Часть 1

«Почти год. Именно столько прошло с тех пор как мы вернулись на Землю. Незнакомая, жестокая, опасная, но всё равно такая притягательная и родная. С первых минут я поняла, что не зря все свои семнадцать лет моя душа тянулась сюда, спеша вернуться в мир, который мы, люди, когда-то покинули. Мог ли кто-то из сотни малолетних преступников предположить, что планета, которую мы тысячи раз видели с Ковчега, преподнесёт столько боли? Однозначно нет. Для нас всех это была долгожданная свобода, которой мы с полна насладились в первые дни после жёсткой посадки. Др первого убийства. Сколько нас сейчас осталось? Хорошо если два десятка наберётся. Столько потерь. Столько смертей. От осознания этого, жалкие остатки пытаются держаться ближе друг к другу. Всё,что мы пережили просто, так не уйдёт. Это навсегда останется в нашей памяти и, нашихснах. Как и те, кто погиб от острого меча или заострённого наконечника одной из стрел, что всегда находит свою цель». Отрываюсь от небольшой потрёпанной тетрадки, подымая усталый взгляд ко входу. С момента приземления мы неплохо поработали над челноком внутри, но вот вход до сих пор был занавешен стареньким брезентом, который в эту самую минуту колыхался от порывов беспощадного ветра. «Челнок. Внутри всё осталось точно таким же, как и в день, когда мы сожгли три сотни землян. Мне и по сей день кажется,сто запах горелой плоти всё ещё встаёт в воздухе. Именно тогда, мы были здесь в последний раз, если не считать дня, когда казнили Фина. Фин. Скучаю ли я по нему? Безусловно. Но прошлое изменить не подсилу никому. И для себя я решила, что лучше буду жить в настоящем, а думать о будущем. Так проще». Затупившийся кончик небольшого карандаша завис над пожелтевшей бумагой, а в груди неприятно кольнуло. Так бывало каждый раз, когда я вспоминала об одном из тех, кто погиб. Но в глубине души я была даже рада этой боле. Она давала понять, что я ещё не зачерствела окончательно. Эта боль говорила о том, что я не стала чудовищем, которому плевать на чужие жизни. Она помогала держать связь со мной прошлой. Громко выдохнув, всё же откладываю тетрадь в сторону, придавив хрупкие листы карандашом. Я уже и не помню, как и почему начала вести этот «дневник памяти». Наверное, чтобы не забыть свою историю. Не забыть всего того, через что нам пришлось пройти и напоминать себе, чего нам стоил хрупкий мир, в котором мы сейчас живём. Когда мы разгромили гору Везер, убыв всех её жителей, я поняла, что не могу видеть все эти лица. Я не смогу каждый день улыбаться им, делая вид что всё хорошо. Что они ни капельки не напоминают мне о том, что я сделала. Поэтому я просто сбежала. Причём самым позорным образом, не удосужившись даже попрощаться. Несколько дней скитаний среди деревьев и вот ноги сами принесли меня к челноку, где я пробыла в воспоминаниях дня три, не меньше. На утро четвёртого дня к челноку заявились остатки сотни, чтобы забрать то, что уцелело в Акрадию. В тот день мы многое обсудили с Беллами, в частности и моё возвращение. С того самого дня небесные люди стали считаться полноправными жителями планеты Земля. Ещё через пару недель новому канцлеру Кейну удалось добиться более-менее выгодного мира с землянами. Не последнюю роль здесь сыграли мои взаимоотношения с командующей. Лекса принесла публичные извинения как мне, так и остаткам моего народа. Это существенно подорвало её авторитет. Но эта девушка быстро расправилась с теми, кто попытался лишить её власти. Ноль сожаления и море крови - вск в стиле землян. Встаю на ноги и одёргиваю куртку, которая мне явно не по размеру. В челнок я сбежала спустя полторы недели. Мне просто необходимо было уединение. Я хотела тишины, которая в Аркадии была лишь несбыточной мечтой. Здесь всё было таким привычным и правильным, что я могла по несколько часов просто перебирать всё, до чего дотягивались руки. Меня это успокаивало. Мне это нравилось. И как выяснилось, не мне одной. Остатки сотни частенько сюда захаживали, чтобы вырваться из круговорота правил и обязанностей Аркадии, которые так были схожи с правилами ковчега, но от которых подростки успели отвыкнуть. Здесь каждый из нас вновь чувствовал себя свободным, а самое главным нужным. Действительно нужным. Нас окрыляла мысль о том, что наша жизнь принадлежит только нам. И именно здесь я, как и другие выжившие сотни, могла по-настоящему расслабится. Медленно подхожу к выходу и, отодвинув брезент в сторону, выхожу на улицу. Прохладный воздух резко дунул в лицо, от чего я невольно поморщилась. Это была наша первая зима на Земле. Раньше я никогда не видела снега, и пусть его было немного, но он завораживал своей белизной и невинностью. И он был настоящий, а не просто картинкой из очередной книги. От землян я слышала, что ледяной народ живёт в снегах большую часть года. Кстати, именно от них мы и получили тёплые вещи: утеплённые кофты и штаны, меховую обувь, объёмные куртки с меховыми воротниками. Осторожно ступаю на землю, слыша, как под ногами хрустит снег. Чуть приподняв голову, чувствую, как на нос падает снежинка, заставляя улыбнуться. В этом мире осталось так мало вещей, которые вызывают у меня улыбку. Ту самую, что так была похожа на отцовскую, искреннюю и настоящую. Холодное солнце уже почти скрылось за верхушками деревьев и воздух заметно похолодел, но я продолжаю стоять на одном месте. Мне просто нравилось наслаждаться моментом, когда не нужно никуда бежать, не надо никого спасать. В этом моменте была только я. И это делало его особенным. С каждой секундой снежинок становилось всё больше и вот на улице разыгрался самый настоящий снегопад, о котором в детстве мне читал папа. Стараюсь дышать как можно глубже и холодный воздух обжигает лёгкие, но это приятно. Это ощущение ново для меня, от того оно такое особенное. – Кларк? Этот тихий бархатный голос я узнаю где угодно. Не переставая улыбаться поворачиваю голову в сторону ворот, которые мы вновь отстроили не так давно вместе со стеной. – Что ты здесь делаешь? – Сейчас темнеет раньше, – подходя ближе, произносит парень, – я решил, что не безопасно разгуливать по лесу одной. Беллами всегда был таким. Он прежде всего думает о ближнем. И пусть время от времени он пытается скрыть эту свою чёрту.        – Думаешь мне стоит бояться этих мест? Мои губы не прекращают растягиваться в улыбке, которая становится шире. Это и в правду смешно. Немного. Что бы мне, Кларк Грифин, знаменитой и ужасной Ванхэде, и бояться леса? – К тому же, сегодня Сочельник, – как бы между делом говорит парень, подходя совсем близко. Чуть хмурюсь, пытаясь вспомнить, где я слышала это слово. Проходит примерно пол минуты, а парень всё молчит, давая мне возможность вспомнить самой. И я вспомнию. В Аркадии нетак давно говорили о празднике, что раньше праздновали на Земле. И все жители так этим загорелись, что начали немедленную подготовку. Кейну даже удалось втянуть в это землян, которые и не слышали про этот праздник. – Точно, большое торжество, – киваю головой и отвожу взгляд, вновь устремляя его на небо. – И как я могла забыть. В Аркадии последние недели чуть ли не каждый житель готовился к первому в своей жизни Сочельнику. Рейвен удалось сделать что-то похожее на гирлянды, которыми был увешан весь лагерь. Должна признать, смотрелась это действительно красиво. – Кейн пригласил на сегодняшние гулянья и землян. Ты знала? Значит там будет и Лекса, а с ней видеться я не хотела. Её предательство всё ещё было свежо в памяти. Неоднозначно повела плечами, подставляя лицо крупным снежинкам, что не прекращая падали с потемневшего неба. Желание возвращаться в лагерь резко упало до нуля. – Я так и думал. Беллами снимает с плеч рюкзак, а после двигается в сторону челнока. У самого входа парень останавливается, поворачиваясь ко мне. Требуется всего лишь две секунды, что бы я последовала за ним. Так было всегда, мы понимали и понимаем друг друга без лишних слов. Сердце и голова - один механизм. К тому моменту, как я вернулась обратно на челнок, Беллами уже успел достать небольшой фонарь, который стойко разместился на небольшом столе и теперь освещал мягким светом небольшое пространство вокруг. Брезент колыхнулся от порыва ветра, что стал заметно сильнее. Рядом с фонарём появилась пластмассовая бутылка, о содержимом которой я могла лишь догадываться. – Мне все эти посиделки тоже не по себе, – говорит парень, доставая из рюкзака две чашки. – Куда приятнее провести его с одним лучшим другом, чем с толпой простых знакомых. Беллами улыбнулся лишь краешком губ, даже не взглянув на меня. Эта улыбка была приятнее многих широких оскалов, что я встречала в Аркадии. – Выпьем? Пока я размышляла о его улыбке, Беллами успел разлить содержимое бутылки по двум кружкам и протягивал одну из них мне. Я не видела смысла отказываться и молча приняла кружку, слегка кивнув в знак благодарности. Это пойло однозначно принадлежало Монти. Только он мог сотворить из нечего, что-то более-менее стоящее. Следующие несколько часов до полуночи мы провели в тихой беседе, которая прерывалась затяжным молчанием. Правда, это молчание не было неловким, скорее наоборот, оно успокаивало. Раньше вот так уютно молчать я могла только с Уэлсом. И вновь сердце кольнуло от тупой боли потери. Стараюсь отогнать её, отгородиться и сосредоточиться на парне рядом. Я уже давно поняла, что не представляю свою жизнь без этого немного нахального типа. С ним было слишком просто, слишком комфортно. Сердце и голова. Так было, так есть и я надеюсь, так будет и впредь. – Минута до полуночи, – немного отстранённо произносит парень, мельком взглянув на свои часы. И где он только откопал. – Ага, – допивая остатки напитка, что плескались на дне кружки, я встаю на ноги, немного пошатнувшись. – Как-то здесь душновато. На расслабленных ногах иду к выходу, желая вновь ощутить прохладу зимнего воздуха. За пределами челнока разыгрался самый настоящий снегопад. Крупные снежинки, что спускались с неба, кружились в лишь им знакомом танце и я не могла вспомнить, видела ли когда-нибудь что-то более завораживающее. Наверное, именно в этот момент я точно для себя поняла, что зима стала моим любимым временем года. Беллами проследовал за мной, останавливаясь по левую сторону. Его плечо прижималось к моему давая необходимую опору. Опора - именно так он стал ассоциироваться у меня в голове. Беллами стал тем, к кому я могла обратится в любой ситуации не боясь осуждения или жалости. – С Рождеством Кларк. Тихий шёпот парня заставляет небольшие мурашки пробежаться по моей спине, от чего я еле заметно вздрагиваю. – С Рождеством Беллами. Я не знаю, что ждёт нас дальше. Удастся ли нам сохранить столь хрупкий мир с землянами? Не предвидятся ли новые катастрофы в ближайшем будущем? Знала ли я ответы на эти вопросы? Однозначно нет. Но вот что я знала наверняка, так это то, что если Беллами будет со мной, то мы со всем справимся. Вместе.