась всем этим, что не заметила, как обошла весь двор. И в конце концов закружилась между последними чучелами с закрытыми глазами. Я знала, что от моего последнего удара будет уже знакомый глухой хруст, но вместо него уши порезал громкий звон столкнувшихся лезвий. Я раскрыла глаза и врезалась взглядом с улыбающимся лицом Кёджуро. — Вот же... На какой-то миг я растерялась и отступила на несколько шагов, едва не спотыкаясь о сломанные чучела. — Что за убожество? — послышался голос Шинджуро, что наблюдал за нами с презрением из окна. — Это называется битва-а-а! — я разозлилась и начала наступать на Ренгоку. Он не отступал, но и я оставалась на месте. Мы лишь изредка кружились вокруг друг друга. Бились мы почти на равных. И неизвестно, сколько это длилось бы, если б внезапно не появилась Мицури. — Вы великолепны! — радостно говорила она, аплодируя нам, — Я сама приготовила моти! Давайте перекусим! — У нас тренировка! — заявил Кёджуро. — Ура, моти! — я уже в обнимку стояла с Канроджи и жевала вкуснятину. Мы присели на крыльцо и позвали старшего и младшего Ренгоку. Кёджуро какое-то время сверлил меня взглядом, но после присоединился. За приятной беседой мы наблюдали, как солнце медленно садится. — Целых семь дней без тебя! Моё сердце не выдержит!! — крепко обнимала меня Канроджи, — Я обязательно встречу тебя с таким шикарным столом, что у тебя живот лопнет от вкусностей! — Только если этот самый живот ей не разорвут на отборе, — проговорил Шинджуро, выпивая чай из чашки. — Что за глупости, господин Ренгоку! Нельзя так говорить! Это грубо! — она прижала меня ещё сильнее, отчего послышался хруст позвонков в спине. — Тебе пора собираться,— сказал Кёджуро. Это спровоцировало слёзы Мицури, отчего она, не выпуская меня из объятий, сопроводила в комнату. Под её надзором я надела удобную форму и сверху хаори, что мне подарили на этот день рождения, на пояс я надела ножны с катаной. — Вернись в целости и сохранности! — поцеловала меня в щеку Канроджи. На крыльце я попрощалась со всеми, а когда оказалась за воротами дала волю слезам. Шустро передвигаясь по улицам, я рыдала навзрыд. И только покинув город я взяла себя в руки. Как оказалось, гора Фудзикасане находится довольно далеко. Но за ночь добраться можно. И к рассвету я оказалась недалеко от неё. Чтобы хоть немного выдохнуть после беспрерывного бега я забралась на дерево и, присев на ветке и оперевшись спиной о ствол, задремала. Прошло меньше часа, как меня разбудили частые шаги и тихие разговоры. На гору постепенно поднимались участники отбора. Я спрыгнула с ветки, спровоцировав парня пригрозить мне катаной, которую я тут же блокировала. — Извини, решил, что демон, — он поклонился мне, убрав меч в ножны. — У тебя отличные рефлексы! Вдвоем мы поднялись на гору. Я ощутила дежавю. Словно я уже была в месте, полностью окружённом цветущей глицинией. С каждым шагом наступала тревога. По спине пробежали капельки пота, а левый глаз задергался. Я сжала рукоять катаны в руке, готовая в случае чего защищаться или же атаковать. То ли я себя накрутила, то ли я действительно ощущала чьи-то взгляды из-за деревьев. Наконец мы дошли до места сбора, где нас поприветствовали две чудесные маленькие девочки. Одна белокурая, а вторая черноволосая, на лицо они совсем не отличались. Когда мы прослушали правила отбора, то сразу отправились вглубь леса. Чем дальше я двигалась, тем страшнее мне становилось. Все ещё странное чувство дежавю меня не отпускало. Кто-то всё время глядел на меня. Участники разбежались кто куда, и я осталась, по крайней мере на этой тропе, одна. Вся храбрость, что у меня была в поместье Ренгоку, ушла без следа. С огромным трудом я старалась держаться, чтобы не рвануть куда глаза глядят с громкими криками, глубоко дышала и разминала шею. Кажется, даже глаз перестал дёргаться. Медленно, но верно я успокоилась. Но и это долго не продлилось. Ибо мне встретился ОН. Огромное и жирное темно-зеленое нечто со множеством рук, что обнимали всё его тело, включая шею, с большими желтыми глазами, жадно осматривающими округу. Первая ночь окончательного отбора началась.