Исход

— И даже так, когда был вызов брошен, ты осмелела отступить, оставить дело, развернуться. Такая трусость не несёт и капли смысла. Зачем ты это сделала, сестра? В просторном белом зале прохладно было, будто дул с ночной улицы мороз. Ни снега, ни дождя, однако ж холодно, что зубы застучат. Одетый в мантию, скрывающую блестящие доспехи, разгневанный брат Сильвы с нетерпением её ответа ожидал. — Если б не воля простака, вернуться я к тебе уже бы не сумела. Его клинок, пускай и старый, грубо обточенный, затёртый, голову мою одним ударом вместе с бронёй от тела б отделил. Но удар его не нёс намерения убить. Нет толку продолжать сражаться, когда врага перед тобою больше нет. Убрав меч в ножны, я ушла. Мне нечего ему было сказать. Его глаза всё сами говорили, и в них читалась только просьба. Грубая и без красивого намёка: «С мечом готовься к бою, а если речь слагать ты прибыл, свои ты ножны товарищу отдай». Брат нахмурился, задумавшись о речи. Такой ответ он совсем не ожидал. И если королевский рыцарь говорит такое, не боясь лишиться головы, то лжи и страха умереть у такого человека, отнюдь, не сыщешь ты нигде. — Он совершил достаточно чудовищных деяний. Его, виновника, мало на площади повесить, и будет недостаточно к тому же и распять. Но если требует он договора, после которого все бесчинства прекратит, мы предоставим ему подобную возможность, если сумеет руки он свои отмыть. Будь мне верна, сестра, доставь мои слова ему. Но прежде — отдохни. С пути ты точно подустала. До Низших Клеверных Земель путь далеко не быстрый. Не загоняй коня ты своего.